▶• ılıılıılıılıılıılı. 01:00

      Узи не открывала насыщенно-розовых глаз, когда пьедестал выдвигался из-под сцены, вынося её невысокую фигурку под ослепляющий свет прожекторов. Она не открывала глаз, когда услышала первые ноты. Она не открывала глаз, когда разомкнула крашенные чёрным губы, чтобы спеть первые строки песни:

Прошу, возьми меня за руки,

Клянись, что нас ждёт успех!

Слова приторнее патоки

Поднимут нас только вверх!

      Сегодня день, когда в очередной раз решается её судьба.       Эта сцена — место казни для неугодных.       Эта песня — исповедь перед смертью одного из дуэта.       Вера в успех — последнее, что остаётся у человека, который потерял всё.       Но, пожалуй, у Узи есть что терять. Именно поэтому она не может раскрыть глаз и взглянуть на заполненные мерзкими инопланетными лицами сиденья, кольцом замыкающие сцену.       Это шоу устроено специально для существ, что отняли у человечества свободу воли и сделали из людей домашних зверушек. Но разрушить будущее целой цивилизации им показалось недостаточным, и начался настоящий ад, разросшийся до невероятных масштабов. «Домашних питомцев» заставляли выходить на эту сцену под взглядами ненавистных поработителей и сражаться. Не буквально, хотя дело до рукоприкладства между участниками нередко доходило из-за сильной конкуренции и банального желания выжить да продержаться на плаву как можно дольше. Как бы ни пресна была жизнь без свободы, человек продолжал бороться за неё, даже если в процессе терял свою человечность.       Участников разбивали на пары, и полученные дуэты исполняли одну песню. Тот, кто спел лучше, проходил в следующий раунд, и так до финала, пока не останется единственный, самый лучший исполнитель, что заберёт себе лавры победителя и получит приз, который в итоге заберёт не он сам, а его «хозяин». Несмотря на отсутствие заметной мотивации для участников, шоу продолжалось, прогрессируя до размеров настоящей битвы. И всё из-за одной весомой мелочи.       Проигравшего убивали прямо на сцене.       Любой раунд мог стать для участников последним.       А решали жизнь «поющих питомцев» голоса, что отдавали наблюдатели за своих любимчиков, как только ни изощряющихся в попытке произвести сильное впечатление и заработать себе побольше очков. Цифры, решающие будущее дуэта, высвечивались на большом табло под фотографиями участников, пылали на чёрном экране над сценой, росли, отмеряли ещё немного времени для каждого поющего, будто песчинки в песочных часах. Эти страшные цифры были второй причиной, по которой Узи не могла раскрыть глаз и осмотреться.       И, наконец, причина номер три…

Молю, взгляни на мир, милая,

Он ждёт блеска глаз твоих!

Лишь рядом друг с другом сила мы,

И песня лишь на двоих!

      Этот голос.       Узи вздрогнула, поддавшись нежно пропетой просьбе, хоть и знала, что первые две строчки — лишь текст заученной песни, которую сегодня ей придётся разделить с самой главной своей слабостью. Слабостью по имени Эн.       Он стоял в трёх метрах от неё, на другом краю сцены, в светлом сценическом костюме и с микрофоном в руках. Голос у него был добрый, звонкий и ясный, пропитанный надеждой. Короткие, поседевшие от пережитых ужасов волосы красиво блестели под лучами искусственного освещения. Эн действительно сиял на сцене, отдаваясь песне, но самое главное — он смотрел не в толпу уродливых физиономий, что ехидно потирали свои скользкие лапищи, ожидая кровавого финала номера.       Эн смотрел лишь на Узи.       Он тянул к ней свою ладонь, предлагая взять и переплести пальцы, чтобы окружающие видели и осознавали, какие люди сейчас стоят на сцене и поют для них. Узи подхватила микрофон со своей стойки, выпорхнув в сторону Эна и принимая его приглашение задать жару на этом выступлении, к которому они так долго и тщательно готовились в надежде совершить невозможное: набрать равное количество баллов, чтобы впервые за всю историю шоу в нём разделили первое место два победителя. Либо же ни один из них, если вдруг это посчитают за проигрыш. Но ведь есть разница между тем, чтобы умереть под обстрелом в полном одиночестве, и тем, чтобы держать за руку любимого человека. Пусть и такого же умирающего, как ты.       Думать о плохом исходе не хотели ни Эн, ни Узи, именно поэтому нынешнее выступление просто обязано было произвести фурор.

