Глава 21 Сон о Прошлом

      Джон Сэнд       Бастард посмотрел на старика. Глаза Джона расширились при упоминании имени, которое тот произнес; он читал о Бриндене Риверсе, или Кровавом Вороне, бастарде из дома Таргариенов. Джон читал о валирийском мече «Темная Сестра». В книге упоминалось, что последним известным владельцем был Бринден Риверс, который исчез за Стеной.       Джон читал о человеке, который занимался колдовством и которого подозревали в том, что он был любовником Шайры Морской Звезды, самой красивой женщины на свете.       Его отправили на Стену за преступления против короны.       — О-о, как вы вообще можете быть ещё живым? — Спросил юный принц, мысленно повторяя то, как Великий Бастард назвал его: «Юный принц». «Но я ведь не принц, или это из-за того, кто мой отец?» — спросил себя Джон, поскольку командир «Солнечного Копья» всегда называет его принцем, как и дядя Доран время от времени.       Но, насколько он знал, он не был принцем. Старик улыбнулся мальчику.       — Я не единственный Таргариен, который все еще жив, и, чтобы ответить на твой вопрос, я привел тебя сюда, — спокойным и теплым тоном обратился Бринден к Джону.       — Почему вы назвали меня «юным принцем»? — С любопытством спросил Джон. Он подумал, сколько бы отдала Сарелла, чтобы оказаться здесь вместо него; его старшая сестра была слишком любопытной для ее же блага.       Услышав этот вопрос, старик плотно сжал губы, словно хотел что-то сказать ему, словно скрывая какую-то большую тайну. Наконец, после нескольких минут молчания, Бринден снова посмотрел на молодого дракона.       — Сейчас это не важно, юный принц, — сказал он. Джон понял, что ответа от него он не получит.       — Как вы привели меня сюда? И зачем? — озадаченно спросил мальчик; он все еще что-то чувствовал; почему с ним разговаривает Таргариен?       — Чтобы обеспечить выживание в будущем, — меланхолично произнес Бринден, вспоминая, что случилось с его семьей в Королевской Гавани и как они в конечном итоге умерали от голода в Браавосе.       Прежде чем Джон успел спросить, что он имел в виду, все погрузилось во тьму.       Они намеревались вступить в бой с долинцами на побережье Чаячьего города, но их флот был меньше, чем тот, который удалось собрать долинцам, и это, несомненно, означало бы гибель бесчисленного количества людей. Висенья решила избавить их людей от этого, и поэтому она приказала Деймону отступить, затем она пролетела на спине Вхагар над кораблями жителей Долины, которые просто наблюдали за ней с благоговением и страхом, а затем опустилась на Долину как следует. Она видела, как горцы бросали оружие и молились. Она видела, как крестьяне кричали, когда ее дракон закрыл солнце. А потом она приземлилась в Орлином гнезде, где стражники не знали, что с ней делать. Шарра Аррен была на утренней прогулке, когда приземлилась. Женщина отпустила своих охранников, и теперь они сидели на стульях на лужайке.       Эта женщина была уверена в себе. Висенья отдавала ей должное. Странным образом, она напоминала ей Рейнис, своей манерой держаться и тем, как она выглядела. У нее была густая копна каштановых волос и зеленые глаза, которые, казалось, заглядывали ей прямо в душу. — Я полагаю, вы пришли, чтобы угрожать мне? Я думала, вы заставите своего дракона сжечь мой флот. В конце этого слова не было никакого вежливого обращения, Висенья пропустила его мимо ушей, хотя это ее и задело.       — Мы думали об этом, но потом передумали. Не было смысла сжигать флот и лишать жизни еще больше людей, когда мы могли прийти и поговорить с вами здесь и сейчас и положить этому конец. — сказала Висенья.       Шарра Аррен фыркнула. — Вы употребляете королевское «мы», чего здесь не слышали с тех пор, как около трех лет назад умер мой супруг. Признаюсь, я впечатлена.       — Почему вы так не говорите? Вы называете себя королевой? Не так ли? — Спросила Висенья.       Шарра Аррен вздохнула. — Здесь все по-другому. Король Роннел III издал закон, согласно которому только жены правящих монархов могут обращаться к королеве «мы», а не бывшие королевы-консорты. И в таком виде он прижился. Мой муж умер, не успев ничего изменить.       — Как странно, — сказала Висенья. Ей показалось это странным, потому что ее мать использовала «мы», которым пользовались драконьи лорды, еще долгое время после смерти их отца, вплоть до своей собственной смерти.       — И вы замужем за своим братом как и ваша сестра, что тоже кажется мне очень странным. — Ответила Шарра Аррен.       Висенья рассмеялась. — Мы уверены, что многим это покажется странным, и все же в настоящее время за нас сражаются пятнадцать тысяч человек с земель, принадлежащих дому Дуррандон.       Шарра Аррен посмотрела на нее и ответила: — Возможно, это как-то связано с тремя драконами, которые есть в вашей семье. Ваш дракон самый маленький из всех, не так ли?»       Висенья улыбнулась. — Да, самый маленький, но самый свирепый. — Вхагар ответил клубом дыма и грохотом.       Шарра Аррен вздохнула. — Тогда скажите мне, если вы не собираетесь сжигать наш флот флотом, что вы собираетесь делать?       — Мы поговорим с вами, — ответила Висенья. — Нет причин проливать еще больше крови. Дом Арренов — древний и благородный дом. Вам не нужно посылать еще больше людей на смерть. Просто преклоните колено, и наш брат и король признает вашего сына лордом Орлиного Гнезда, верховным лордом Долины и хранителем Востока.       — И какой властью будет обладать мой сын? — Спросила Шарра.       — У вашего сына будет право призывать своих лордов сражаться за корону. У вашего сына будет право собирать налоги от имени короны, и у него будет право устраивать свой собственный брак. — Сказала Висенья.       — А как насчет того, чтобы наших законов? — Спросила Шарра. — Законы Долины — одни из старейших во всех Семи королевствах.       — С этого момента ваш сын и Долина вольны следовать тем же законам и обычаям, по которым вы жили ранее. Все, что требуется, — это чтобы вы и ваш сын преклонили колено. — Просто ответила Висенья.       — Значит, мой сын король во всем, кроме имени? — спросила Шарра.       Висенья рассмеялась; она знала, что женщина спросила бы об этом. — Нет, не по имени. Он Верховный лорд. Он не может действовать безнаказанно. Мы должны убедиться, что он останется верен трону, иначе он столкнется с гневом Дракона. Более того, горные кланы уже присягнули на верность короне.       Шарра посмотрела на нее и воскликнула. — Как вам удалось этого добиться?       Висенья улыбнулась. — У нас свои обычаи. Кроме того, наличие дракона помогает справляться с дикарями.       Последовала секундная пауза, а затем Аррен ответила: — Вы знаете, что в Долине и в других местах найдутся люди, которые будут смотреть на вас, вашего брата и сестру и видеть только мерзость. Они не преклонятся перед вами.       Висенья приподняла бровь. — И вы одна из этих людей, миледи?       Шарра хлопнула в ладоши, и появились два рыцаря с соколом дома Арренов. — Приведите его величество. — Сказала она.       Оба рыцаря поклонились и поспешили выполнить приказ. Вскоре они вернулись с мальчиком лет восьми, у него были каштановые волосы, голубые глаза и волевой подбородок. — Мама, что происходит? — спросил мальчик.       Шарра Аррен жестом пригласила сына подойти поближе, и в этот момент Висенья почувствовала острую боль. Она хотела иметь собственного ребенка. Она наблюдала, как женщина что-то прошептала ее сыну, а затем увидела, как мальчик повернулся и посмотрел на нее. Он выпрямился во весь рост. — Королева Висенья, мы готовы принять ваши условия при одном условии.       