Глава 8. Время действовать

      Малфой не сразу понял, по какой причине Гермиона тормошила его уже добрые несколько минут. Они все ещё сидели в шкафу, будто приклеенные друг к другу, и все, чего Драко хотелось — это чтобы все так и оставалось, как минимум, до окончания их глупой игры. Патронус, однако, светил так, что только слепой бы его не заметил. Блондин повернул голову к волшебному существу, и почти сразу же узнал, кому он принадлежит. Забини подал сигнал, а это значит, что-то произошло. «Встретимся сейчас в гостиной Слизерина. Для нас игра отменяется, Малфой. Следящие чары сработали.» Как в духе Блейза — коротко, лаконично, всегда все по делу. Если он подал сигнал, значит, Гринграсс начала действовать или, по крайней мере, намеревалась это сделать в ближайшем будущем. — Что случилось? — Гермиона с трудом поднялась на ноги и открыла дверцу шкафа. — Это был патронус Блейза? За кем вы следили? — Грейнджер, — лениво протянул он, окончательно понимая, что их момент уже безвозвратно нарушен, — оставайся здесь и продолжай играть. А я пойду. — Ну уж нет, — нахмурилась волшебница. — Расскажи мне, что случилось. Я же слышала, как Забини был взволнован. — А тебе не кажется, что это немного не твое дело? — поправляя манжеты на рукавах, невозмутимо ответил блондин. До чего же у него здорово получалось притягивать ее к себе и тотчас отталкивать, стоит только чему-нибудь случиться. — Я разберусь с этим, так что оставайся здесь. — Нет! Я иду с тобой. Будь Гермиона одной из вечных фанаток Малфоя, упала бы в обморок от такого властного невозмутимого проявления аристократизма в его лице. Слизеринец не стал бы с ней делиться собственными проблемами просто потому, что они связаны. Он всё ещё оставался верен своим прошлым привычкам. Грейнджер ощущала, как с каждым разом всё меньше способна понять собственного соулмейта, хотя это, вроде как, должно было быть само собой разумеющимся. Малфой был слишком понятен только в детстве. На первых двух курсах — заносчивый ублюдок, выкроенный собственным отцом, как долбанная картинка, идеальная в понимании истинного аристократа. Затем он менялся. Неумолимо, с приходом Темного Лорда, он становился все более трудной в понимании фигурой. У слизеринского принца появлялись собственные цели, характер, страхи, реальные, абсолютно пожирающие душу эмоции. Казалось, что всю эту завесу из того выстроенного мира, что пытался вдолбить ему в голову отец, в один момент разорвало на куски, оставляя после себя только горечь, сожаление и стыд. Его заново выточила война, как новую личность. Опасную и скрытную. Малфой был неоднозначным. И это ее смущало, заставляя присматриваться к нему. Только он, несмотря на то, что был ее соулмейтом, не позволял себе открыться больше положенного. Конечно, Гермиона и не ожидала от него задушевных разговоров по ночам и все секреты на блюде — но хотя бы попыток открыться… Хотя бы одну маленькую попытку открыться ей он должен был сделать. Ага, Грейнджер, должен. Если бы ты не вела себя, как трусливая дура, возможно, сейчас было бы гораздо легче. Позорище. — Я пойду с тобой, — повторила Гермиона, когда блондин закончил приводить себя в порядок. — Привыкай теперь к тому, что у нас и проблемы будут общими. — Мерлин, заканчивай уже со своими гриффиндорскими принципами. На меня они не действуют. — Мне плевать, — тряхнула головой и перевела взгляд на Драко, — я иду с тобой и точка. Малфой раздражённо выдохнул. Ему не хотелось вмешивать в их дело ещё и Гермиону. Он чувствовал, что скоро эта ситуация примет абсолютно отвратительный исход, который, как бы то ни было, не должен был ее коснуться. Как бы там ни оказалось, и сколько бы дней ни ушло на то, чтобы им научиться жить вместе, не допуская