11. Мальчик? Девочка?

      Дженни придерживается тактики «обратного хода».       Незнакомец вперёд, она назад. Такими темпами, меньше чем за минуту, Ким оказывается у противоположного края стеллажа и спешит на выход. Дженни быстро перебирает ногами, буквально выталкивает тяжелую магазинную дверь, спаливаясь звоном колокольчиков, и опрометью сходит с лестницы.       Её дыхание прерывистое, сердцебиение учащённое, сама она дрожит от холода и страха, а ещё едва держится на ногах. Взгляд чуть затуманен от пережитого ужаса, виски болезненно пульсируют, но когда чьи-то руки резко обхватывают её, у Дженни окончательно сдают нервы, и она кричит как ненормальная.       — А-а-а, — испуганно вылетает из груди Ким, колотящей по плечам захватчика.       — Эй-эй, я свой! Дженни, спокойно, это я — Тэхён.       Авиатор взволнованно ловит замершие в воздухе запястья и специально заглядывает в напуганное лицо Дженни. Она тут же расходится в рыданиях и пытается нечленораздельно пробормотать: «ядумалаоннасубьёт», утыкаясь в домашнюю футболку Кима. Тэхён захватывает её в необходимые объятия и насильно прижимает к себе. Плевать, что на улице плюс восемь, а он мёрзнет в тонкой синтетической вещице и шнурок развязался. Самое главное — это Дженни, прижимающаяся к нему как маленький до смерти испугавшийся зверёк.       — Этот маньяк все ещё в магазине?       — Д-д-да, — Дженни заикается от страха и шмыгает носом.       — Там кто-нибудь ещё есть?       Ким вспоминает безразличную кассиршу, ушедшую в подсобку, и усиленно кивает. Тэхён хочет двинуться к ступенькам, но Дженни вцепляется в него основательно. Не даёт совершить необдуманное.       — Не надо, Тэ, — она жалобно просит, едва не скулит.       — Мы не можем бросить человека в опасности, — подмечает Ким и успокаивающе проходится по волосам. — Всё будет хорошо, Джейн. Ты подождёшь снаружи. Если что позовёшь на помощь Юнги.       — Нет! — Дженни снова повышает голос, захваченная моментом. — Если ты туда, то и-и я с тобой.       — Не глупи.       В окнах магазина зажигается свет. Продавщица возвращается за кассу и, понимая, что покупательница куда-то испаряется, вновь садится за сериал. Дженни болезненно впивается в руку Тэхёна и идёт следом за ним. Её оставляют у двери, а сам Ким осторожно проходит внутрь. Кругом тишина, темнота и пугающая лесополоса, так что Дженни без промедления лезет на рожон, в самое пекло за Тэхёном.       — Добрый вечер, конкретно рады вас видеть, — всё тем же равнодушным тоном отвешивает продавщица, подпирая рукой подбородок и всматриваясь в изображение на экране.       — Я же попросил подождать снаружи, — недовольным шепотом фыркает Тэхён, обхватывая женские плечи ладонями, — Дженни, это не шутки. Тебе нельзя столько волноваться.       — А если-и его сообщники на улице-е? — с пониманием дела интересуется Ким и утирает предательские слёзы на щеках.       Блять, у Тэхёна отцовский инстинкт просыпается и ему хочется уебать этого псевдо-маньяка из-за того, до чего он доводит беременную Дженни. Конечно, потом она и сама получит монотонную лекцию от Кима и типично проспавшего все приключения Мина, поскольку рискует шляться в два часа ночи одна. Но до этого ещё далековато. Нужно сначала злодея поймать.       — Вот он, — столь же тихо отвешивает Дженни. Она нервно дергает его за край футболки и указательным пальцем тыкает в застывшую у отдела с молочной продукцией фигуру.       — Пожалуйста. Стой. Здесь, — чётко поставленным голосом приказывает Ким. Он заботливо поправляет разошедшуюся джинсовую куртку и бережно прикладывает ладонь к выпирающему животу. — Не бойся, малыш. Сейчас папочка номер один со всем разберётся.       «Маньяк» оборачивается в сторону выхода и смотрит на парочку стеклянными глазами. Тэхён рефлекторно выпрямляется и тут же делает шаг вперёд, закрывая своей широкой спиной Дженни. Ким хватает его за футболку, в надежде остановить, но он всё равно подаётся к молочному отделу, будто рвётся навстречу опасности.       Дженни слишком волнительно, так что она зажмуривается, что есть мочи.