Висенья приподняла бровь. — Продолжайте, милорд.       — Мы хотим прокатиться на вашем драконе, потому что мы много читали о них и хотим увидеть, каково это — летать. — Ответил мальчик-король.       Висенья улыбнулась, восхищаясь храбростью мальчика. — Мы были бы очень рады удовлетворить эту просьбу.       — Очень хорошо. Ответил мальчик. — Он опустился перед ней на одно колено, как и его мать, и они вместе произнесли: — Мы, Роннел и Шарра из дома Арренов, настоящим признаем вас, Висенья из дома Таргариенов, нашей законной королевой, а также вашего брата, его величество Эйгона Таргариена, нашим законным королем, и ваша сестра Рейнис Таргариен — наша законная королева. Мы клянемся в вечной верности перед льдом и пламенем, перед Семью богами Андалоса, мы клянемся перед старыми и новыми богами.       Висенья улыбнулась, помогла мальчику и его матери подняться и сказала: — Мы, Висенья из дома Таргариенов, королева Вестероса, принимаем вашу клятву верности и от имени нашего короля признаем вас, Роннел Аррен, лордом Орлиного Гнезда, верховным лордом Долины и Хранителем Востока.       Затем она сказала: — Пойдем, юный Роннел, прокатимся верхом. — Она взяла его за руку и помогла ему взобраться на спину Вхагар. Они дважды облетели вокруг Орлиного Гнезда, спустились в Чайковый город, а затем вернулись обратно. Мальчик спустился, когда они приземлились. Он поблагодарил ее, и тогда Висенья сказала: — Мы хотели бы получить клятву верности от ваших лордов. Призовите их в Чаячий город. — С этими словами она вскочила на своего дракона и улетела, чтобы рассказать Деймону о случившемся.       Риверран       Эдмин собрался с духом. Некоторое время назад он поцеловал жену и сына и уехал из Риверрана. Он готовился к этому моменту уже несколько недель. С тех пор как Эйгон Дракон высадился в Черноводных землях и провозгласил себя королем Вестероса, Эдмин знал, что все уже никогда не будет по-прежнему. Около двух дней назад он узнал, что Корен объявил о встрече с Эйгоном Драконом, и испытал огромное облегчение. Это свидетельствовало о том, что его родственник проявил здравый смысл и ему не придется видеть, как его сестра становится вдовой.       Армия Торрена Старка присоединилась к их армии около трех дней назад. Старк был королем и, следовательно, принял общее командование объединенными силами, хотя Эдмин по-прежнему командовал силами Речных земель. Старк был мрачным человеком, который говорил мало, за исключением случаев, когда это было абсолютно необходимо. Однако он показал, что у него хорошие военные способности. План, который он придумал, чтобы справиться с Железнорожденными, пришедшими на помощь своему королю, был просто блестящим. Теперь нужно было просто обеспечить, чтобы боевые действия шли так, как они надеялись. как они этого хотели.       Эдмин попросила о командовании авангардом этого войска, и ей его дали. Авангард состоял из мужчин из Риверрана и ее вассалов, а также из мужчин из дома Чарлтонов и ее вассалов. Вместе с северянами из южных земель и близнецами. В общей сложности их было около восьми тысяч. Примерно столько же войск прибыло под командованием лорда Десмонда Гудбразера на помощь Харрену Хору. Эдмин перевел дыхание, посмотрел на своего кузена сира Тристифера, кивнул, услышал звук рога и взял копье у своего оруженосца. Он понимал, что, возможно, ему следует произнести речь, но он не мог сказать ничего подходящего. Его люди уже знали, за что они сражаются.       