массы ошибок — Грейнджер — его семья. Или, по крайней мере, станет в скором времени. Семью, как уже знал Драко, следовало защищать всеми силами. Однако ограждать Гермиону от опасности было почти также бесполезно, как добиваться от гоблина доброго отношения к себе. Изматывающе, глупо и абсолютно точно невыполнимо. Драко оставалось только выдыхать сквозь стиснутые зубы, потому что Грейнджер никогда не откажется от своих привычек спасать всех и вся. Упертая львица. Мерлин, дай ему сил справиться с собственной бестией, потому что Малфою совсем не хочется впутывать ее в очевидно дерьмовую историю. — Введи меня в курс дела, — потребовала Гермиона, когда они вместе вышли из маленькой комнатушки. — Что случилось? — Поклянись мне в первую очередь, — процедил Драко, невольно схватив ее за руку при ходьбе. Ему было нужно чувствовать ее. — Поклянись, что не будешь трепаться об этом своим дружкам. Ни Поттеру, ни Уизелу. Никому из них, ясно? — Хорошо, обещаю! Скажи, что произошло? Пока они быстрым шагом шли до гостиной Слизерина, Малфой вкратце успел обрисовать всю ситуацию, сложившуюся за последние дни. Гермиона едва поспевала за ним, попутно вслушиваясь в речь волшебника. Драко был подозрительно взволнован, и говорила об этом странная, напряжённая атмосфера вокруг них. Грейнджер буквально кожей ощущала, как воздух тяжелел, становился более спертым. Видимо, переживания соулмейта передались и ей. Когда они вошли в гостиную, Забини нервно переминался с ноги на ногу, постоянно проверяя палочку в руках, а Панси теребила ворот своей рубашки, сидя на диване. — Какого хрена ты… — ощетинился Блейз, когда Малфой с Гермионой появились в комнате. — Она никому ничего не расскажет, — осадил того блондин. Он махнул рукой, приглашая всех пойти в спальню мальчиков, и, как только все вошли, сразу же запечатал дверь заклинанием. — Где Гринграсс? — Она была с нами на балу, — шикнула Панси. — Мы следили за ней весь вечер и было не похоже на то, что она собиралась что-то сделать. — Когда следящие чары сработали? — Когда мы начали играть в прятки, — Блейз снова перевел взгляд на мигающую алым палочку. — Видимо, к тому моменту она уже успела улизнуть из зала. Драко выдохнул сквозь стиснутые зубы. Выходит, им оставалось надеяться только на то, что Гринграсс не успела надеть браслет на чью-то руку, в противном случае их сочтут соучастниками долбанного преступления. Заканчивать жизнь в Азкабане слизеринцам хотелось меньше всего. — Какие у вас есть зацепки? — спросила Гермиона. — Почти никаких, за исключением контракта с загадочным мастером артефакторики, чье имя — о чудо! — отсутствует в Министерском перечне. — Где этот контракт? Покажите мне. Когда нужный предмет приземлился прямо к ней в руки, Гермиона почувствовала едва заметное жжение на кончиках пальцев, что несколько насторожило волшебницу. Она покрутила пергамент в руках, прежде чем ее голову посетила одна ужасающая догадка. Гриффиндорка раскрыла рот, но не смогла ничего сказать. Она не была уверена в том, что видела. — Что там, Грейнджер? — поторопил ее Блейз, заметив явное изменение в поведении волшебницы. — Ты что-то знаешь? — Я не… Не уверена, — тихо ответила она, вглядываясь в символы поверх текста. — Но читала о чем-то подобном. Этот контракт похож на тот, что использовали темные маги в древности. — Это какие же? Насколько я знаю, в мире магов не использовались такие… Вещицы, — Драко посмотрел на пергамент. — Не в Британии, — покачала головой Грейнджер, — а скорее в Италии. Маги верили раньше (а многие верят до сих пор) в неких мистических созданий, существующих на границе миров. Вот это, — провела она пальцем по поверхности, — кожа теленка, только иссушенная. Принято считать, что такие