Цена молчания

Gilded Lyre. Для всех остальных — легендарная академия искусств и гуманитарных наук на уединенном островке в Японском море. Место, где учат мыслить, творить и править миром дети элиты и редкие стипендиаты, прорвавшиеся сюда гениями или прилежной учебой в престижных университетах Южной Кореи. Для нас, студентов, это золотая клетка с видом на бушующий океан. А последние два года — еще и склеп. Для двух тысяч избранных это был просто очередной семестр, плавное течение жизни по расписанию, составленному их прадедами. Для меня и ещё девяноста девяти стипендиатов — это был наш второй год балансирования словно на острие лезвия Меня зовут Шин Арин и я стипендиатка факультета государственного и корпоративного управления . Я попала сюда не благодаря имени, а вопреки всему — благодаря памяти, которая не забывает ни одной прочитанной строки, и умению видеть закономерности там, где другие видят хаос. Эти два качества мои счастливые билеты в будущее и одновременно крах моей жизни …. Я стояла у огромного панорамного окна в библиотеке «Река Времен», наблюдая, как штормовые волны бьются о черные скалы внизу. «Арин!!» Ко мне подбежала Джиюн, румяная от утреннего мороза на улице . Ещё один «счастливчик» в этой суровой обители . Некоторые нас недолюбливали , считая , что таким как мы, неимеющим миллионы в карманах, не нужно учится на ровне с «высшим обществом» как они себя назвали, но среди другой части обучающихся были и добрые, отзывчивые учащиеся, которые с радостью или хотя бы не с брезгливостью относились к нам, «низшему классу»  «Слышала? В «Башне Молчания» сегодня отменили все занятия», — тараторила она, поправляя очки. «Башня Молчания» — это многовековая Башня, стоящая на уединённом скалистом уступе, в километре от Академии, куда ведёт лишь одна узкая тропа. Это стройное цилиндрическое сооружение из тёмно-серого, почти чёрного камня, поросшего у основания лишайником. Её силуэт простой и лишён украшений. Верх башни увенчан не крышей, а открытой площадкой с низким парапетом. За ее тусклый , немного пугающий, отчужденный вид она была прозвана «Башней Молчания», олицетворяя ее безмолвие и тайну. В ней у нас проходили уроки иностранных языков. Она была таинственна и загадочна, не каждый обучающийся осмеливался один ходить в то место , да и были определенные правила, запрещающие ходить туда без сопровождения и разрешения деканов, преподавателей.  «Почему?» «Не знаю. Говорят, какая-то проблема, но точно никто сказать не может» Джиюн пожала плечами. Это и было нашей нормой. Мы существовали в атмосфере полуправд и недомолвок. Что-то ломалось, что-то закрывалось, в коридорах шептались, а потом появлялась безупречная официальная версия. Пожар в архиве? Старая проводка. Внезапный карантин в правом крыле ? Редкий, но безопасный вирус. За два года я научилась глотать эти таблетки сладкой лжи, чтобы не сойти с дистанции. Мой диплом «Gilded Lyre» был пропуском в другой мир, и я была готова закрыть глаза на многое ради него. Первую пару — «Этику управления» — вёл старый профессор Ли Сонгю . Его взгляд, пронзительный и усталый, скользнул по рядам, задерживаясь на лицах «низшего класса» чуть дольше, будто ища в нас что-то. «Сегодня мы поговорим о цене молчания, — начал он, и в аудитории повисла тишина «Корпоративная, государственная, личная культура часто строится на умении не замечать неудобных истин. Но что происходит, когда цена молчания превышает цену правды?» Лекция была блестящей и леденящей душу. Я конспектировала, чувству щемящее чувство — будто он говорит прямо обо мне, о всех нас, кто молчал ради своего места под этим величественным, холодным местом под солнцем. Перемена. Холл кипел жизнью. Группы богатых