***

      — И часто этот мистер Пак так лунатит? — скептически уточняет Юнги и с суровым видом ставит перед Дженни тарелку свежеиспечённых французских блинчиков. К консервированным персикам они подходят идеально, а ещё просто потрясающе утоляют голод.       — По рассказам продавщицы, частенько, — Тэхён невольно скашивает взгляд в сторону еды, а затем снова смотрит на готовящего у плиты музыканта. Ким никогда бы не подумал, что будет наблюдать за забавным Мином в фартуке. — Они уже привыкшие, в отличие от некоторых. Он знатно испугался, когда я его разбудил.       — Я вообще-то тоже была напугана.       — Да, потому что одна упёрлась по темноте в магазин, — недовольно причитает Юнги, венчиком бренча по металлической глубокой тарелке. — Джен, я до сих не понимаю, почему ты нас не разбудила? А что если бы это был не сосед Тэхёна, а реально отмороженный придурок?       — Ты сам сказал идти в магазин, — спасительно отнекивается Дженни, заворачивая порезанный персик в блинчик при помощи вилки и ножа, — я просто послушалась тебя.       — Однажды во сне я предлагал купить тебе катер. Что-то до сих пор не вижу удостоверение яхт-клуба.       — Ладно-ладно, я уже поняла, что сглупила. И в тысячный раз повторяю: мне очень жаль. Просто на моё состояние сейчас особенно давят гормоны, а вы от этого постоянно страдаете. Я не хотела прослыть чокнутой беременной подружкой, которая посылает бедных мужчин за едой в два часа ночи.       — И ради этого ты перепугала мистера Пака, Тэхёна и молоденькую кассиршу? — сомнительно интересуется Юнги, выливая на раскалённую сковородку черпак блинной смеси. Дженни тут же откладывает вилку на тарелку и опускает взгляд вниз, обнимая себя руками. — И как твоя безрассудность должна была нас впечатлить? «Мы тут с малышом решили найти приключение на задницу среди ночи. Как видите, я справилась!». Так что ли?       — Кассирше было всё равно. — Ким чуть вздёргивает плечи и сглатывает нервный ком. — И вообще, вы об этом не должны были узнать.       — За-е-бись. То есть, в теории, ты бы такие фичи и дальше выкидывала, держа нас в неведении? Блять, Дженни, ты же будущая мать, в конце концов! Когда в твоей голове отложится, что ты не можешь подвергать себя риску? — Мин со злостью переворачивает очередной блинчик и нервно стучит лопаткой по ободку сковороды. — Если тебе на себя плевать, то хотя бы о ребёнке подумай. Знаешь, что сейчас он настолько же уязвим, как и в начале беременности, только ещё хуже? Замерзшая беременность, выкидыш, преждевременные роды — это для тебя всё пустой звук, что ли?       — Юнги! — громко рыкает Тэхён, забирая полностью растерянную Дженни к себе в объятия.       Он до последнего не понимает этого подхода — довести до слёз и без того натерпевшуюся Ким. Да, ему тоже безумно страшно за неё, да Тэхён тоже приобретает парочку седых волос на голове, но Дженни всё уясняет с первого раза. Ей становится стыдно ещё на кассе, когда они расплачиваются за покупки. Зачем, ради всего святого, Мину понадобилось вгонять её в повторный стресс и пугать чем-то столь ужасным? Чтобы закрепить эффект?       — Будь хорошим мальчиком, завались, — чуть спокойнее добавляет Ким и устало выдыхает.       Часы пробивают полчетвертого утра. Напряжение на кухне растёт с геометрической прогрессией, так что Дженни мечтает встать с места и скрыться в гостевой комнате. Желательно до окончания выходных, не подавая признаков жизни. Спрятаться под симпатичным пледом с коровьим орнаментом. Однако Тэхён многозначительно удерживает её на месте.       — Чаги, ты практически ничего не съела.       — Просто больше не хочется.       У Дженни даже слов не находится, все они пропадают в звенящих нападках Юнги. Мин оборачивается на замолчавшую парочку, и его бушующий гнев моментально сменяется сожалением. Побелевшее лицо Дженни отрезвляет его лучше свирепых угроз Тэхёна.       — Джен, я не…       — Тэ, не поможешь мне дойти до комнаты? Думаю, мне стоит прилечь, — не дослушивая, лепит Ким и осторожно поднимается с места.       