Маленький человек, большое зло

Подслеповато щурясь, Хима гипнотизировала взглядом мутный развод на стекле панорамного окна. Её вдруг крайне заинтересовало, чьих рук халтуру она лицезрела — ночного клининга или альпинистов, мывших окна бизнес-центра, в котором находился её офис, на прошлой неделе? Пальцы невыносимо зачесались от желания проверить, с какой стороны находится грязь, так хорошо видная на солнце, а после всыпать по первое число виновному. Настроение у девушки было прескверное. — Химена! Она вздрогнула от голоса из динамика, позвавшего её по имени и опустилась в кресло — сама не заметила, как поднялась с места. — Ты меня слушаешь? — Конечно. Хима задумчиво пожевала нижнюю губу — разумеется, она не слушала, погрузившись в свои мысли, отчего взгляд бездумно блуждал по офису и зацепился за развод на стекле. — И что я сказал? Девушка виновато улыбнулась, но сообразив, что собеседник не видит её, протяжно вздохнула. — Да ладно тебе, не нуди. На той стороне послышалось ворчание, выражающее раздражение и смирение одновременно. Очень ярко представилось, как младший братишка Кетсуо, такой же невысокий, как и она, стройный, в своем хорошеньком деловом костюмчике сидит за огромным рабочим столом и в бешенстве ковыряет ногтем важные бумажки. — Если разговор о том, что ты чуть не погибла и узнал я об этом от Сатору, для тебя нудение, то даже не представляю, какую тему ты считаешь действительно важной, — в голосе брата сквозило беспокойство, плохо замаскированное ехидством. Девушка едва не закатила глаза — Годжо болтун, так бы и прибила, вот только жалко поганца. — Не померла же, всё нормально, — она подняла взгляд на потолок, чтобы отвлечься от бесящего пятна на окне. — Ты же знаешь Сатору, он любитель всё приукрасить. — В тебе буквально выгрызли дыру, дура, — прошипел в динамик Кетсуо. — Не было такого, — возмутилась она в ответ. — Всё давай, мне пора работать. Маме привет. — Сама передашь — она ждёт нас на обед в воскресенье. — Ну нет, — бессильно застонала девушка. — О да, — мстительно, как маленький злобный божок, рассмеялся брат и отключился. Недовольно поморщившись, Хима положила телефон на край и потянулась за очками — перед отъездом захотелось пробежаться по собранным материалам. Казалось, разгадка лежала на поверхности, хитро прячась среди незнакомых имен и событий, незримо связанных между собой, Химе лишь оставалось разглядеть её и поймать. Взгляд снова, наверное, в сотый раз, зацепился за имя Ишимура, так не дающее покоя, и очки, минуя переносицу, упали под стол. — Твою мать! Беззвучно матерясь, Хима стекла с кожаного офисного кресла под стол, и встав на четвереньки, пыталась высмотреть очки в тонкой металлической оправе, потерявшиеся на фоне светлого ковра. Не такого светлого — в углу, у ножки стола, темнело плохо затертое пятно от кофе, и девушка глумливо ухмыльнулась — точно устроит разнос криворукому клинингу. Прямо над головой снова зазвонил телефон и Хима, не меняя позы, пошарив по краю стола, стянула гаджет, решив, что братишка решил не сдаваться так легко. — Ну что ещё? Не потратил весь запас душноты на сегодня? — она зажала телефон между плечом и ухом, пытаясь на ощупь найти очки. Из динамика послышалось тихое шуршание, а затем спокойный, слегка монотонный голос: — Я не вовремя? Хима резко выпрямилась и ударилась макушкой о дно столешницы: — Бл… Нет, прости, я думала, это Кетсуо, мы только что разговаривали. — Как у него дела? — в голосе Нанами наметилась легкая усмешка — он был знаком с младшим Такэмурой. — Цветет и пахнет, что ему будет, — брюзгливо заворчала Хима. Отыскав наконец-то пропажу, она, пятясь задницей назад, выползла из-под стола. — Что-то случилось? — Нет. Разве я не могу позвонить просто так? Встав на колени, она мысленно обозвала себя дурой. — Нет, конечно же нет. Извини. Просто так странно. — Тебе неловко? Некомфортно? — Скорее, непривычно. «Я так долго училась жить без тебя, а сейчас…». Колени начали побаливать. Девушка крепче сжала пальцы, оправа чуть слышно хрустнула, а сердце защемило от необъяснимой тоски и жалости к самой себе. Она тряхнула головой, сбрасывая невеселые мысли. — Неважно. Чем занят? — Пытаюсь найти, — послышался скрип закрывающейся дверцы. — Что-нибудь съестное дома. — И как успехи? — Пока неважно. Может, поужинаем? Хима бросила взгляд на настенные часы — без четверти два. — Кенто, сегодня не выйдет. Через час я должна быть у нотариуса, иначе Сатору мне голову отвинтит, а вечером я пообещала увидеться с Юджи — малыш хочет показать, как научился управлять черной молнией. Я боюсь, как бы он пол техникума не разнес на радостях. — Хорошо. Тогда, в другой раз? — Да. В другой раз.