контракты ранее заключались с человекоподобными духами. Люди обязывались отдать что-то взамен на помощь нечистых. —И какое отношение их фанатичная вера имеет к нам?! — шикнул Блейз, когда Гермиона передала ему пергамент. — Гринграсс чистокровная, зачем ей путаться с этим? И вообще, раз уж этот договор заключала Дафна, то почему наши имена оказались вписанными сюда? — Этого я не знаю. Однако, могу сказать, что в обществе Британских волшебников таких «контрактов» никогда не было. По крайней мере, я не помню, чтобы мне попадалось нечто подобное в фолиантах хотя бы раз. Драко задумался и покачал головой. Грейнджер была ходячей энциклопедией, и вряд ли могла ошибаться. Это объясняло, почему он не смог найти ничего связанного с этим пергаментом и почему на него толком не удавалось накладывать заклинания. Чары поиска могли глохнуть по той причине, что «мастер» не был волшебником, от слова, совсем. В таком случае это объясняло то, почему за все дни они не смогли толком найти зацепок. — Хочешь сказать, что договор заключён с древней, неизвестно где обитающей, мистической нечистью? — приподняла бровь Панси. — Звучит абсурдно. — Да, согласен, — Драко прислонился к стене, ощущая небывалую усталость. — Однако, она может быть права. Возможно, мы искали не там, где следовало. Гермиона прикусила внутреннюю сторону щеки, складывая пазл в собственной голове. Определенно, среди современных волшебников никто не применял нечто подобное ни для ритуалов, ни даже для экспериментальных заклинаний. Зачастую, желающие получить помощь от такой мощной силы, обязывались отдать собственные жизни или какую-то их часть после выполнения условий контракта. Гермиона мало знала о том, как это работало, однако это была единственная мысль, которая пришла ей в голову при виде пергамента. Странным было то, что на нём не было условий, а присутствовали лишь имена тех, кто обязался поделиться магией для создания браслета. Тут было что-то не так. — На пергаменте не может быть чар, скрывающих истинный текст? — Мы проверяли несколько раз, Грейнджер, — покачал головой брюнет, тяжело вздохнув. — Всевозможные способы снять чары, обманывающие зрение. И знаешь что? Либо Гринграсс знает парочку древнейших заклинаний, либо этих чар попросту нет. — Они есть, — нахмурилась гриффиндорка, вновь подойдя к пергаменту. — Если предположить, что Дафна все-таки впуталась в эту магию, заключив контракт с духом, то здесь должны быть вписаны условия контракта и, обязательно, с указанной ценой за исполнение желания. Малфой, все это время стоявший в раздумьях у стены, вдруг резко отстранился от своей опоры и в два шага добрался до пергамента, почти выхватив его из рук Блейза. В Мэноре хранились записи о древнейших заклинаниях, вспомнил он, как о тех, что назывались «мороком», так и о тех, что могли этот самый «морок» снять. Они были настолько редкими, что хранились от силы у двух или трех чистокровных семей, чьи корни уходили так глубоко в историю, что никто уже не мог сказать, какие именно волшебники были их прародителями. Малфои были как раз из таких. Выходит, Гринграсс тоже могли обладать чем-то подобным. — У меня есть идея, — произнес блондин, прервав спор. — Возможно, здесь есть чары «морока». Это древняя магия, которая не просто меняла восприятие, но и внушала титаническую веру в то, что открывала глазам смотрящих. На секунду повисло молчание. — То есть, хочешь сказать, что мы находимся пол действием магии, которой, возможно, здесь вовсе и нет, или мы так думаем, потому что она внушает нам эту веру? — Блейз, казалось, на миг остолбенел, обрабатывая абсолютно абсурдную на его взгляд идею. — А сам волшебный контракт вовсе и не волшебный, потому что заключён с какой-то нечистью, которая