Часть 1

      Я всегда хотела блистать и у меня это получалось до одного случая в моей жизни, после которого все изменилось. Лучшая балетная школа, многочисленные выступление, овации. Я жила балетом, а он словно жил мною.       Смерть отца все перевернула, мне только исполнилось семнадцать лет. Казалось, что после его смерти ничего хуже быть не может, но я глубоко ошибалась.       Очередная тренировка, после мы с матерью как обычно возвращались домой. Погода была прекрасной - весна, все расцветает в воздухе витает приятный аромат свежести. Я посмотрела на свою маму, это была красивая худощавая женщина, ее белые, как снег волосы, были собраны в высокий пучок. Деловой костюм сидел на ней идеально, не удивительно, что она собирала взгляды, как мужчин, так и женщин. В отражение зеркало я посмотрела на себя, тот же цвет волос, глаза серого цвета как и у матери, мы были с ней очень похожи.       Машина остановилась у дома, мы в тишине вошли в него, я сняла свои сапоги закинула сумку с вещами на комод. — Зайди в мой кабинет, — голос матери был подозрительно тяжелым и глухим. — Да, — отвечаю я, и с какой-то тревогой смотрю на свое отражение в зеркале.Я не стала медлить, почти сразу пошла за ней следом, мы поднялись на второй этаж, вошли в кабинет, она села за свой стол, а я на против нее. — Что-то случилось, — я пытаюсь спрашивать спокойно, но у меня это плохо получается — мама? — Алиса, тебе придется прекратить занятие балетом. — её слова звучат очень уверенно, а у меня перехватило дыхание и сердце словно остановилось после таких слов. — Ты шутишь? Боже, скажи, что ты шутишь. — с мольбой в голосе я смотрю на женщину, но по её взгляду я понимаю она не шутит, — Почему? — Тебе уже семнадцать лет и это тот возраст, когда стоит задуматься о своем будущем. – её слова все сильнее ранят меня. — Ты выступишь в последний раз и затем будешь занимать с репетиторами, я дам тебе выбор пойти на юриста или же в медицину. И так же не стоит забывать, что твоя истинная сущность так же требует обучения…— и мама как всегда была права, потому что после её слов окна в кабинете треснули и разбились , звон бьющего стекла вернул меня в реальность, зеркало которое так же пошло трещинами, показало мое лицо, лицо старое, иссохшее и местами облезлое до кости. Мама она смотрела на меня спокойно, как будто только и ждала этого. Волна жара внутри меня стала потухать. — Вы правы, матушка. — мой голос был робким, слабым и горестно печальным. — Я тогда пойду, спасибо, что позволяете выбирать.       На этом я вышла из кабинета и пошла в свою комнату, отец всегда был на моей стороне, он был добрым и потакал во всем, это он отвел меня на балет, он отвозил и забирал меня с каждой тренировки и он так же надеялся , что я не стану ведьмой, как матушка, но судьба или гены решили иначе, да и глупо было предполагать, что в семье ведьмы и колдуна может родиться кто-то другой, но он верил, жаль, что напрасно.             Месяц пролетел так быстро, что я не успела все запомнить, запомнить эту часть жизни, как свой оплот свободы.              Перед самим выступлением я не волновалась свою партию я зала от и до. Мы танцевали «Жизель». И в этот танец я вложила всю себя, все свои силы и возможно душу. Мне хотелось запомнить выступление, чтобы я не могла его забыть никогда.Все закончилось, прошло идеально.       Я уже почти сменила свою сценическую одежду, как в дверь гримерной постучались, это была мама, но она была не одна. — Алиса, милая , — на этих словах я внутренне напряглась, милая? — Я бы хотела тебя познакомить с очень важным человеком… За матерью стоял высокий, широкоплечий мужчина, его возраст примерно около тридцати лет, я удивленно смотрю, то на маму, то на незнакомца. — Это Шон Ренард, — в голосе матери слышаться нотки какого-то восторга. — Очень приятно познакомится, — мой голос немного подрагивает, и я в недоумение, какую игру ведет мать. — Алиса, надеюсь тебе и правду приятно со мной познакомится, — голос мужчины, как сладкий мед, кажется, что его слова связали все нейроны в моих мозгах, я оцепенела, толи от страха, толи от очарования?       