***

Глубокая, тянущая боль охватила низ живота. Скрючившись и обхватив себя руками, Сэн Руми страдала от месячных. Закрыв глаза, она пыталась отвлечь себя мыслями о завтрашнем совместном задании — это был её первый полевой опыт. Если в процессе вылазки она не потеряет сознание от боли из-за месячных и не сблеванёт, то миссию можно будет считать успешной. Внизу, где по её предположениям, находился яичник, кольнуло так сильно, что девушку бросило в холод, а на лбу выступила испарина. Сэн бросила взгляд на прикроватную тумбу, на которой валялся полупустой блистер обезбола — за сегодня она приняла больше нормы, а ведь только обед. В дверь тихо постучались, и она издала полустон-полумычание, обозначив своё присутствие. — Привет, — в образовавшуюся щель протиснулась лохматая белобрысая голова. — Тюленишься, что ли? В ответ Сэн поморщилась, чувствуя, как особо крупный и склизкий сгусток покидает её тело. Омерзительное чувство. Сатору зашел в комнату, прикрыв за собой дверь. Он был без маски и очков, довольно непривычное зрелище и в спортивном — чёрный тайтсы плотно облегали неожиданно крепкие ноги, компрессионная водолазка поверх свободных темных шорт. Широко распахнув глазища, он подобрался и отставил ногу назад. Сэн, в последний момент осознав, что он собирается сделать, торопливо перекатилась на другую половину кровати. Вовремя — оттолкнувшись ногой, мужчина прыжком преодолел мизерное расстояние от двери до кровати и бухнулся на живот, отчего матрас заходил ходуном. Перевернувшись на спину, заложил руки за голову и скосил лукавый взгляд. — Обниматься будем? Сэн открыла рот для ответа, но скривилась — резкая боль, похожая на удар током, пронзила поясницу. Девушка глубоко задышала, чувствуя, как закружилась голова. — Руми, ты чего? — приподнявшись на локте, Годжо внимательно всмотрелся в пепельное лицо. — Помираешь что ли? — Нет, — через сжатые губы выдавила она. — Просто плохо себя чувствую, не обращай внимания. — Как, если ты на труп похожа? — он положил прохладную ладонь на влажный лоб. — Жара вроде нет. Симулируешь, что бы Яга не припахал? — Говорю же — всё нормально, так иногда бывает. Словно не веря её словам, мужчина недоверчиво нахмурился. Сэн почувствовала странное, почти мазохистское удовольствие — он беспокоился, значит, она действительно небезразлична ему. Понимание, что Годжо, мужчина без изъянов, не считая раздражающих несерьёзности и легкомысленности, питает к ней симпатию, воодушевляло до бабочек в животе. Правда, бабочки тут же захлебнулись в новом потоке крови. — Может, съела что-нибудь не то? В столовке иногда такую дрянь подают. — Сатору, — Сэн отодвинулась от его руки. — У меня менструация, ясно? — А. О! — глаза мужчины округлились от осознания. — Понял. Больше ничего не сказав, он поднялся с кровати и так же молча вышел из комнаты. На смену эйфории пришло разочарование — конечно же, он ушел. Мужчины в большинстве своём считают подобные женские процессы грязными и мерзкими, не желая связываться с ними. Вполне ожидаемо, но всё же она надеялась на другое. Глупая, глупая Сэн. Девушка повозилась, пытаясь отыскать позу, приносящую меньше боли и вздохнув, закрыла глаза. Из зыбкой болезненной дремоты её вырвал посторонний звук — открылась дверь. Девушка не отреагировала — боль слегка утихла и ей не хотелось лишними движениями разбудить ощущения, словно в тебя тычут ножом. — Руми, — тихий шепот над головой. Сдержав недовольной вздох, она открыла глаза — над ней склонился Сатору, держа в руках продолговатый светло-розовый предмет, булькающий при каждом движении. — Вот, взял у Сёко, должно помочь. Она вытянула руку, пальцы коснулись теплой резиновой поверхности — грелка. — Сатору, — против воли глаза заслезились от нахлынувших благодарности и удушающей нежности к мужчине. — Спасибо. — Пустяки, — передав девушке грелку, он обошел кровать и лёг рядом, со спины. — Почему сразу не сказала? Неопределенно мотнув головой, Сэн прижала грелку к низу живота, чувствуя, как приятное тепло окутывает внутренности, притупляя тянущую боль. — Не знаю. Это же такая тема, её не принято обсуждать. — Пф, — он издал звонкий смешок. — У меня три двоюродные сестры, а ещё рос с Такэмурой, она же болтает, что вздумается, вообще не стесняясь. Может, принести тебе чай? — Не надо. Мне уже лучше. Послышалось шуршание, и Сэн спиной ощутила его грудь, через тонкую футболку чувствуя твердость и упругость мышц. Тяжелая ладонь легла ей на живот над грелкой и начала медленно поглаживать по часовой стрелке. — Я сейчас помру, — прошептала Сэн, млея от прикосновений, приносящих облегчение. Ей хотелось верить, что спасает от боли именно рука Сатору. — Ты нужна мне живой, — посмеиваясь, он поцеловал её в затылок. — Хочешь, поговорю с директором насчет твоего задания? — Не нужно. Завтра будет лучше, первый день самый тяжелый. — Ладно, но, если передумаешь… — не договорив, он зарылся лицом ей в волосы, теплым дыханием согревая кожу у шеи. — Сэн, я хочу, чтобы ты доверяла мне, слышишь? — Да. — Ты можешь рассказать мне о чём угодно, о любой мелочи. Потому что для меня это важно. Зажмурившись, Сэн положила ладонь поверх его руки и крепко сжала. Глубоко в груди всё стонало и выло. Однажды она расскажет ему.