может после его выполнения убить нас? Ах, и вся эта охрененная теория базируется на догадке Грейнджер и отсутствии у нас улик? Малфой кивнул. Темные глаза Забини уставились на друга, точно пытаясь прожечь в нем дыру, а затем брюнет вдруг расхохотался. Панси смотрела на слизеринца, с трудом анализируя все сказанное им. — Грейнджер, вам с Драко из Мунго не звонили? — смех становился более надрывным, злобным. — Потому что мне пиздец как интересно узнать, что за херня здесь творится, и почему вы двое так зацепились за эту бредовую теорию. — Да, это пока что теория, — кивнула Гермиона, проигнорировав всплеск эмоций Забини, — но ее нужно проверить. Нам понадобится немного времени, для того, чтобы… — Но у нас нет его, Грейнджер! — прервал ее голос слизеринца. — В том то и заключается проблема, что его нет! Если эта сучка взяла браслет, то уже определенно с целью его нацепить кому-то на руку. Скажи, пожалуйста, как много у нас осталось времени для того, чтобы вычислить этого человека и остановить Гринграсс?! Мы, черт возьми, даже не знаем, где она! Гермиона почувствовала знакомый укол в груди, будто она что-то упускала из виду. Что-то, что могло помочь им найти зацепки. Вдруг в памяти всплыл образ Дафны, заворачивающей за угол, а затем аппарировавшей оттуда в неизвестность. Вполне возможно, что она могла покинуть то место и переместиться куда угодно, но почему-то червячок сомнения плотно засел в голове Гермионы. Зачем плестись через весь Хогсмид, чтобы куда-то аппарировать? — Малфой, — окликнула его Гермиона, когда блондин уже намеревался отложить контракт в сторону, — мне нужно кое-что проверить. Недавно я видела Дафну в Хогсмиде…

***

      Палочка Блейза перестала гореть красным почти сразу же после того, как гриффиндорка поделилась с ними своими подозрениями насчёт места, через которое аппарировала Дафна. Забини занервничал ещё больше, когда вдруг ощутил чувство дежавю, словно все происходящее с ним — это просто дурной сон, который он уже когда-то где-то видел. — Нужно проверить, — кивнул Драко, когда они закончили обговаривать все детали событий в Хогсмиде. — Вы чувствуете недомогание? — обратился он уже к слизеринцам. — Убывание магии, что-нибудь? — Нет, — ответила Панси, концентрируясь на собственных ощущениях, — ничего. Выходит, Дафна либо не успела надеть браслет, либо он и не должен был вытягивать из нас силы. — Странно это все… — выдохнула Гермиона, почувствовав лёгкий озноб. — Эти духи очень своенравные создания, и порой они требуют несоизмеримую с желанием цену. С контрактом, определенно, что-то не так. В нем должны быть зацепки. — Зачем Дафна его вообще хранила, — шикнул Драко. — Могла бы просто избавиться от него. — Если наша догадка верна, то от такого контракта избавиться не выйдет. По крайней мере до тех пор, пока все условия не будут соблюдены, а сам контракт исполнен. Тогда он должен будет самоуничтожиться. Блейз устало присел на диван, откинувшись на мягкую спинку. Боль пульсировала в висках, и все, что ему хотелось в этот момент сделать — швырнуть в самого себя Авадой. Панси положила руку ему на плечо, судорожно выдохнув от волнения. — Так ты предлагаешь отправиться в Хогсмид по ее следам? — склонил голову Забини, массируя пальцами виски. — Когда? — Чем раньше, тем лучше. Возможно, мы сможем там что-то найти. Ничего обещать, конечно, нельзя, но все же, это лучше, чем сидеть здесь и трястись в панике от мыслей, что в скором времени браслет окажется на каком-то другом волшебнике. Все четверо простояли в тишине несколько минут, и она была такой напряжённой, что почти сдавливала воздух. Казалось, время остановилось на месте, и только тикающая стрелка настенных часов упрямо напоминала о том, что оно на исходе.