наследников смеялись, планируя вылазки на выходные в горы. Я пробиралась к автомату с кофе, когда услышала обрывки разговора за углом. «…в «Башне Молчания»… произошло ужасное…» «…отец уже звонил директору… требуют полного отчёта…» «Говорят, её нашли только утром…» «Её». Во мне что-то ёкнуло. Я замерла, прислушиваясь. «Кого?» — спросил другой голос, молодой, с дрожью. Ответа я не расслышала. На секунду воцарилась тишина, а затем зазвучал ровный, басистый  голос директора по громкоговорителям, расположенным на территории всей академии  «Внимание, студенты и сотрудники Академии « Gilded Lyre». Сегодня утром в «Башне Молчания» произошёл трагический инцидент. Студентка второго курса факультета биомедицины, Юн Джихён, была найдена без сознания в комнате, где проходят занятия по иностранным языкам . Несмотря на все усилия медиков, спасти её не удалось. Предварительная версия — несчастный случай. Психологическая служба готова оказать поддержку. Занятия в «Башне молчания» отменены до конца недели. Просим сохранять спокойствие и уважать частную жизнь семьи в этот тяжёлый момент.» Сообщение повторили дважды,а потом все также заиграла классическая музыка, указывая на начало занятий. Но в холле уже не было прежнего гула. Стояла оглушительная, ледяная тишина. На лицах одних читался искренний шок, других — испуг, третьих… третьи просто выглядели неудобно, как если бы на светском ужине кто-то громко разбил бокал. Юн Джихён. Я знала это имя. Вернее, знала её в лицо. Девушка из одной из самых влиятельных семей в попечительском совете. Идеальная, сияющая, одна из тех, чья жизнь была расписана по минутам до самого замужества с не менее блестящим наследником. «Несчастный случай» Фраза отскакивала от стен моего сознания, как рикошет. В «Башне Молчания», куда был строжайший контроль доступа? У Джихён, которую с няньками растили, чтобы она ни на миллиметр не отклонилась от плана?  Джиюн подошла ко мне, её лицо было белым как мел. «Арин… Это же…» «Да, — прервала я её шепотом. — Это та самая.» И в этот момент я увидела его. Джей Пак ,сынок одного из самых влиятельных людей в Корее, и предком одного из основателей Академии, того самого «золотого мальчика», который никогда в жизни не заметил бы моего существования. Он стоял в стороне от всех, прислонившись к колонне, и смотрел не в окно, покрывающегося каплями дождя , а прямо на меня. Его взгляд был не насмешлив, не высокомерен. Он был напряжённо-внимательным, будто я была не стипендиаткой в дешёвом свитере, а важной переменной в сложном уравнении. Наши глаза встретились на долю секунды. Он медленно, почти незаметно, покачал головой. Предупреждение? Призыв к молчанию? Затем он развернулся и растворился в толпе, оставив меня одну с леденящей душой догадкой: то, что все здесь готовы принять как трагическую случайность, было чем-то иным.  Нам пришлось как ни в чем не бывало отправится дальше на занятия, как и все остальные , но у меня , как и у Джиюн мысли были полны хаоса и ужаса от столь неожиданных новостей Пары шли своим чередом, как отлаженный механизм, но звук голосов преподавателей доносился до меня сквозь плотный ватный туман. Каждое слово профессора Ким об «этике принятия решений в условиях неопределенности» отдавалось в висках металлическим звоном. Моя рука автоматически выписывала в тетради конспект, но мозг был занят другим — он снова и сначе проигрывал тот взгляд… Взгляд Пака. Не испуг, не скорбь. Расчет. И тот едва уловимый запрет в покачивании головы….