Глава 55 Танцы с Пламенем

      Дейнерис Таргариен       Невероятная мощь и красота дракона завораживали ее, его крылья сверкали на солнце, когда он легко парил в небе. Дейнерис была поражена этим зрелищем, смесь благоговения и предвкушения разлилась по ее венам.       Когда дракон исчез в далеких облаках, ее захлестнула волна эмоций. Казалось, что ее сердце готово было разорваться. На ее лице сияла улыбка, и она не могла не почувствовать глубокую связь с драконом.       Почти инстинктивно девушка поймала себя на том, что протягивает руку, страстно желая прикоснуться к дракону. Желание окликнуть дракона, позвать его вернуться, вертелось у нее на кончике языка. Она была очарована его появлением и хотела узнать больше о его происхождении, задаваясь вопросом, почему этот дракон выбрал именно этот момент, чтобы проявить себя; ей было интересно, где этот дракон был раньше, почему он не проявлял себя раньше, до Восстания, до того, как ее брат пал жертвой Оленя.       Если бы только она думала, что выросла бы со своей семьей. В своих снах она видела Рейгара, летящего на драконе, его темные волосы развевались на ветру, когда он предавал огню армию Ланнистеров за убийство Элии Мартелл и ее детей, его дракон был прекрасен, как пламя. Она знала, что у Рейгара были седые волосы, как у нее и Визериса, но в ее снах у Рейгара всегда были темные волосы.       «Вернись», — подумала Дейенерис с оттенком тоски в сердце, не отрывая взгляда от дракона, грациозно парящего в туманной дали. По мере того, как очертания Дракона постепенно исчезали, она внимательно наблюдала за завораживающим движением его хвоста, исчезающего в густом облаке. Ее охватило глубокое разочарование, потому что она жаждала увидеть дракона еще раз.       Когда она услышала звук быстрых и целеустремленных шагов, раздающихся сзади и становящихся все громче по мере приближения, она инстинктивно развернулась на каблуках, чтобы взглянуть в лицо завораживающему видению. Кинвара, прекрасная и опасная, от одного ее присутствия по спине Дейнерис пробегали мурашки. От смеси удивления и радостного возбуждения у Дени перехватило дыхание, и она на мгновение лишилась дара речи. Когда она вгляделась в открывшееся перед ней чарующее зрелище, воздух внезапно показался ей сухим, отчего в горле у нее внезапно пересохло. С легкой улыбкой, украшавшей ее безупречно сияющее лицо, Красная жрица грациозно сократила расстояние между ними.       Кинвара была одной из самых красивых женщин, которых Дейнерис когда-либо видела. Ее длинные, струящиеся локоны напоминали полированную медь, их глубокий цвет подчеркивал ее потрясающие черты. Однако по-настоящему завораживали ее хищные красные глаза, которые, казалось, обладали неукротимой силой, от каждого взгляда на которую у нее подкашивались колени.       Красоту Кинвары подчеркивали не только ее поразительные глаза и волосы, но и цвет лица, настолько безупречный и бледный, что казался неземным. Ее кожа излучала неземную грацию.       Жрица обладала стройной и грациозной фигурой, возвышаясь даже над Визерисом своим ростом. Ее платье, несмотря на попытки скрыть это, почти не скрывало пышной груди и подчеркивало узкую талию, что еще больше подчеркивало ее привлекательность. В сочетании с лицом в форме сердца черты Кинвары излучали редкую и изысканную красоту.       Ее мелодичный голос одновременно успокаивал и очаровывал. Его доброта и красота были таковы, что иногда Дейнерис оказывалась очарованной, чувствуя, как ее мягко убаюкивают, просто слушая ее.       Кинвара всегда была безукоризненно одета в длинную струящуюся ткань яркого красного цвета, символизирующую ее непоколебимую преданность своей вере. Она не только носила эти малиновые одежды, но и украсила себя алым плащом, что придавало царственный вид ее и без того поразительному внешнему виду. Однако именно очаровательное колье из красного золота по-настоящему привлекало внимание принцессы всякий раз, когда она встречала жрицу. Это изысканное ювелирное изделие, плотно облегавшее шею Кинвары, украшал сверкающий рубин в центре, излучавший завораживающее сияние, похожее на мерцающее пламя. Дейнерис не могла не заметить тепла, исходящего от ее тела; прикосновение к жрице было подобно прикосновению к пламени.       — Принцесса, я вижу, вам понравилось это зрелище, — мелодично произнесла жрица, почти как прекрасная певица, ее голос выводил чарующую мелодию, которая находила отклик в душе Дейенерис. Теплая, манящая улыбка озарила лицо жрицы. Однако, когда Дейнерис увидела это выражение, по ее коже пробежали мурашки, отчего по спине пробежал холодок. Контрастное сочетание манящей улыбки жрицы и ее хищных красных глаз наполнилось такой силой, что принцесса внезапно осознала свою собственную незначительность.       «Я дракон», — сказала себе Дейнерис, напоминая о том, кто она такая. В ее жилах текла кровь древней Валирии, но в присутствии Кинвары принцесса чувствовала себя незначительной       — Ты знаешь о драконе, жрица? — Спросила Дени, ее голос дрожал от смеси благоговения и любопытства, когда она, наконец, набралась смелости заговорить. Стоя на главной палубе корабля, она крепко вцепилась руками в обветренные деревянные перила, что придавало ей ощущение безопасности среди бескрайних просторов открытого океана. Отчаянно пытаясь подражать царственному поведению, которого ожидают от принцессы, она слегка дрогнула голосом, выдавая скрытую неуверенность и легкую робость. Изо всех сил стараясь сохранить самообладание, она старалась не поддаваться легкому покачиванию корабля, полная решимости устоять на ногах и не поддаваться нервам.       — Действительно, драконы все еще существуют, моя принцесса. — подтвердила Кинвара голосом, который лился легко, как безмятежная мелодия. Ее слова были произнесены плавно, почти с той же страстью, что и у влюбленной. Когда Дейнерис стояла там, ее сердце вплетало в себя смесь благоговения и осторожности, она не могла не заметить приближающегося жрицу. Чувство тревоги охватило ее, заставив инстинктивно отпрянуть, но только для того, чтобы обнаружить, что она прижата к деревянным перилам, которые окружали ее со всех сторон. Грациозная походка Кинвары привела ее прямо к принцессе, их близость позволила теплу дыхания Кинвары коснуться ее кожи, сияние исходило от темно-красных глаз жрицы, которые, казалось, сверкали пленительным блеском, когда они смотрели на Дени с видом превосходства.       От ее тела исходило тепло; Дейнерис всегда любила согревающие объятия. Находясь рядом с Кинварой, она чувствовала себя так, словно стояла у потрескивающего камина холодным зимним вечером. Несмотря на то, что Миссандея упомянула, что сильная жара беспокоила ее, Дейнерис чувствовала себя комфортно. Успокаивающее тепло окутывало ее, как теплое одеяло, от которого она не хотела избавляться.       — Ты знаешь об этом Драконе, откуда он? — Спросила девушка. На мгновение она задумалась, откуда она знает, что дракон — самец, а не самка, но быстро отбросила эти мысли, когда Кинвара положила свою изящную ладонь поверх обнаженной руки Дейнерис, которая лениво опиралась на полированные деревянные перила. В этот момент тяжесть забот принцессы, казалось, улетучилась, поскольку ее внимание было поглощено этим ощущением. Слабый аромат, витавший в воздухе, на мгновение привлек внимание Дейнерис, и она инстинктивно вдохнула, позволяя безмятежной атмосфере наполнить ее чувства. Когда рука жрицы коснулась ее собственной, по коже Дейнерис разлилось удивительное тепло, словно заключая ее в успокаивающие объятия. Ее рука была удивительно мягкой, как прикосновение тончайшего шелка; принцесса никогда не прикасалась к чему-то настолько мягкому и теплому.       — Дракон живет в руинах Старой Валирии. Его видели влетающим в это проклятое место и выходящим из него, — сладко ответила Кинвара, ее завораживающие красные глаза мерцали, как драгоценные камни. Дейнерис была очарована ощущением невероятного тепла, которое разлилось по всему ее существу, подобно полноводной реке, берущей начало в глубине ее груди, а затем разливающейся по всему телу до мягкого румянца на щеках. Не в силах сопротивляться, принцесса обнаружила, что отдается восхитительному прикосновению руки жрицы, переплетенной с ее собственной, наслаждаясь невероятно приятным ощущением, охватившим ее. Это было приятно.       — Старая Валирия! Я думала, там никто не живет. — ахнула Дейнерис, услышав это; она ничего не знала о Старой Валирии, только то, что рассказывал ей брат. Оно было известно как великое королевство, неудержимое королевство, пока не случился рок, и все драконы не упали с неба, чтобы больше никогда не летать. Говорили, что каждый, кто отправлялся в Старую Валирию, никогда не возвращался, но многие говорили, что в Старой Валирии спрятаны великие сокровища, и многие мечтали о них.       — В Старой Валирии живет много существ, принцесса. То, что всегда должно было оставаться там, то, чего боялся даже Балерион Черный Ужас, — Кинвара наклонилась ближе с нежной улыбкой на лице, ее пленительные красные глаза встретились с пристальным взглядом Дейнерис. Мягкость ее голоса, сопровождавшаяся легкой дрожью в голосе, передавала неоспоримую сладость, от которой у Дейенерис замирало сердце. Пока Кинвара продолжала говорить, ее полные губы двигались с непринужденной грацией, и их тонкие движения привлекли внимание принцессы. Один только их вид вызвал в Дейнерис острое желание, от которого у нее на мгновение перехватило дыхание. Хотя она изо всех сил старалась не поддаться этому пленительному очарованию, жар, исходящий от Кинвары, казалось, усиливался с каждым мгновением, окутывая принцессу почти осязаемой аурой комфорта и приглашения.       Дени стояла и чувствовала, как тепло разливается по ее щекам. Ее лицо медленно приобрело ярко-красный оттенок. Она сказала себе, что должна уйти, что присутствие жрицы не принесет ей ничего хорошего, но она просто не могла. Однако, несмотря на все свои рациональные мысли, она не могла оторваться. Притягательность этого сильного жара в сочетании с опьяняющим ощущением того, как большой палец Кинвары нежно ласкает ее руку, вызвали дрожь удовольствия, пробежавшую по спине Дейнерис. Ошеломляющее наслаждение было таким мучительным, что она едва не застонала от удовольствия, поддавшись соблазнительному прикосновению. Она неуверенно стояла на ногах, ее ноги дрожали от слабости.       Кинвара протянула другую руку и нежно взяла принцессу за подбородок. Это неуловимое движение заставило их взгляды встретиться, и фиолетовые глаза Дейнерис встретились с пристальным взглядом жрицы, в котором горело желание. От острого ощущения по спине Дейнерис пробежала дрожь, когда она посмотрела в эти хищные глаза, от жрицы исходил такой голод, словно она хотела поглотить ее целиком.       — Я хотела бы пригласить вас в свои покои сегодня вечером, моя принцесса. Я хочу кое-что обсудить с вами наедине. Вы придете? — Предложила Кинвара, ее голос снова звучал ровно и мелодично; Дейнерис почувствовала, как сердце забилось где-то в горле, и какая-то часть ее души сказала ей, что она не должна принимать ее предложение. Она не знала эту женщину. Насколько она знала, жрица хотела, чтобы она была в ее покоях, чтобы манипулировать ею, но девушка не могла найти в себе сил сказать ей «Нет». Кинвара спасла ее и Визериса с улицы, и она давала им бесплатную еду, отличное место для ночлега и обещала, что они вернут то, что потеряли. И самое главное, Дейнерис хотела побольше узнать о самой жрице, о женщине, которая спасла их.       — Я буду там, — тихо прошептала принцесса, и в ее голосе послышались нотки покорности, которые, казалось, привлекли внимание Кинвары. Верховная жрица, казалось, была рада услышать решимость гостьи, тонкая улыбка заиграла на ее красных, неотразимо соблазнительных губах. Когда жрица придвинулась ближе, ее умопомрачительно красивые губы нежно коснулись щеки принцессы.       Оберин Мартелл       — Что?! — Оберин закричал в полном недоумении и ярости, его голос эхом разнесся по комнате. В тот момент, когда он услышал слова лорда Старка, он почувствовал прилив ярости, заставивший его резко вскочить со своего места. Стул опрокинулся и с грохотом упал на пол позади него. Его руки непроизвольно сжались и разжались несколько раз. Когда гнев усилил свою хватку, в горле у него пересохло, и от внезапной сухости ему стало трудно даже говорить. Несмотря на то, что у него перехватило дыхание, он все же сумел повторить слова, которые только что произнес Нед.       — У них есть информация о ком-то в Эссосе, кто называет себя Эйгоном Таргариеном, — повторил Оберин, охваченный жгучей яростью. В его темных глазах промелькнула смесь разочарования и недоверия, когда он взглянул на лорда Старка, выражение лица которого отражало его замешательство и дезориентацию. Принц быстро выхватил листок из рук лорда Старка, читая строчку за строчкой. Оберин швырнул письмо в ближайший камин; пламя жадно поглотило письмо, превратив его в кучку пепла. Не отрывая взгляда от догорающих углей, Оберин думал об Элии и ее детях.       — Принц Оберин, я был там, когда лорд Тайвин представил Роберту… тела. Я не особо вглядывался в лица, но я не знал, что была вероятность того, что Эйгон выжил.       — Все это чушь собачья! — Оберин немедленно прервал его рычанием, его голос эхом разнесся по комнате, его глаза все еще смотрели на пламя в камине, прежде чем повернуться к лорду Старку, который, казалось, ждал продолжения.       — Единственным секретом, который моя сестра когда-либо скрывала от меня, была ее любовь к твоей сестре и ее одобрение их брака, и это потому, что она знала, какой я идиот, она знала, что я, возможно, сделал бы что-то не так, но когда дело касалось ее детей, она всегда рассказывала мне все. Она бы сказала мне, если бы ей каким-то образом удалось спасти Эйгона, и если бы она нашла кого-то, способного спасти его, то мой племянник был бы уже в Дорне, а не в Эссосе. Элия знала, что у меня множество незаконнорожденных детей. Мне было бы легко спрятать его, как я сделал это с Джеем. Элия спасла бы и Рейнис, но моя сестра никогда бы не доверила своих детей кому-то, кого она не знала. Она даже не позволяла септам заботиться о них. Она хотела растить их сама. Единственными, кого она подпускала к своим детям, были ее семья и Рейгар. — Торопливо объяснял Оберин, прогуливаясь по солярию. Его блуждающий взгляд остановился на вазе, до краев наполненной насыщенным красным вином. Не теряя ни секунды, он стремительно подошел к вазе, схватил ее и с жаром принялся за ее содержимое. С каждым глотком по его горлу прокатывались каскады ароматов, побуждая его продолжать пить, пока в сосуде не останется ни капли. После этого он поспешно вытер ладонью остатки вина с губ, но при этом швырнул пустой сосуд о стену, отчего тот разлетелся на бесчисленное количество осколков.       — Ты же не думаешь, что этот Эйгон — сын королевы Элии? Если не он, то кто же он? — В замешательстве спросил Нед. Он попытался придумать, кто бы это мог быть, но на ум приходили только претенденты; на Совете 101 года было много претендентов, которые утверждали, что являются незаконнорожденным сыном короля Джейхейриса; многие люди пошли бы на многое, если бы у них была возможность стать королями.       — Это не имеет значения, — сказал Оберин таким тоном, что стало ясно: он больше не хочет это обсуждать. Принц чувствовал потребность ударить кого-нибудь кулаком, но у него не было настроения драться, поэтому он знал, куда пойти, чтобы избавиться от стресса, который испытывал.       — Принц Оберин, этот самозванец убедил Роберта, что он действительно Эйгон Таргариен. Я не думаю, что Роберт отправил бы мне это письмо, если бы у него не было доказательств. — рассуждал Нед; он не знал, кто этот самозванец, но он знал, что если у него есть армия, поддерживающая его, то он знал, что рано или поздно доберется до Вестероса, Нед не был уверен, что Джей был бы готов сражаться, если бы думал, что претендент действительно его брат.       — Доказательства легко могут оказаться ложью, лорд Старк. Если этот самозванец действительно был моим племянником, почему он так долго не показывался? Почему Доран не принял ни одного письма от этого предполагаемого Эйгона? — Спросил Оберин, продолжая расхаживать по кабинету, и его ярость возросла еще больше.       Нед понимал, почему Мартелл сомневается в этом, и понимал, что есть большая вероятность, что этот самозванец был не более чем просто самозванцем. — Скоро мне нужно будет отправиться в Королевскую Гавань. Я не думаю, что мы начнем войну, но мне нужно будет поговорить с Робертом…       — Кто бы он ни был, он притворяется моим племянником; он плюет на могилу моего племянника. Мы никому не будем говорить об этом, но если этот «Эйгон» решит заявить о своих предполагаемых правах, я брошу его в яму со скорпионами. — Оберин пообещал, глядя на лорда Старка, который, казалось, хотел продолжить разговор, но принц был не в настроении разговаривать. Он хлопнул дверью и вышел из кабинета.       