***

Вырваться из Хогвартса оказалось простой задачей. Забини и Панси уже ожидали их у самого выхода, каждый переминаясь с ноги на ногу. Блейз постоянно поглядывал на часы и крутил в руках палочку, которая, казалось, могла вот-вот сломаться от его хватки. Слизеринцы нервничали. Вечером в Хогсмиде было почти также многолюдно, как и днём. Гермиона отчётливо помнила незамысловатый маршрут до того самого магазинчика, который они с Джинни посетили перед балом. На сердце зрело нехорошее предчувствие, сродни тому, когда они с Гарри и Роном вляпывались в очередные неприятности. Хреново предчувствие почти никогда не не подводило. И это настораживало Грейнджер ещё больше. Они быстро дошли до того самого закоулка, через который Дафна аппарировала в прошлый раз. Самый дальний уголок Хогсмида почти не блистал ничем иным, кроме скромных магазинчиков и пары полуразрушенных деревянных домишек. — Это здесь, — кивнула Гермиона, завернув в тупик. — Она точно заходила именно сюда. — И зачем ей эта подворотня? — брезгливо сморщилась Паркинсон, отряхивая с плаща невидимую пыль. — Тут же просто очередной тупик. — Давайте перепроверим. Это пока что единственное, за что мы можем зацепиться. Малфой пустил несколько заклинаний, просканировав стены, и только покачал головой, когда чары не дали никакого результата. Они пробовали ещё несколько разных вариантов поиска скрытых порталов или чего-то подобного, однако спустя полчаса уже окончательно удостоверились в том, что в долбанном закоулке ничерта не было. Блейз начинал злиться. Мало того, что Гринграсс теперь ходит непонятно где с опасным артефактом наперевес, так они ещё и время потратили зря, пока решили пройтись до ближайшей грязной подворотни. Как кучка придурков колдовали впустую, проверяя каждое заклинание. Нихрена. Отлично, Грейнджер. Большое тебе спасибо за то, что они просрали и без того ценное время. — И что теперь? — цокнула Паркинсон, когда уже стало окончательно понятно, что они ничего не найдут. — Не знаю, — ответила Гермиона, облокотившись о мокрую после дождя стену каменного домишки. — Не знаешь?! — почти взвизгнула брюнетка. — Грейнджер, мы потратили дохрена времени на бесполезную ерунду, а теперь ты не знаешь?! Браво! — Заткнись, — ощетинилась она, злобно скрипнула зубами. — Я пытаюсь помочь. — Толку от твоей помощи! Назревала перепалка. Напряжение слизеринцев росло, начиная с того момента, когда они обнаружили свои подписи и имена на пергаменте. Сейчас, казалось, была последняя капля, которая уже должна была стать причиной прорыва дамбы их терпения. — Панси, замолчи, — шикнул Малфой, почувствовав все эмоции соулмейта, как свои собственные. — Ну уж нет! Мы в полной жопе, понимаешь?! — Паркинсон со злости пнула ботинком старую урну, и та с грохотом опрокинулась. Гермиона сразу обратила свое внимание на упавший предмет. — Да что, черт возьми, у вас… — Замолчи! — прервала ее Грейнджер, каким-то нечитаемым взглядом сверля пострадавшую мусорку. В голову пришла одна незамысловатая, и притом очевидная донельзя догадка. — Нет, это ты заткнись и послушай!.. — Кажется, мы нашли зацепку, Панси, — снова перебила она. — Вернее, ты ее нашла. Слова Гермионы застали брюнетку врасплох. Забини с удивлением взглянул на гриффиндорку, прежде чем перевести взгляд на то место, куда она смотрела. Мгновение ему потребовалось для того, чтобы словить ход ее мыслей. — Урна в которой нет мусора, — констатировал факт Блейз. — И это под конец дня. — Не-е-ет! Не говорите мне, что эта хрень может оказаться… — Порталом, — выдохнул Драко, подойдя ближе к другу. — Кто бы ни придумал поместить его здесь, он гений. Ни один