***

Её разбудил приглушенный шум воды. Хима сама не заметила, как задремала в кресле — настольные часы, тускло светящиеся в темноте, показывали первый час ночи. Поднявшись, она потянулась, разминая затекшие конечности и направилась в коридор, где уже открывалась дверь ванной. — Привет. Выражение лица Нанами стало отстроенным, как всякий раз, когда он сталкивался с кем-то или чем-то раздражающим. — Привет, — он пригладил влажные, после душа, волосы. — Ты голодный? — Не особо, — мужчина неопределенно мотнул головой. — Значит, голодный, — зевая, она пошла в сторону кухни и обернувшись, кивком позвала застывшего на месте Нанами за собой. Точечные светильники в гарнитуре мягким светом разгоняли ночную темноту. Спокойно, без суеты, Хима достала из холодильника контейнеры и бутылку пива. Фруктовое вино, купленное специально для Нанами, стояла в шкафчике. — Я удивлена, что тот ресторанчик до сих пор работает. — Да, но десерты у них испортились. А вот говядину стали готовить лучше. — Правда? Я как раз её взяла. Выбирала между ней и морепродуктами, но потом вспомнила, что ты не любишь креветки. — Упругая еда странная, — он усмехнулся, потянувшись за тарелками на верхней полке. Взгляд Химы приковала открывшаяся полоска кожи между футболкой и резинкой спортивных штанов. — Не понимаю, как она может нравится. — Да нормальные они, — возразила она, наливая ему вино в чайную кружку. Микроволновка тихо гудела, разогревая поздний ужин. — Даже не буду спорить. Оставлю все креветки тебе. — Меня устраивает, — Хима довольно хмыкнула. Наблюдая, как Нанами перекладывает закуски из контейнеров на тарелки, слегка нахмурилась. — Не спросишь, почему я здесь? — Я же сам сказал оставить ключ, — не прерываясь, ответил он. Обернулся, бросив на неё обеспокоенный взгляд. — Хима? Она улыбнулась в ответ, раздумывая, как всё может быть просто. Мужчина, истолковав её молчание по-своему, отложил палочки и приблизившись к девушке, остановился в паре шагов. — Послушай, я хотел сказать… — Стой, — резко прервала она. — У нас всё хорошо? — дождавшись утвердительного кивка, она отпила пиво и продолжила. — Вот и славно. Хватит нам пытаться что-то обсудить и пинать мёртвый труп прошлых отношений, ладно? — Ладно, — кивнув, согласился Нанами. — Подай мне вино, пожалуйста. Переговариваясь ни о чём, накрыли стол и сели ужинать. Хима, забравшись на стул с ногами, снова ощутила дежавю. Вот только в отличии от прошлой встречи, сейчас ей было спокойно. Тихое счастье, от него не слабели колени не хотелось кричать в голос, оно окутывало, подобно теплому одеялу, успокаивало и умиротворяло. — Как дела на работе? — ловко подцепив кусочек мяса, поинтересовался Нанами. Хима страдальчески застонала: — Лучше не спрашивай. — Сатору нервы трепет? — Да нет, просто…. Я топчусь на месте, как идиотка и ничего не могу понять. — Расскажи. — Правда? Тебе интересно? — Конечно. Вдруг смогу помочь? Одна голова хорошо, а две… — Некрасиво, — со смешком подхватила девушка. — Ладно, слушай, сам напросился. Ты наверняка знаешь, Годжо ищет и уничтожает опасные артефакты. Так вот, как раз перед тем, как Сукуна воплотился, мне удалось нащупать Тюремное Царство, но меня опередили и приобрели его за просто космическую сумму. А купили его сразу же после появления Сукуны, — Хима задумчиво накрутила лапшу на палочки. — Недавно мне удалось выяснить, что это сделал человек по имени Ишимура. — Никогда не слышал о нём. — Никто не слышал. Он появился из неоткуда, но, — она выставила палочки вверх и соскользнув, лапша шлепнулась обратно в тарелку. — Этот самый Ишимура сделал ещё один перевод. Вот неожиданность — на счёт Мио Танаси, — Хима бросила пытливый взгляд на Нанами, но он никак не отреагировал на имя знакомой, лишь вопросительно приподнял брови и