И я невольно была права этот день я никогда не забуду, он алым пятном будет высечен в моей памяти. — Милая, семья Шона сделала нам выгодное предложение, — мать начинает говорить, чтобы запомнить тишину в гримёрке, похоже весь коллектив уже ушел. — Миссис Вагнер, разрешите нам остаться наедине, дабы я сам мог посвятить юную мисс в предстоящие дела — голос Шона звучит уверенно, он смотрит мне прямо в глаза и я не в силах отвести взгляд. Моя мать немного колеблется, но быстро кивает и покидает помещение. Шон обходит гримерку, он внимательно осматривает меня, словно вещь? Невольно возникает отвращение. — Алиса, я так понимаю Миссис Вагнер не говорила о своих политических взглядах, и похоже ты не знаешь кто я, — он говорит все легко, но улыбка на его словно для несмышлёного ребенка, — я наследник королевской семьи, надеюсь ты знаешь кто это? — я киваю и он продолжает, — мне нужна ваша поддержка, формально мы уже все решили с твое матерью, но все же тебе как будущей жене нужно знать этот факт. После его речи у меня земля ушла из-под ног, какой брак мне только семнадцать, кричали мои мысли. Но сказать что-то было тяжело, мысли роем пчел метались в голове, мне хотелось кричать, плакать, но поможет ли мне это? Нет. — Мне будет позволено учится? — единственный вопрос, который меня волнует, я не смогу пойти против воли матери, или против королевской семьи. — О, не переживай мне не нужна не образованная жена, — мужчина подходит ко мне вплотную, я пытаюсь отойти, но его крепкие руки не дают мне такой возможности. — Тебе не нужно меня боятся. Он внимательно рассматривает мое лицо, я пытаюсь отвести взгляд в сторону, чтобы не соприкоснуться с ним, рука Ренарда скользит по моей щеке , а затем грубо хватает за подбородок и резко вздергивает вверх , чтобы посмотреть мне прямо в глаза. Я невольно хмурюсь от неожиданности и такой грубости. Но унижение на этом не закончились. — Покажи мне свою ведьму, — спокойно требует мужчина, мне кажется его веселит эта ситуация. — Я, - молчание затягивается, — я не умею…       Мать скорее всего рассказала ему, что я только недавно начала ощущать свою сущность и пока что не могу вызвать к ней в любой момент. Мужчина хмурится, он думал, что эта шутка и у такой семьи обязательно будет сильная дочь. Шон ошибся? Он сильнее сдавливает пальцы на моем подбородке, страх уже сковал меня, похоже Ренард не собирается меня отпускать…       Напряжение в комнате меняется мгновенно. Шон не простой мужчина, он наследник, воспитанный среди интриг, власти и права брать то, что ему положено. Для него я просто вещь, ступенька для достижения цели. Спросит ли кто-то мое мнение? Нет. Его пальцы продолжают держать мой подбородок, и я чувствую, как от страха по телу проходит дрожь. — Ты не умеешь…? — в его голосе медленно расправляются ледяные крылья. Он наклоняется ближе, его дыхание касается моего виска. — Тогда я тебя научу, — тихо, почти шепотом, прямо мне в ухо, от чего по теле пробегает толпа мурашек. Но его интонация заставляет воздух в комнате сгуститься.Он проводит рукой к моей щеке медленно, уверенно.Его пальцы касаются моей кожи чуть ниже уха. И в этот миг мою шею словно пронзает током. Мерзкая, липкая, как смола чужая магия врывается в мое тело. Боль пронзает до костей. Из моего горла срывается ужасающий крик боли, глаза застилает пелена страх и отчаяния, волна внутри меня начинает шуметь, она хочет дать отпор этому напору, но нет, мужчина передо мой настолько силен, что моя сущность растворяется в этом потоке. У меня перехватывает дыхание от унижения, так грубо и низко со мной никто никогда не поступал, так больно мне никогда не было. Секунда, и что-то внутри меня пытается бороться, и я пытаюсь вместе с ней. Тени вокруг лица дрожат. Словно тонкая, хрупкая вуаль начинает спадать с кожи, трансформация начинается с приступа новой боли, это не так как обычно, когда было случайно, больно. Щека становится суше, губы — тоньше, под кожей проступает настоящая я. Глаза на мгновение проваливаются, словно теряют живость. Шон ухмыляется, едва заметно. — Вот так… — он отпускает мой подборок достаёт из кармана носовой платок и брезгливо вытирает свою руку от мои слез. Осматривает меня с ног до головы ,его взгляд говорит, что возможно имею ту цену, которую он готов заплатить. Мои ноги меня не держат и я оседаю на пол. — Ты недостаточно сильна, — произносит он почти скучающе. — Но это поправимо. Он делает ещё один шаг назад, не сводя с меня глаз.