Эдмин пришпорил коня. Животное поскакало вперед легким галопом, крепко сжимая в руке копье. Оно весило целую тонну, но стоило приложить усилия, чтобы все прошло хорошо. И тут показался враг. Бракен командовал вражеским авангардом. Этот человек был горд и упрям, и у него было столько сыновей, что, возможно, он не знал, что с ними делать. Сердце Эдмина забилось быстрее. Он почувствовал, как кровь подступила к горлу, или, по крайней мере, так ему показалось. Его копье поразило человека, одетого в папоротниковую шапку, и он увидел, как тот упал. Подошел другой человек, и с ним произошло то же самое.       Эдмин почувствовал на себе всю тяжесть атаки, когда чье-то копье задело его плечо.       Ему удалось отбить его, но затем его собственное копье сломалось. Решив, что паниковать по этому поводу нет смысла, он выхватил меч и приготовился сражаться. Появился враг. Эдмин зарубил этого человека, но знал, что не убил его. Появился другой противник. Они обменивались ударами, танцуя на дорожке, то в одну, то в другую сторону. Он почувствовал, как его тело содрогнулось, и ему показалось, что он задыхается.       По мере того, как в бой вступало все больше и больше людей, битва становилась все более беспорядочной. Повсюду громоздились тела, и, казалось, ничто не могло их успокоить. Он не знал, куда подевался Бракен, но ему было с кем сражаться и о ком беспокоиться. Он следил за своими людьми и увидел, как сира Тристифера зарубил человек с обоюдоострым топором. Он почувствовал, как в нем растет гнев, и хотел подойти к этому человеку и помочь ему, но обнаружил, что путь ему прегражден. Вместо этого он был вынужден продолжать медленный и ужасный рывок то в одну, то в другую сторону.       В этой битве не было четкого направления. Все, что он знал, это то, что если остановится, то умрет. Эдмин подумал о своей жене и их сыне и понял, что не может умереть. Его жена никогда не простит ему, если он умрет. И поэтому он продолжал сражаться. Медленно, но верно орда замедлялась и редела. Это не превратилось в беспорядок, как он опасался, вместо этого началась рукопашная схватка, где каждый сражался сам за себя. Эдмин чувствовал, как его голова тяжелеет от напряжения битвы. И все же он сражался. Он не знал, что еще должно было произойти.       Эдмин глубоко вздохнул. Он хотел держать голову над водой, которая, как он знал, медленно заволакивала его разум. Проезжая дальше, он увидел, как кого-то, кто мог быть лордом Бракеном, сбросили с лошади и разрубили на куски. Эдмин моргнул и произнес молитву. Ему не нравился Бракен, но он знал, что этот человек делает только то, что считает правильным. Где-то прозвучал рог, и не успел он опомниться, как к нему приблизилось еще несколько человек. Они развевали знамена Хоаров. Казалось, что сыновья Хоара решили принять участие в битве.       Тогда давление стало слишком сильным. Его лошадь была выбита из-под него. Эдмину удалось выпрямиться и взять себя в руки. Он выпрямился и отбился от противников. Они приходили, большие или маленькие, и он отбивался от них так хорошо, как только мог. Некоторые из них были жестче, чем другие, и он получил свою долю ударов. Он воспользовался моментом, чтобы прорваться сквозь тишину и боль, но в его сознании мало что изменилось. Он продолжал идти вперед и заставлял себя уворачиваться и блокировать. Однако Эдмин чувствовал смертельную усталость и отчаянно пытался сохранить равновесие.       Тут появился какой-то здоровенный ублюдок, и он оказался на заднице. Его меч остался в груди последнего противника. Он не знал, что делать. Эдмин огляделся в поисках какой-нибудь защиты и не нашел ее. Он закрыл глаза и произнес молитву. Он надеялся, что выживет, но не думал, что это произойдет. Он открыл глаза, вспомнив о кинжале, который увидел, когда падал. Он потянулся за ним и только успел поднять, как солнце скрылось за большой тенью. Сквозь шлем он посмотрел вверх и увидел большого черного зверя, летящего высоко в воздухе. У него отвисла челюсть. Затем он услышал крики.