Закружи меня в танце сегодня,

Продолжай, мы так близко к черте!

Пусть взрываются яркие звёзды -

Мы стремимся навстречу мечте!

      Ладонь Узи в чёрной перчатке с подвязками крепко подхватил Эн, деликатно подтягивая к себе стройное тело. Он закружил девушку так, что складки её чёрного платья красиво завертелись следом, подобно лепесткам тёмного цветка. Фиолетовые волосы Узи растрепались, а её талисман удачи — сценический головной убор в форме чёрной шапочки, который та наотрез отказывалась снимать даже по велению своего хозяина — едва не слетел с головы. К счастью, Эн успел придержать девушку за макушку, предотвратив катастрофу.

Невозможное станет возможным,

Даже сцена, что требует кровь,

Разорвётся в восторженной дрожи -

Крепче стали людская любовь!

      Каждое спетое слово, каким бы пронизанным верой и надеждой оно ни было, приближало их к предполагаемому исходу. Время безбожно отнимало у них минуты, проведённые рядом, химическая реакция в сердце расщепляла тело на атомы, отнимая последние силы, большая часть которых была потрачена на зажигательный танец под грохот трека из музыкальных колонок. Голоса Эна и Узи сливались в единое целое, переплетались между собой, словно стебельки цветка, пробивающегося сквозь толщу асфальта — нет, сквозь толщу непроницаемого равнодушия зрителей, которые продолжали видеть в их человеческом цветении лишь сорняки.       Но не стоит недооценивать сорняки, ведь они растут на той земле, где не выживет ни одно культурное растение.

Равнодушны всем чувства поющего,

Но зато они так горячи,

Что под нежностью мягко плывущее

Моё сердце опять застучит.

      И сердце стучало, сражаясь в грудной клетке с чувствами страха и отчаяния, словно на боксёрском ринге. Каждое отточенное движение танца, мимолётное касание, столкновение взглядов рождало настоящее цунами, захлёстывающего разум, розовеющее лицо, сцену и… самое главное, зрителей, которые начали притоптывать в такт песне и хлопать конечностями выражая одобрение!       Узи сглотнула, когда Эн, захватив её в объятия, склонился над её лицом, чтобы спеть очередную строчку песни в микрофон, который девушка держала в руках. Его красивый голос просочился сквозь кожу, залился тёплой водой внутрь, пока тот из-под полуприкрытых век с лёгкой улыбкой смотрел на Узи, не желая разрывать зрительного контакта. А глаза у него были карие, прозрачные, как солнечный свет, и обжигающие, словно потоки лавы.       У Узи сцена почти ушла из-под ног, но профессионализм не позволил голосу дрогнуть. Они должны продолжать петь одинаково хорошо, если хотят разделить первое место на двоих.

Нам плевать на всех, если честно,

Даже если умрём — то воскреснем!

Даже если умрём, то умрём мы вдвоём,

Мы умрём, но умрём и воскреснем!

      Зал взорвался аплодисментами от восторга. Не каждый день можно увидеть питомцев, так откровенно смеющихся в лицо этой безжалостной системе уничтожения проигравших. Они бросали вызов всему миру, дразнили его, вживаясь в свои роли и живя на сцене, будто единое целое. Сорняк почти пробился сквозь свежие трещины, выглядывая на солнечный свет, дающий надежду, что теперь-то уж точно всё будет хорошо. Узи откинула голову в сторону, взглянув на табло над сценой, и в глазах её отразился ужас.