У неё и в правду ноги подкашиваются, а глаза неприятно щиплет от вновь подкативших слёз. Кажется, в самом огромном озере мира не так много воды, сколько она выплакала за эту беременность.       Тэхён безукоризненно помогает опереться на себя, одной рукой поддерживает Дженни за талию, а другой хватает тарелку с недоеденным поздним ужином. На случай, если Ким всё-таки проголодается, но будет слишком слабой, чтобы вновь спуститься на первый этаж.       Юнги думает, что слегка перегибает палку. Но он же не виноват в том, что кое-кто ведёт себя по-детски безалаберно. А у него душа за этого «кое-кого» болит. Его ужасно раздражает, что Дженни так безответственно относится к малышу. Что продолжает доказывать свою независимость, даже если ситуация того не предполагает. Что… Блять, что в первую очередь звонит Тэхёну, а не ему.       Она знает, что телефон Мина лежит в десяти сантиметрах от него, а сам он находится на первом этаже (!). Чуть сильнее растормоши — и он купит ей и персики, и маршмэллоу, и весь этот чёртов круглосуточный магазин, если Ким того пожелает.       Но нет, Дженни выбирает рискнуть всем. Выбирает позвать ёбаного красавчика, по которому вздыхала два года старшей школы, вместо десятилетнего любовника и лучшего друга. Прекрасно, просто пиздецки замечательно!       — Айщ, — материться Юнги, когда чует запах гари и смотрит на почерневший некогда блинчик на сковородке.       Мин без сожаления укручивает газ и выкидывает пережаренную трапезу в мусорный контейнер.       Что делать дальше, он не имеет ни малейшего понятия.

***

      — Она не хочет идти в поход.       — Я бы её в этом не винил. Мало кто хочет тусоваться среди пугающей живности в холодрыгу.       — Она хотела, пока ты вчера не повёл себя как мудозвон, — без доли стеснения сообщает Тэхён. Он педантично укладывает в корзинку еду и пытается придумать, каким образом запихнуть бананы так, чтобы крышка плотно закрывалась. — Слушай, у тебя есть все права злиться на неё, но ты же знаешь Дженни. Причём намного дольше меня. Знаешь, что она всегда думает о других в первую очередь.       — Так вот пусть и подумает о ребёнке, — недовольно упирается Юнги. Мин прекрасно понимает, что Ким прав, причём стопроцентно, однако не может беспрекословно признать это.       Ха, да он лучше себе на горло наступит, чем согласится с таким ангельски правильным Тэхёном.       — Благодаря тебе, она теперь думает про то, какой хуёвой матерью станет.       У Кима не получается запихнуть фрукты полноценно, так что он достаёт их и разделяет между собой. Угрожающе наставляет один из пожелтевших бананов на Юнги, а затем кладёт тот обратно к другим продуктам.       — Шуга-бой, она устроила весь этот цирк, только потому, что не хотела причинять ещё больше неудобств. По какой-то причине, Дженни чувствует себя виноватой и обязанной делиться чем-то взамен. Нам с тобой следует это опровергнуть, а не усугублять. Думаешь, после твоей охуительной речи, она откроется? Думаешь, раз ты угрожал ей, то она в следующий раз к тебе обратится? Да она всю ночь будет воду пить, боясь выйти из дома и набрать номер, потому что: в лучшем случае её ждёт недовольное ебало по фейс-тайму, а в худшем — очередная проповедь о том, как плохо она со всем справляется.       — Я не монстр, Тэхён. Она знает, что я бы пошёл за этими персиками без причитаний, если нужно, — неловко оправдывается Юнги.       Он немного ломается от напора и прямоты Тэхёна, который уверенно доукомплектовывает корзинку и добивает словами в придачу.       — Одного знания мало. Не уверен, в курсе ты или нет, но она перевела обратно на мой счёт двести тысяч вон за все детские вещи. Если ты глянешь на свою банковскую выписку, то, уверен, обнаружишь там намного большие суммы. Феликс сказал, что это деньги с какой-то второй подработки, которой Дженни занималась последние два месяца. Последние два месяца, Юнги! Я понятия не имею, что у вас с ней были за отношения, но у неё выработались серьёзные проблемы с доверием. Я и так стараюсь это исправить, но ты каждый раз всё херишь своей несдержанностью.       — Несдержанностью? А как я должен, по твоему мнению, реагировать на ваше ночное «приключеньеце»? — Мин показательно рисует в воздухе кавычки, а затем упирается пальцами в стол. — Наши отношения с Дженни — это не твоё дело, это раз. Не смей меня звать «Шуга-бой», если не хочешь сидеть дома с заживающей челюстью, это два. И, блять…       Юнги отчаянно хочется выйти и затянуться. У него нервишки заметно пошаливают, а текущий разговор с Тэхёном всё норовит проверить никотиновую зависимость Мина на прочность.       — Я никогда не делал ничего такого, что заставило бы Дженни усомниться во мне, это три. Я люблю её. Думаешь, мне жалко этих двести тысяч вон, которые стоят как один билет в VIP-ложу на мой концерт?       «Люблю», — странно рикошетит в голове Кима. Вот только он не различает, собственные ли это мысли мучают его? Или слова Юнги просто невольно въедаются в подсознание?       — Успокойся, я не обвинял тебя в том, что ты был херовым бойфрендом. Просто прошу тебя впредь быть более сдержанным к её выпадам. Особенно сейчас, когда она не может контролировать свои эмоции и всегда находится на грани.       — И что теперь? Поощрять её безрассудные поступки? Погладить по голове за ночные походы или за переработку до победного? «Вау, Джен, как круто, что ты в очередной раз доказала, какая ты самостоятельная, чуть не угробившись!».       — Да, блять, я не об этом. Не стоит на неё давить. — Тэхён показательно отставляет собранный обед в сторону и скрещивает руки на груди. — Угрозами и запугиваниями ты ничего не добьёшься, а обычным, человеческим разговором можно. Она далеко неглупая, просто очень самодостаточная и с нездоровой боязнью навязываться. Мне понадобилось пять месяцев для того, чтобы это понять, неужели у тебя не хватало декады для этого?       Юнги задыхается от захватившей легкие злобы, не в силах ответить на подобный выпад. Оправдываться перед Кимом ему очень не хочется, как и рассказывать про то, что мания к самодостаточности у Дженни остро проявляется уже после их расставания. Мин с нескрываемой агрессией хватает мобильный телефон со стола и грозится уйти. Страстно желает проветриться, когда замирает в коридоре, сталкиваясь с таким обеспокоенными глазами напротив.       Дженни неспешно спускается по ступенькам, полностью одетая в походную одежду. Слышала ли она грубый мужской разговор — одному Богу известно, однако сама Ким умело скрывает эмоции за фальшивым позитивным настроем. На самом деле у неё всё тело болит. Спина ноет, ноги чуть ватные. Ей с постели слазить не хочется, но она всё-таки отважно встаёт и собирается.       Потому что воскресная прогулка очень важна для Тэхёна. И это меньшее, чем Ким может отплатить ему за вчерашнее.       — Вы уже пошли? — аккуратно интересуется она, смотря на замершего в проёме Юнги.       Мин выдыхает и мысленно считает до десяти. Он может обидчиво промолчать, продолжить своё путешествие на задний дворик, черкнуть огоньком по дорогим сигаретам и блаженно затянуться, раскачиваясь на качели. И его никто за это не осудит, но Юнги всё равно выбирает план «б».       — Почти. — И как-то слишком отрешенно отвечает.       — Не против моей компании? — неуверенно добавляет Дженни и покрепче вцепляется в перила.       И прежде чем Мин поспевает исправить ситуацию, позади него вырастает уверенная фигура затычки-в-каждой-бочке в лице Кима. Некрасиво отодвигающего Юнги плечом назад.       — Ещё спрашиваешь, — улыбчиво выдаёт Тэхён и главенствующе шагает вперед. Он оставляет недовольного Мина позади и спешит галантно подать Ким руку. — Хочешь снова надеть мой шарф? Кажется, он идёт тебе намного больше.       «Чёртов, Ким Тэхён», — недовольно думает Мин, быстро скрываясь на кухне.       Но только для того, чтобы стащить корзинку с припасами.