***

      Битва была жестокой, даже более жестокой, чем война, которую он вел против Волантиса много лет назад. Он видел, как армии разных королевств сходились и сражались друг с другом. Эйгон все еще слышал крики мужчин, крики мальчиков, зовущих своих матерей, и все то, чего он не забудет до самой смерти. А потом, когда Балерион и Вхагар приступили к работе, раздались крики ужаса. Он знал, что что-то произойдет, но два дракона прорвались сквозь армию Харрена Хоара и его Железнорожденных и превратили их в пепел.       Сейчас они находились в Харренхолле, огромной крепости, построенной Харреном. Этот человек умер вместе со своими двумя старшими сыновьями и внуками. Там были его дочери и их мужья, а также его правнук, которого тоже звали Харрен, и мать мальчика.       Корен Хоар преклонивший колено перед Эйгоном, был там вместе со своей беременной женой. Там были лорды Речных земель, или, по крайней мере, те, кто не сражался и не погибал за Харрена Хоара, а еще были северяне во главе с Торреном Старком.       Эйгон прочистил горло, и все посмотрели на него. — Милорды и леди, спасибо вам всем за то, что прибыли. Мы собрались здесь сегодня, чтобы обсудить будущее Вестероса. — Он помолчал, подбирая нужные слова, и продолжил. — В течение многих лет Дом Хоар правил Речными землями и Железными островами. Однако Харрен Хоар и его ближайшие наследники погибли во время битвы, и, следовательно, его оставшимися наследниками являются его правнук, младенец, носящий его имя, и его взрослый сын, Корен. — Эйгон указал на мужчину, стоявшего перед ним. — Мы посоветовались с мейстерами Речных земель, нашим собственным мейстером Кеннетом и командиром Сынов-Воина и решили, что Речными Землями должен править взрослый. Многое еще предстоит решить, но на данный момент мы готовы решить будущее Харренхолла и Речных земель. — С этими словами он прочистил горло и сказал. — Корен Хоар, подойди сюда.       Мужчина шагнул вперед и преклонил колено. Эйгон вытащил Черное Пламя и положил мечи на плечи. — Теперь мы посвящаем вас в рыцари, сир Корен из дома Хоар, настоящего и доблестного рыцаря.       Мужчина кивнул, затем сказал: — И я, Корен из дома Хоар, настоящим вверяю свою жизнь, а также жизни моей жены, нерожденного ребенка и будущих потомков вам, король Эйгон из дома Таргариенов, король Вестероса. Я клянусь в этом льдом и пламенем, сушей и морем.       — Тогда встаньте, сир Корен, лорд Харренхолла и верховный владыка Речных земель. — Сказал Эйгон, помогая мужчине подняться на ноги. Раздались одобрительные возгласы, Эйгон кивнул мужчине и позволил ему вернуться на свой пост.       — Теперь, когда лорд Бракен и его наследники погибли во время битвы, они захотели продолжать сражаться за человека, которого считали своим законным королем. Однако брат лорда Бракена, сир Оливер, по-прежнему состоял в «Сынах-Воина», мы спросили его, не желает ли он стать лордом, он отказался, и поэтому мы решили устроить брак между внучкой лорда Бракена, леди Джонеллой Бракен, и нашим верным другом, сиром Эйрионом Тауэрсом. — Послышался ропот, но Эйгон не обратил на него внимания. — Выйдите вперед, оба.       Сир Эйрион был крупным мужчиной, как бык, но, несмотря на это, он был довольно красив. Он был хорошим бойцом. У леди Джонеллы была копна каштановых волос и прекрасные зеленые глаза. На нее было приятно смотреть. Обрученные преклонили перед ним колени и произнесли свои клятвы. — Настоящим мы признаем вас, Эйгон, из дома Таргариенов, королем Вестероса. С этого дня и до последнего мы клянемся льдом и пламенем соблюдать ваши законы и защищать вас и вашу семью.       — Встаньте, — сказал Эйгон. — Мы признаем вас лордом и леди Стоунхеджа.       Затем из Речных земель появились другие лорды и леди, принесли свои клятвы, и Эйгон признал их лордами и леди своих, и когда это было сделано, он обратился к вопросу о Железных островах. — Харрен Хоар правил Железными островами как король, хотя и посещал их не так часто, как следовало бы. Лорд Корен заявил, что не желает править Железными островами, поскольку никогда в жизни не посещал этот регион. Таким образом, мы столкнулись с проблемой. После долгих размышлений мы решили, что Викон Грейджой, лорд Жнец Пайка, женатый на старшей внучке Харрена Хоара, становится лордом Железных островов.       