Слова эхом отдавались в голове Оберина. Он не хотел думать об этом, но не мог остановиться. Образы тел его племянников проносились перед его глазами, как молнии, когда Джон Аррен прибыл в Солнечное Копье, чтобы передать им тела Элии и ее детей. К тому моменту от них остались только кости.       Оберин мчался по коридорам, не обращая внимания ни на что вокруг, на ходу он с кем-то столкнулся, но принц не обратил на это особого внимания, вскоре он добрался до своей комнаты, где Эллария лежала на простынях, а рядом с ней Рос, которая в данный момент была занята тем, что наслаждалась влагалищем Элларии.       Джейхейрис Таргариен       — Это была драка? — игриво спросил Джей, приподняв бровь и перестав игриво бороться с Нимерией. Они переключили свое внимание на фигуру лорда Робба. Рядом стоял Теон Грейджой. Ему было трудно понять, почему лорд Старк позволил железнорожденному дружить с его собственным сыном, который, будучи наследником Винтерфелла, возлагал на него значительные обязанности и возлагал на него большие надежды. Железнорожденные были грязными ублюдками, большинство из них.       — Да, все говорят, что ты лучший воин в Дорне, и Арья тоже; она очень высоко ценит тебя. — сказал Робб с ухмылкой, в его голосе звучала уверенность в своих способностях владеть клинком. Нимерия посмотрела на них обоих; ни тот, ни другой не казались сильными; она знала, что ее младший брат может легко победить их; от нее не ускользнул голодный взгляд, который Теон бросил на нее; она была почти готова сразиться с ним, чтобы поиграть с ним, как на скрипке, и унизить его перед всеми.       — Я согласен, лорд Старк. — согласился Джон с уверенной улыбкой, и все остальные расступились, давая им достаточно места для боя.       Наблюдая за своим кузеном с неослабевающим вниманием, Джей не мог не заметить, как крепко Робб держится за луку седла. Пронзительный взгляд голубых глаз Старка был прикован к Джею. Приготовившись к предстоящей атаке, Джон с предельной готовностью ожидал первого удара кузена. Быстро уклонившись от мощного удара, он воспользовался возможностью, быстро нанеся точный удар по руке Робба, заставив его на мгновение застыть в стойке. Воспользовавшись преимуществом, Джей плавно перешел в следующую атаку, ударив в бок своего кузена и воспользовавшись моментом, возникшим в результате неудачной попытки Робба восстановиться после предыдущего пропущенного удара.       Несмотря на то, что Старк был ранен, он, похоже, не потерял самообладания. Его сосредоточенный взгляд оставался непреклонным, когда он без усилий уклонился от удара. Вместо того, чтобы поддаться боли, он бросил ей вызов. С непоколебимой решимостью Робб умело изменил стойку и незаметно увеличил расстояние между собой и Джоном.       Одним быстрым движением он крепче сжал свой меч. Звук удара металла о землю эхом разнесся в воздухе, когда Дже поспешно отступил, его защита рушилась под безжалостным натиском. Сила атаки Робба была заметно слабее, чем при первом ударе.       Несмотря на отсутствие немедленного успеха, движения Робба стали размытыми от точности и ловкости, его удары были быстрыми и проворными, когда он неустанно искал возможность нанести удар. Каждый удар был рассчитан и обдуман.       После двух быстрых ударов Джей тактично отступил назад, создав дистанцию между собой и Роббом. Продемонстрировав свое мастерство, он уверенно предложил кузену возможность продвинуться вперед с тренировочным мечом. Быстро отреагировав, Джон ловко парировал удар и провел обманный финт, на мгновение выведя Робба из равновесия. Воспользовавшись этим преимуществом, он мастерски нанес еще один точный удар по руке и боку Робба, фактически в четвертый раз успешно коснувшись противника. Выражение лица Старка явно свидетельствовало о его недоумении по поводу того, что он получил множество ударов, но не смог нанести ни одного по Джею.       