улыбнулся уголками губ. — А Мио через Ворона перехватила диск Томоэ, который мы с Годжо собирались купить для Юджи — не известно, как поведет себя Сукуна после поглощения большего количества своих пальцев, а диск хорошо подавляет проклятую энергию. — Думаешь, Ишимура хочет помешать контролировать Сукуну, лишив нас диска? А Царство зачем? — Не знаю. Возможно, для подстраховки, если великий и ужасный не захочет с ним сотрудничать. — Для чего ему вообще Двуликий? — отложив приборы, Нанами поставил локоть на стол и подпер щеку. Хима невольно залюбовалась мягким, расслабленным выражением его лица. В полумраке не было заметно синяков под глазами и упрямой складки между бровей. Повинуясь порыву, она протянула руку и подушечкой пальца коснулась его переносицы. Нанами, закрыв глаза, подался вперед, подставляясь под прикосновение. Палец девушки мягко скользнул ниже, до кончика носа. Она огладила острую скулу, рука чуть дрожала, вспоминая давно забытое тепло его кожи. — Для мести. — Что? — Для мести, — убрав руку, повторила Хима. — Сатору думает, что этот Ишимура выходец из клана Дарён. — Исчезнувший клан? — Уничтоженный. Других мыслей у нас нет. Наверняка, хочет отыграться за смерть своего клана, и намеревается сделать это руками Двуликого. И он как-то связан с проклятиями особого уровня. Каким образом, не знаю, но чувствую это. — Поэтому на тебя напали? — Нанами отпил вино, старательно делая вид, что секундой назад ничего не произошло. — Потому что ты копаешь под них? — Возможно, — помешивая закуски палочкой, Хима вдруг потеряла аппетит. — Или побесить Сатору. Или потому что в техникуме предатель, а я ищу его. — Предатель? Мне только Руми приходит на ум, она недавно присоединилась к нам. — Мы проверили её по всем фронтам — не подкопаться. Семья погибла, когда она была ещё младенцем, дядя взял над ней опеку, спустя какое-то время переехал в Венгрию из-за работы. Ей было шесть, когда пробудилась проклятая энергия, и Руми до четырнадцати лет думала, что сходит с ума, потому что видела то, чего не видят другие. Потом её нашел кто-то из местных шаманов, обучил, а после она решила вернуться в Японию. — Знаешь, она похожа на кошку, — задумчиво проговорил мужчина. — Такую маленькую, миленькую домашнюю кошечку, которая держит в страхе весь двор. Хима рассмеялась от подходящего сравнения: — Ты прав. Надеюсь, кошка сможет совладать с этим дурилкой. — Да, я тоже надеюсь. Спасибо за ужин, — он поднялся на ноги. — Я уберу, сиди. — Как скажешь, — Хима благодарно улыбнулась ему. — Я покурю? — Да, только окно отрой. Покусывая отдающий горечью фильтр, девушка наблюдала за Нанами, моющим посуду. Отчего-то вид мужчины, стоящего у раковины, в домашней одежде и растрепанными волосами, казался ей очень привлекательным и сексуальным. В животе зудело от мысли, что скоро ложиться спать и не ясно, он снова уступит ей кровать, а сам уйдет на диван или… Сдержав вздох, она затянулась так крепко, что закружилась голова. — Спальня в твоём распоряжении, — закончив с посудой, Нанами вытер руки полотенцем. — Я лягу на диване. Стараясь скрыть недовольство, Хима молча кивнула. Позже, пролежав без сна больше часа, она выскользнула из кровати и тихо прошла в соседнюю комнату. Нанами спал на неразложенном диване, грудь мерно опускалась и поднималась в такт спокойному дыханию. Закусив губу, она приблизилась к нему и осторожно, стараясь не потревожить его чуткий сон, устроилась на краю. Мужчина, словно ожидая подобной выходки, обнял её и притянул к себе, накрыв одеялом и переплетая ноги. Он был теплый и расслабленный, носа дразняще коснулся запах чистой кожи и шампуня. Довольно улыбаясь, она, устроившись у него под боком, чувствуя руку на своей спине, облегченно вздохнула и провалилась в крепкий сон без сновидений.