здравомыслящий волшебник не станет искать портал в мусорном ведре. А мы сканировали только стены. Гермиона быстро взмахнула палочкой, наложив необходимые заклинания, как вдруг пустая урна вспыхнула зелёным светом, а затем и вовсе стала трансформироваться в своеобразную дверь. Они отошли на несколько шагов назад, прежде чем портал пришел окончательно в действие и приобрел истинную форму. Малфой едва сжал руку Гермионы, одернув ее ближе к себе. Запах шампуня волшебницы немного успокоил слизеринца, прежде чем он смог окончательно совладать с собой. — Ну что стоим? — спросил Забини, сделав шаг вперёд к порталу. — Не войдём — не узнаем, что там. А мне позарез нужно разобраться с тем дерьмом, которое подкинула Гринграсс. Гермиона вышла из своеобразного ступора, все-таки вырвав руку из хватки Драко, на что тот недовольно прищурился. О нет, Грейнджер, не сейчас, пожалуйста. Оставь свою хренову конечность там, где она была. Спасибо. Панси подошла ближе к однокурснику, сжав крепче собственную палочку. Через мгновение все четверо вступили в зелёный свет, и дверь тотчас за ними захлопнулась, превратившись обратно в невзрачное мусорное ведро.

***

Нарцисса Малфой никогда не предполагала, что разговор с собственным мужем может ее так сильно измотать. Когда она сообщила новость об избраннице их сына, вернее, о том, кого именно магия посчитала лучшей из всех претенденток, старший Малфой чуть не грохнулся в обморок. Его состояние можно было с трудом описать, как «шок», скорее это походило на подступавшую истерику. То, как кричал Люциус, слышали все домовые эльфы, поспешившие к тому моменту спрятаться каждый в укромном уголке Мэнора. Нарцисса успокаивала мужа всеми доступными способами, убеждая его в том, что магия никогда не ошибается. И, раз уж она решила избрать их мальчику в пары магглорожденную, значит, этот выбор был самым верным из всех возможных. Люциуса, однако, такой поворот событий не устраивал. О чистоте крови придется забыть. Их род не перестанет быть древним и могущественным, не утратит былой славы, а скорее даже приобретет ещё большую, но навсегда лишится статуса священных 28. Это Малфоя безмерно огорчало. В скором времени Нарциссе осточертело выслушивать истерику мужа, а потому, когда он в который раз стал причитать по поводу грязнокровок в его доме, женщина попросту превратила мужчину в писклявого фенека. В таком виде достопочтенный лорд Малфой провел полдня, прежде чем заклятие развеялось. Больше с женой он спорить не желал, не в этой жизни, по крайней мере. Второй раз лисью шкуру он на себя не примерит ни за что в жизни. Нарцисса была несказанно рада такому повороту событий. Ей нравилось, что теперь одной проблемой стало меньше. Она и сама уже давно отбросила предрассудки в отношении магглорожденных, и все, что теперь волновало ее, как мать, это счастливое будущее ее собственного ребенка. Драко заслуживал на счастье, и она не собиралась препятствовать этому. Однако не бывает худа без добра. Через несколько дней поздним вечером перед ней появился взволнованный Винки, и передал, что с гобеленом происходит что-то странное. Нарцисса подавила внутреннее беспокойство, спокойно прошагав несколько коридоров до древа Мафлоев. Увиденное заставило женщину отшатнуться от стены и опереться рукой о спинку кресла. Она чувствовала, как паника постепенно охватывала ее сознание, и лишь титаническое, вбитое в нее едва ли не с пелёнок, воспитание Блэков заставило ее совладать с эмоциями. На гобелене ветвь жизни Драко потемнела, приобретя почти угольно-черный оттенок. Это могло означать только одно — ее сын находился на волосок от верной гибели.