или мне уже мерещится  «Несчастный случай». Фраза висела в воздухе академии тяжелее запаха старого дерева и лака из библиотеки. Её повторяли на собраниях, ею обменивались шёпотом за обедом, шептались на занятиях и обсуждали в саду… Джиюн, сидевшая рядом, наклонилась ко мне, притворяясь, что ищет ручку. «Ты видела, как они реагируют? — прошептала она, едва шевеля губами. — Как будто… как будто объявили об отмене поездки , а не о смерти человека.» Она была права. Шок у «избранных» быстро сменился сдержанным, почти деловым сожалением. Разговоры перетекли на предстоящий благотворительный бал в память о Джихён (объявление о нём вывесили уже к вечеру) и на то, как этот «инцидент» повлияет на репутацию академии в рейтингах. Смерть была вписана в расписание как ещё одно мероприятие — траурное . Для нас, всё было иначе. Смерть одного из «божеств» этого царства  напоминала не о бренности жизни, а о хрупкости нашего собственного положения. Если такая могла пасть, безупречная, защищённая со всех сторон родословной и деньгами — то что уж говорить о нас? Мы были словно ценные зверьки в зоопарке, живущие на показ, для их «рейтинга» . Но любую зверюшку можно выбросить, если они начинают напоминать о чём-то неприятном. Вечером я, вопреки правилам, пошла не в общую гостиную, а обратно в библиотеку «Реку Времён». Мне нужно было пространство, воздух и хотя бы иллюзия покоя. Гигантские окна отражали интерьер, превращая его в двойную реальность: ряды стеллажей уходили и вглубь зала, и в тёмную бездну за стеклом , создавая ощущение, что ты находишься в бушующем море . Я взяла с полки старую книгу по судебной медицине XIX века, но не для чтения, а для маскировки. И уселась в своём привычном кресле в нише у второго окна. Но покоя не было. Мозг, тот самый инструмент, который привёл меня сюда, работал на износ, выстраивая незримые цепочки. Факт первый: Джихён была найдена в учебной аудитории «Башни Молчания». Время — предположительно рано утром, до начала занятий. Вопрос: Что она делала там одна? Доступ в Башню после 20:00 для студентов был строго запрещён, система пропусков фиксировала каждое открытие двери. Факт второй: «Несчастный случай». Никаких подробностей. Ни падения, ни отравления угарным газом, ничего. Расплывчатость формулировки была кричащей. В мире, где каждый наш шаг был просчитан, такая внезапная, неклассифицированная смерть была аномалией, тем более у девушки с золотой ложкой во рту.  Факт третий:  Мгновенное закрытие информации. Мгновенная организация ритуального бала, хотя он вообще не уместен в данном контексте. Мгновенное возвращение к рутинной жизни . Не странно ли?..  И тогда я это увидела. Вернее, не увидела, а сопоставила. В моей памяти, этом проклятом и благословенном архиве, всплыла страница студенческой газеты годичной давности. Небольшая заметка в первом предложении седьмого абзаца . «Плановый ремонт систем вентиляции в «Башне Молчания» завершён досрочно. Работы проводила компания «Hwaseong Precision» подрядчик совета попечителей». А сегодня, во время лекции по корпоративному праву, мельком, на планшете сидевшего впереди сына министра образования , я уловила открытую почту. Строку в деловом письме от той самой «Hwaseong Precision»: «… в связи с нештатной ситуацией на объекте «Башня Молчания», требуются дополнительные проверки…» Ледяная волна прокатилась по спине. Это был не просто «инцидент». Это была поломка. Сбой в идеальной машине под названием Gilded Lyre. Я резко подняла голову. И в тёмном отражении окна, среди призрачных рядов книг, увидела фигуру. Кто-то стоял у дальнего стеллажа и смотрел в мою сторону. Высокий, неподвижный силуэт. Не Джей Пак. Кто-то другой. Я медленно, стараясь не выдать волнения, закрыла книгу и сделала вид, что копаюсь в рюкзаке. Когда снова бросила взгляд на отражение — там никого не было…Сердце колотилось где-то в горле. Кто-то уже заметил, что я что-то заметила, чего не должна была….