Робб держался на расстоянии ровно двух метров от остальных, чувствуя, как его сердце колотится так сильно, что, казалось, застряло в горле. Он повторял про себя: «Я не должен… Я не могу проиграть». Его решимость была очевидна, она проявлялась в том, как он крепко сжал челюсти. Старк не заметил, как на лбу у него выступили капельки пота и потекли по лицу.       Казалось, Робб усвоил урок; на этот раз его атака была более осторожной, а удары — чуть менее мощными. Джон, хотя и был в своей стихии, полностью контролировал ход матча и начал получать удовольствие. Он парировал сильный удар слева и сделал ложный выпад в ответ, вынудив Старка отступить на шаг назад; в этот момент Джей оказался рядом с ним. Короткий выпад, за которым последовала быстрая дугообразная атака вправо, дал ему преимущество.       Он быстро отвел удар, когда его меч попал Роббу прямо в грудь, выбив его из равновесия и заставив шлепнуться на задницу. Стоя над своим поверженным противником, принц поднял меч и поднес его к лицу Робба. Чувствуя тщетность своего сопротивления, Робб, заикаясь, признал свое поражение, его голос дрожал, когда он неохотно произнес слова: — Я… я сдаюсь.       Двор огласился хором ликующих возгласов, воздух наполнился торжествующими криками и аплодисментами. Джон огляделся и не удивился, увидев Теона, лежащего на земле и постанывающего, как сучка, в то время как Нимерия уходила с довольной ухмылкой на лице.       Когда Джей уже собирался вытащить затупившееся лезвие и, возможно, положить его обратно на ствол, за его спиной раздался голос; Джон узнал ее голос, твердый и, в некотором смысле, властный.       Принц повернулся лицом к леди Дейзи Мормонт; в отличие от других дам, она была одета в доспехи, что делало ее еще более привлекательной, напоминая Джею Алисанну; она тоже любила иногда надевать доспехи, но не часто; она предпочитала свободно передвигаться, говоря, что доспехи мешают ей передвигаться столько, сколько она хотела.       Джон не мог не признать, что Дейзи обладала неоспоримым обаянием благодаря своей пленительной северной красоте. Ее потрясающие, длинные и блестящие темные волосы каскадом ниспадали на спину, усиливая ее очарование. Ее волосы обладали не только чарующей красотой, но и уникальным сочетанием резких черт лица, которые умудрялись быть одновременно нежными и выразительными.       Что действительно бросалось в глаза, так это необыкновенный рост Мормонт. Джея это нисколько не беспокоило, напротив, он находил ее высокий рост интригующим и привлекательным. Будучи всего на несколько дюймов ниже его, она излучала ауру уверенности и самообладания, что только добавляло ей привлекательности.       Взгляд Джона задержался на Дэйзи, когда он наблюдал за ней, и как только она заметила его внимание, на ее губах появилась милая улыбка. Ее улыбка была наполнена теплом и добротой.       — Миледи, что я могу для вас сделать? — Джей спросил с величайшим уважением, его красивые черты лица украсила заразительная улыбка, излучавшая теплоту и искренность. В его глазах промелькнуло любопытство, когда он перевел взгляд на Дейзи. В своей руке она крепко сжимала массивную булаву, оружие настолько грозное, что оно могло легко проломить человеку череп одним ударом. Хотя Джон и не мог до конца понять причину, он не мог не быть очарован видом Дейзи с булавой в руке. В его глазах, с булавой в руке она выглядела еще лучше.       Мормонт подошла к нему, чувственно покачивая бедрами; Эймон с трудом сглотнул и вместо этого посмотрел ей в глаза, когда она встала перед ним.       — Ты хорошо танцуешь, Джон. — соблазнительно промурлыкала Дейзи, и в ее чарующем голосе звучала заманчивая смесь желания и озорства. — Я бы хотела посмотреть, как ты танцуешь на тренировочных площадках, и, — продолжила она с озорным блеском в глазах, — может быть, и в постели тоже. Ее слова были наполнены такой чувственностью и изяществом, что у Эймона по спине пробежали мурашки; он знал, как не сойти с ума перед красивой женщиной; в конце концов, он вырос в Дорне, и его отец водил его во многие бордели, там его научили, как лучше сопротивляться женским ухаживаниям, отец часто говорил ему, что многие женщины используют свою красоту, чтобы получить желаемое.       — Я бы не возражал, леди Дейзи. Я действительно хочу посмотреть, как вы танцуете на Тренировочном дворе, — согласился Джей напряженным голосом. От его голоса леди Мормонт почувствовала приятную дрожь во всем теле, она сделала несколько шагов назад, увязая ногами в снегу, и вскоре оба бросились навстречу друг другу.       Дейзи первой бросилась в атаку на Джона. Быстрым движением она замахнулась на него булавой. Однако инстинкты принца сработали, позволив ему ловко уклониться от ее приближающегося удара. При виде скорости, с которой Мормонт размахивала своей увесистой булавой, на лице Джея промелькнуло легкое удивление. Примечательно, что, несмотря на вес оружия, которым она владела, Дейзи демонстрировала впечатляющую ловкость и быстроту движений.       Ее удары были не только быстрыми, но и несли в себе смертельную жестокость. Тем не менее, поразительная ловкость Джона позволяла ему без особых усилий уклоняться от каждого из ее ударов, при этом он предпочитал держать свой меч в ножнах и, казалось, не обращал внимания на надвигающуюся опасность.       Дейзи поняла, что красивый парень использует затяжную игру, чтобы выиграть, и решила быстро изменить стратегию. Мормонт уверенно сделала рассчитанный, вытянутый шаг вперед на своих длинных ногах, занимая стратегическую позицию для начала атаки. Быстрым и сильным взмахом своей булавы она умело маневрировала им таким образом, что вынудила Джея инстинктивно использовать свой меч как средство парирования атаки. И все же, несмотря на его героические усилия, мощь булавы Дейзи оказалась ошеломляющей, заставив Джона слегка поморщиться от физической боли, когда он отчаянно блокировал ее мощный удар. На лице девушки появилась довольная улыбка.       Но Дейзи была застигнута врасплох, когда Джей стремительно бросился к ней со скоростью, которую она раньше за ним не замечала. Удивленная и неподготовленная, она почувствовала резкий удар в живот, от которого у нее на мгновение перехватило дыхание, а боль пронзила ее тело. Мормонт отреагировала инстинктивно, яростно замахнувшись булавой на руку Джея, пытаясь обездвижить его. Несмотря на ее решимость, непревзойденная ловкость Джон позволил ему уклониться от ее удара, без особых усилий отразив ее быструю атаку.       Воспользовавшись этой возможностью, он нанес ответный удар с неослабевающей агрессией, с молниеносной точностью взмахнув мечом. Ошеломленная его безжалостной атакой, девушка постепенно ослабла в попытках защититься, ее хватка на булаве ослабла, пока она не выпала из ее руки, оставив ее беззащитной. Кончик его меча оказался всего в нескольких дюймах от ее уязвимого горла.       — Я сдаюсь. — сказала Дейзи, не испытывая при этом ни малейшего стыда. Она была побеждена лучшим воином, но от этого кровь только ударила ей в голову. В ее глазах Джон внезапно показался еще более привлекательным, чем раньше, так как она не могла сдержать мурашек по телу. Несмотря на поражение, Мормонт очень хотелось просто отвести Джона в свои покои, чтобы она могла скакать на его члене и ласкать его лицо всю ночь напролет.       — Вы великий воин, леди Дейзи, — тепло похвалил ее Джей, и в его голосе прозвучало неподдельное восхищение, когда он грациозно опустил клинок от ее нежной шеи. Губы девушки изогнулись в страстной улыбке, в ее глазах светилась смесь торжества и признательности, когда она уверенно сделала шаг вперед. Грациозным движением она протянула руку принцу. Джон, не теряя времени, ответил на ее жест, крепко сжав ее протянутую руку в своей. Когда их ладони встретились, Дейзи, к своему большому удовольствию, не могла не заметить неоспоримую силу, исходящую от рукопожатия юноши.       — Мое приглашение остается в силе, Джон. Твоя принцесса тоже может прийти. Я была бы не прочь побывать в обществе принцессы. — произнесла Дейзи низким, хрипловатым голосом, и на ее прекрасном лице появилась страстная улыбка.       Джей смотрел, как юная Мормонт уходит, покачивая бедрами, зная, что он смотрит на ее задницу, которая была даже больше, чем у Арианны.       Отец, я виню тебя за это, подумал Джей, прежде чем войти внутрь.