— Ты будешь моей женой, Алиса.       Слова режут, но мне уже глубоко без разницы. Только холодно и страшно.Он говорит так, будто это уже решено.        За дверью раздаётся тихий стук, моя мать. Она не заходит. Она ждёт. И не вмешивается. Я остаюсь сидеть на полу в центре гримёрки, и чувствую, как внутри меня раскручивается тёмный клубок: ярости, боли, беспомощность… и чего-то ещё. Шон подходит к двери, открывает её, но перед уходом останавливается и произносит: — Через месяц мы объявим помолвку.- он не оборачивается, не смотрит, уходит. Дверь закрывается. Я осталась одна.       И именно в эту минуту я впервые понимаю, что мою жизнь до этого была просто иллюзией, я просто была хорошим инструментом для достижения цели.       Домой мы ехали в тишине. Мама сидела напряжённая, как струна, и чем ближе мы были к дому, тем более холодной становилась атмосфера в машине. Я смотрела на своё отражение в боковом стекле — бледное, усталое лицо, следы грима, коса, от которой уже болела голова. Всё внутри меня кричало: я не хочу такой жизни. Я не хочу этого брака. Я не хочу жить и не решить ничего за себя. Но я молчала. Молчала до тех пор, пока мама сама не заговорила. — Ты должна понимать, Алиса, — её голос был ровным, но в нём появлялась сталь, — что у нас нет другого выбора. Это союз, который укрепит наш род. Твой отец… он не видел дальше своего носа, — она вздохнула раздражённо. — Хорошо, что сейчас ты под моей опекой. Теперь всё будет правильно. Я резко повернула голову в её сторону. В груди что-то хрустнуло. — Отец бы никогда не позволил этого! — Отец… — она усмехнулась, не глядя на меня. — Твой отец был слаб. Он мешал твоему развитии. И… — её пальцы сильнее сжали руль, — он сделал ошибку, пытаясь увести тебя от твоей природы. Любая мать обязана исправлять такие ошибки. Холод прошёлся по моей коже. Она не просто ненавидела его. Она оправдывала… смерть? И вдруг кусочки начали складываться:его внезапная болезнь, странные приступы, падение по лестнице, все как-то быстро и нелепо. — Ты… — я прошептала. — Ты убила его. Мать впервые за время поездки посмотрела на меня. И в её глазах мелькнуло что-то, от чего я ойкнула и прижалась к двери. — Ради тебя, — ответила она абсолютно честно. — Ради твоего будущего. И в этот момент я почувствовала: её ведьма проснулась.Не ярко, не полностью, но достаточно, чтобы воздух стал плотнее, тяжелее.У неё дрогнула скула, по шее прошла слабая волна яда — она была рядом. — Нет… — я прошептала. — Нет, я не буду его женой. Я не выйду за Ренарда. — Ты выйдешь, — прошипела она, — потому что это наш шанс. И я не позволю тебе разрушить то, что я выстраивала годами. Она уже не смотрела на дорогу. Её взгляд прожигал меня насквозь. Я впервые позволила своим эмоциям подняться слишком высоко.В груди вспыхнуло что-то горячее, тугое, яростное. Внутри меня ведьма открыла глаза. Мама заметила это. Её лицо исказилось, не страхом, нет… раздражением. Как будто я испортила идеальный план. — Не смей! — рыкнула она.Магия столкнулась в тесном пространстве машины. Её была холодной, давящеё, как и сама мама. Моя сырой, яркой, неконтролируемой.Руль дёрнуло в сторону. — Стоп! — закричала я. Но уже поздно. Слепящая фара встречной машины ударила в глаза, мама в отчаянии дёрнула руль обратно , но магия, эмоции, страх, ярость — всё смешалось в один миг. Шины сорвались с асфальта.Машина словно ведомая ударилась в стол со стороны водителя. Крик. Стекло взорвалось белыми брызгами. Мир исчез.