У Викона Грейджоя был огромный шрам на лице, оставшийся после столкновения с Орисом во время битвы. Он также слегка прихрамывал, но преклонил колено и произнес свою клятву. Он также сказал: — Я приведу на Железные острова больше мейстеров и септонов, ваше величество, чтобы мы были наравне с остальными жителями Вестероса. Я объявлю грабежи и изнасилования на материке вне закона.       — Хорошо. — Ответил Эйгон, помогая мужчине подняться на ноги.       Затем он повернулся к Торрену Старку, и тот подошел и опустился на колени. — Я, Торрен из дома Старков, настоящим признаю вас, Эйгон из дома Таргариенов, королем Вестероса. Я клянусь защищать ваш трон и вашу семью ценой своей жизни. Клянусь в этом льдом и пламенем. Другие северные лорды, пришедшие с этим человеком, сделали то же самое, и Торрен поднял свою корону, чтобы Эйгон взял ее.       Король Дракон так и сделал и сказал. — Мы признаем вас, Торрен Старк, лордом Винтерфелла и хранителем Севера. Настоящим мы приглашаем вашего брата, Брандона Сноу, стать членом нашего совета и стражем. Потому что мы больше всего впечатлены его мастерством, проявленным во время битвы. — Это вызвало некоторое удивление, но Брандон Сноу поднялся и подошел к Эйгону, встав за его спиной, где Висенья вручила ему красно-черный плащ, что сделало его членом драконьей гвардии.       — Теперь, когда этот вопрос решен, давайте соберемся, чтобы обсудить вопрос о приближающейся армии Мерна Гарденера и Лорена Ланнистера. — Сказал Эйгон. Он слегка пошевелился, а затем сказал: — Вы можете занять свои места. — Лорды и леди сделали, как им было велено. Он знал, что проблема близнецов оставалась нерешенной, но он решит это позже. Сейчас у него были более неотложные дела.

***

      Джон снова открыл глаза, все было темно, когда он увидел женщину с голубыми цветами у постели умирающей, в воздухе пахло свежей кровью, дыхание застряло в горле, пот катился по щекам; кем была эта женщина? Он поймал себя на том, что спрашивает.       Эта женщина была самой красивой из всех, кого он когда-либо видел; она так сильно напоминала ему Алианну. У них было одинаковое лицо, острый нос и длинные темные волосы воронова крыла, но у этой были не красивые фиолетовые глаза, а почти черные.       — Ты должен выжить, мой принц, ради меня, Рейгара и Элии, — умоляла женщина, глядя на свой раздутый живот и потирая его рукой.       В окно он увидел армию, марширующую к башне; он хотел защитить эту женщину. Он не знал почему, но эта женщина была важна для него.       Внезапно Джон почувствовал, как поднимается температура, когда огонь окутал башню, словно теплое одеяло. Снаружи приземлился дракон, одни только его крылья были значительнее башни, его глаза были остры, как меч, а кожа — как кровь, и он выдыхал фиолетовое пламя, но не обжигал их.       Он увидел огонь, и тот защищал их от армии; почему я не сгорел? Спросил он, видя, как огонь танцует вокруг него, но он не горел.       Тяжело дыша, он почувствовал, как сердце бешено колотится у него в груди, по лицу и грудной клетке струился пот; дверь открылась без стука, и Джон прищурился от внезапного света, ослепившего его.       — Просыпайся, Джон, пора тренироваться, — позвал его от двери голос отца.       Одевшись, мальчик последовал за отцом, но его мысли были слишком заняты странной женщиной, которую он увидел. Она показалась ему знакомой, но Джон не мог вспомнить, где он видел ее раньше.       — Отец? — Внезапно Джон окликнул его из-за спины Оберина, когда тот вел его на тренировочный двор. Его дочери уже были там и ждали его, но, как ни странно, его сын, который обычно просыпался как можно раньше, сегодня опаздывал.       — Да, Джон.       — Кем была моя мать?