***

      Дженни кажется, что они блуждают по лесу целую вечность. Мало того, что ей приходится перебирать ногами в два раза быстрее, так ещё и неровность местности прибавляет заметных усилий. Тэхён идёт чуть впереди, профессионально направляя всю делегацию, а Юнги плетется в самом конце. Он успешно вписывается в паутину, наступает в муравейник, спотыкается о поваленное дерево и раздавливает поганки. (Не)юного скаута из Мина, к сожалению, не выходит.       — Ещё долго?       — Минут семь, — спокойным голосом рапортует Ким и останавливается, когда они оказываются на небольшом возвышении. Оттуда открывается потрясающий вид, так что Тэхён смотрит вниз на широкое озеро с милыми редкими беседками, довольно присвистывая. — Сейчас спустимся и мы пришли.       — Здесь и вправду красиво, — восторженно, но как-то измученно, подмечает Дженни и опирается на деревце.       Она мечтает хотя бы на секунду присесть, чтобы почувствовать толику расслабленности. Ступни гудят, икры грозятся свестись судорогой, а вместо равномерного дыхания возникает одышка.       У Ким, помимо шикарных пейзажей, звёздочки перед глазами пляшут и возникает болезненная сухость во рту. Юнги подмечает её цепкую хватку за ель и заметно ускоряется, перепрыгивает через средних размеров куст. Мин прекрасно понимает, что Ким попросту не выдержит эти семь минут. Поэтому озвучивает решение, которое никогда в жизни не предпринял бы, будь он в иной ситуации.       — Давайте остановимся здесь. — И руки Юнги неожиданно обвивают талию Дженни со спины. Ссора ссорой, но если ситуация касается здоровья Ким и малыша, то Мин готов засунуть свою гордость в задницу. — Смысл похода в первобытности же, да? Вон пенёк и дерево, можно нормально посидеть. Иначе это какое-то лицемерие. Пройти весь путь, чтобы в конечном итоге оказаться за икеевским столиком.       — Неужто, в тебе проснулся дух авантюризма? — насмешливо хмыкает Тэхён и опускает корзинку в увядшую траву. Место и вправду подходит для их запланированного пикника. Даже сохраняет некое единение с природой. — Чаги, а что ты скажешь?       — Сделаем, как вы хотите, я поддержу любое решение, — с натянутой улыбкой уклоняется Дженни и чувствует незыблемую помощь Юнги. Она благодарно облокачивается на него.       — Тогда падаем прямо сюда, пока я не въебался во что-либо ещё.       — Юнги, вообще-то ребёнок всё слышит. Если ты не хочешь, чтобы его первым словом было «блять», то постарайся пользоваться теми малыми остатками словарного запаса, которые не включают жаргон сапожника, — нагло кидает Ким и ловит убийственный взгляд Мина в ответ.       Кажется, Тэхён все эти выходные просто испытывает Юнги на стрессоустойчивость.       — Я бы на твоём месте был поосторожнее с подобными высказываниями. В особенности, когда находишься рядом с обрывом, — многозначительно звучит музыкант и с вызовом вскидывает подбородок, — а то глядишь, ещё поскользнёшься.       В итоге они успешно устраиваются на месте, не сбавляя подколов, граничащих с угрозами. Оба добиваются внимания от молчаливой Дженни, что, удивительно, не спешит их разнимать. Ким лишь отстраненно смотрит на панораму и наслаждается возможностью отдохнуть. Её мышцы постепенно отходят после затяжной прогулки, однако блаженству приходит конец, когда просыпается малыш. Она невольно хмурится, ощущая слабый толчок.       — Эй, всё хорошо? — обеспокоенно уточняет Тэхён.       — Да, просто кому-то тоже захотелось подключиться к нашему походу. — Ким чуть сильнее сжимает мужскую руку в качестве успокоительного жеста.       Тэхён понятливо кивает головой и замечает, как Юнги демонстративно отворачивается в сторону лесной глуши.       — Кстати, у меня есть для вас сюрприз, — не смотря на обстоятельства, всё же решается осуществить задуманное Дженни и лезет в карман объёмной куртки. Достаёт маленький конверт, — в общем, на прошлом приёме мне сказали, что на девяносто пять процентов уверенны в поле малыша. Я попросила записать его и убрать вот сюда. — Она вертит конверт дрожащими пальцами перед недоумевающими папочками. — Подумала, что будет честно узнать о нём всем вместе.       — Хочешь сказать, здесь написано девочка это или мальчик? — непонимающе уточняет Юнги с небольшим напором. Его карие глаза внезапно блестят от интереса.       — Да, но если вдруг вы не хотите знать, то я просто порву его, — тут же исправляется Дженни, боясь, что вновь делает что-то не то. Что-то, что выводит остальных из равновесия.       Она нервно сминает бумагу, глотает ком неуверенности и стыдливо прячет взгляд в ботинках. Тэхён играючи проходится пальцами до женской ладони.       — Я хочу узнать, — в предвкушении оповещает он, безуспешно пытаясь убрать с лица квадратную улыбку.       Одна лишь мысль о том, что эта кроха, купающаяся в тройной любви и заботе, теперь официально получит звание «дочки» или «сына», отдаётся огромной теплотой в его груди.       — Я тоже, — поспешно добавляет Юнги и придвигается чуть ближе к Дженни, собирая всю внутреннюю стойкость в кулак. Ему всегда было сложно признавать свои ошибки, даже если он и понимал, что оказывался в корне неправым. — Фух, но перед этим я бы очень хотел извиниться за вчерашнее. Прости за то, что перегнул палку, я пиздецки, то есть, блять…       Он старается не материться, но как и его извинение, попытка выходит кривоватой.       — Я переволновался. И из-за этого наговорил глупостей и оскорблений. Я вовсе не считаю, что ты будешь хуё… Плохой матерью. Вообще-то я думаю, что ты будешь восхитительной мамой. Я знаю тебя и знаю, что ты сделаешь всё, чтобы малыш был счастлив. И у меня нет поводов сомневаться в обратном.       Ким замирает на месте, заглядывая во взволнованное лицо Мина, а затем без раздумий бросается тому на шею. Тэхён тихо и победно ухмыляется, довольно беззлобно, прекрасно понимая, что его слова не проходят мимо ушей Юнги, а западают в самую душу.       — Ты тоже прости меня, — с надрывом просит Дженни и ощущает знакомый поцелуй в щёку. Она наконец-то может спокойно вздохнуть и наслаждаться остатком похода без постоянного чувства вины, — я просто не хотела…       — Знаю, солнце, знаю, — понимающе перебивает её Мин и лишь сильнее прижимает в ответ. — Давай просто отпустим эту ситуацию, хорошо? Думаю, мы оба сделали необходимые выводы.       Дженни согласно кивает и неловко вздрагивает, когда на их плечи неожиданно приземляются ладони Тэхёна. Он заключает их троих в объятия, неприлично близко втискивая своё лицо между парочкой.       — Итак, раз уж мир во всем мире восторжествовал, то может пора узнать пол нашего драгоценного, м-м? — нетерпеливо уточняет Ким и щекотно трётся носом о щеку Дженни. Та начинает смущённо улыбаться.       — Стой, Тэ, мы тут серьёзные вещи обсуждаем. Может, лучше раскажешь, есть ли у тебя предположения? — интересуется Ким и неряшливо вскрывает язычок конверта, приближая торжественный момент. — Пожелания?       — Думаю, что это девочка. Иначе, почему она такая капризная? — шутливо подмечает Тэхён, за что получает слабый удар маленьким женским кулачком.       — Я тоже голосую за дочку. Подозрительно много сладостей ты просишь в последнее время.       — Ну, вы и глупенькие, — хмыкает Дженни и пальцами устремляется внутрь конверта. — Моё материнское чутьё подсказывает, что это мальчик.       Ким аккуратно вытаскивает бумажку, неудачно (не той стороной), и считает до трёх. Дженни абсолютно не важен пол ребёнка, ведь она уже любит его всей душой и всем сердцем. Однако внутри почему-то немного волнительно. А вдруг кому-то из папочек ответ придётся не по вкусу? Дженни нервно закусывает нижнюю губу и переворачивает листок, стараясь успокоить глупые предрассудки.       «Неважно, какого ты пола, малыш, ты всё равно самый желанный».       — Мальчик, — слабым голосом озвучивает Ким, почти что задыхаясь от сильнейшего наплыва радости. Она, не веря, часто моргает и снова проходится взглядом по тексту. — Мальчик! — произносит уже четче, едва не роняя бумажку на землю.       В следующее мгновение, Дженни оказывается окружена безмерной любовью и заботой, впрочем, как и всегда. Ладони Юнги бережно прикасаются к спрятанному в баллонистой крутке животу, в то время как Тэхён бесцеремонно выцеловывает пунцовые щёки мамочки.       «Малыш, мы с тобой определенно самые счастливые на свете».