Часть тринадцатая.

Часть тринадцатая. Если кто-то думает, что после того, как я вышла от перворанговых Дев, все было тихо и спокойно – то нет. Девчонки расселились, чуть отмылись, успокоились. И что? Правильно, накинулись на меня, как на старшую. Что, да как, да где… пришлось срочно вести их в столовую, которая оказалась в соседнем здании. Но нам даже не пришлось на улицу выходить, сменщица Ольги, тоже красивая девица-прапорщик, только брюнетка, провела нас по застекленной галерее. Поздний ужин пришелся в самую пору, накормили нас до отвала, пусть и не самой изысканной, но очень и очень вкусной пищей. Жареная рыба, котлеты, картофельное пюре, гора жареной во фритюре брюссельской капусты, обжаренная в яйце капуста цветная, свежие помидорки, причем не тепличная трава, а южные, напоенные солнцем, аж светящиеся изнутри. Вот сладостей было мало, на этот счет нас уже ограничили. Как сказал Сорокин, сладкое канмусу можно, но мало. Блин. Хотя, и ладно, я даже чай сладкий обычно не пью, это вприкуску могу слопать вагон вкусняшек. Зато мороженного каждой по паре кило дали, и к нему прекрасный кофе. Да еще с картинками на пенке, девчонки-эсминки аж запищали от восторга. Да уж, девчонки-эсминки. Прочитала я их личные дела, и историю службы их прототипов. Янка Зубова, канмусу «Якова Свердлова». Обычная школьница-отличница, обожает кошек и французских бульдогов, фигуристка, между прочим, КМС. И ее корабль, своим корпусом закрывший во время Таллинского перехода крейсер от вражеской торпеды. Эсминец пополам переломило. Или Аня Волкова, самая маленькая из моих подопечных. Очаровательная девчушка, просто чудо. Канмусу старого минного крейсера еще, под именем «Сибирский стрелок». Этот кораблик повоевал в Первую Мировую, был после Гражданской разоружен, и передан в Испытательную станцию Балтийского Флота. А перед войной его снова вооружили. И сделали сторожевиком. И всю войну он дрался. Жестко, насмерть. Кораблику оторвало взрывом бомбы нос, но его отремонтировали. В блокадном Ленинграде отремонтировали. И он продолжил драться, с немцами и финнами. До конца войны дрался, до самой Победы. Или Залина, канмусу «Коминтерна». Этот старый крейсер, уже к Первой Мировой изрядно устаревший, так же дрался. Бил немцев под Одессой, в Севастополе, на Кавказе. Получил тяжелейшие повреждения, и был разоружен и затоплен в качестве волнолома. И даже после этого дрался, на нем была смонтирована батарея. «Червона Украина» Света Мазуревич. Крейсер был единственным, официально признанным погибшим крейсером СССР. Несколько бомб, и он затонул в Севастополе, неподалеку от причала. Даже плавбазы и «девятьсот полста шестые»… да, эти корабли официально не воевали. Официально. Те же эсминцы водили конвои в Персидском заливе во времена непрекращающихся войн между арабами и американцами, арабами и евреями, арабами и арабами. Отбивали атаки КСИР, «Корпуса стражей исламской революции», безбашенных отморозков, кидающихся на всех и каждого, расстреливали мины, сорванные штормами, отгоняли наглеющих янкесов. Несли боевую службу в Индийском, Тихом, Атлантическом, Северном Ледовитом океанах, служили честно, не за страх а за совесть. И сразу после развала СССР брошенные, загубленные, порезанные на иголки. Плавбазы. О, этим девчонкам тоже пришлось хлебнуть соленого… прикрывать свои лодки, швартоваться с ними в условиях непогоды, чтобы американцы не засекли, перегружать торпеды и припасы. Тысячи и тысячи миль пройдены девчонками, часто под прицелов американских кораблей. «Холодная война» ведь на море никогда не заканчивалась, велась сразу после окончания Второй Мировой. И несли службу корабли СССР честно, и с честью. Во многом именно благодаря Флоту не началась Третья Мировая. Не дали американцам полностью доминировать в океанах, сумели выровнять. И это очень сильно нервировало янки, чрезвычайно сильно. Ведь для СССР тот же Дальний Восток был захолустьем, которое еще осваивать и осваивать… а для американцев Тихоокеанское побережье это райский уголок, это Калифорния, это Лос-Анжелес и Портланд, это Сан-Франциско и Сиэтл. Богатейший край. И угроза потери этого райского уголка в результате ответного удара нашего флота сильно пугала американцев. Так что девчонки мне достались классные. И да, пусть как корабли они много послужившие, и многое видавшие, но именно как девочки и молоденькие девушки они только-только жить начавшие. И им, как и мне, предстоит война. И от меня как от флагмана теперь зависит их жизнь и смерть. Да уж. Из столовки мы гурьбой отправились в бассейн. Да-да, бассейн. Специально для нас, канмусу сделанный. Достаточно большой, стены обиты каким-то толстым и упругим полимером, из тех, что черта два порвешь. Так что накатались мы по воде досыта, напищались, наорались. А когда включили специальный огромный вентилятор – еще на волнах накатались, как слаломисты. Или кто там по волнам катается? Серфингисты? Короче, время провели кайфово, прямо скажем. А заодно и среднюю скорость без обвеса выяснили, что позволило адмиралам огласить нашу предполагаемую скорость в Боевой Форме. Ну, мне, собственно, все те же двадцать шесть узлов максимального хода. Хотя я могу на этом максимальном сутками кататься, у меня запас хода ограничен только техническими возможностями моей Боевой Формы. «Новики» по разному, от двадцати шести до тридцати одного, стрельчиха моя сибирская двадцать четыре узла, «Коминтерн» так же, «Червона» двадцать восемь. «Девятьсот полста шестые» все как один – тридцать три узла. В принципе – неплохо. Очень неплохо. Разве плавбазы больше шестнадцати не выдают, но тут уж куда денешься, если у них корпуса изначально рассчитаны на неторопливую, но дальнюю прогулку. Годится.