99 — ЭН / 98 — УЗИ

      Разрыв в один балл. Но песня уже почти закончилась. Остались лишь решающие ноты, последние, на которые можно было возложить надежду. Эн заметил в глазах девушки немой ужас и перевёл взгляд вбок, туда, откуда торчали дула пушек, готовых в момент подведения итогов расстрелять проигравшего. Ему ни за что нельзя отпускать Узи. Иначе она попадёт под пули. В зале осталось ещё три зрителя, не принявших решение, на чью сторону встать. Если счёт выйдет в равные баллы, они будут спасены, но…

100 — ЭН / 99 — УЗИ

      У Эна вспотели ладони, а румянец Узи в момент перешёл в мертвенную бледность. Толпа захлопала в ладоши, требуя кровавого финала, но крепко сцепившиеся певцы не давали системе детерминации прицелиться и попасть. Остался ещё один голос от зрителя, и Эн впервые за все раунды не хотел получить его и победить.       Пожалуйста, пусть этот голос достанется Узи. Пожалуйста.       Послышался звук зарядки пушки. Ещё немного, и пули полетят со всех сторон. Им будет уже неважно, в кого из этой парочки попасть, ведь шоу должно закончиться вовремя. Узи осмотрела толпу, надеясь высмотреть в ней того зрителя, который ещё не принял решение. Его невозможно найти среди присутствующих, у него нет никаких опознавательных признаков, но она слепо надеялась, что сможет его вычислить — по выражению инопланетной морды, положению конечностей или взгляду — и убедить хотя бы жестами проголосовать за неё для равного счёта. Толпа неподкупна, но нельзя сдаваться, даже если выступление уже на грани.       — У меня есть идея, — голос Эна отвлёк её от панических мыслей, опуская оробевшее тело с небес на землю. Узи не сразу поняла, в какой момент её макушка оказалась оголена, а шапка перекочевала в руки Эна. Она даже не успела возмутиться, прежде чем осознала его план. — Я знаю, что ты любишь эту шапочку, но…       — Я поняла, — кивнула Узи, забрав шапку и, с грустью взглянув на её вязанные петельки в последний раз, размахнулась, чтобы бросить «презент» прямиком в зрителей.       По залу прогремела волна восторга. Зрители вцепились клешнями, щупальцами и педипальпами в головной убор, едва не разрывая его на части. Взаимодействие со зрителями всегда оставалось выгодным способом удержать свою позицию на сцене, и Узи была даже немного удивлена тому, как её светлый и наивный мальчик Эн смог придумать такое эффективное средство. Хотя, не будь он крепок духом, то вряд ли бы добрался до финала конкурса.       Звук вылетевших снарядов заставил поющих вцепиться друг в друга, пока пули взрывались на сцене под их ногами.       На табло высветилось:

100 — ЭН / 100 — УЗИ

      Неужели.       Неужели… Они сделали это?       Добились ничьей, и сотни дул, ранее направленных в сторону девушки, нацелились в пол, изрезая его глубокими пробоинами, оставляя на сцене шрамы, которые потом будут полировать и приводить в годный вид для проведения следующего сезона шоу на выживание.       Никто не знает, что теперь ждёт их в будущем. Помилование сейчас не дат гарантии на то, что они останутся в живых в будущем. Но теперь ничего не важно - ни восторженные вопли публики, ни звон отскакивающих от пола пуль, ни холодеющие и одеревеневшие от испуга пальцы, которыми влюблённые вцепились друг в друга, боясь отпустить. Неважно, кто из них получит приз за победу в финале, неважно, неважно!       Важно лишь одно - они сейчас рядом, и самое главное - они оба выжили там, где гарантированно происходили смерти каждое выступление. Что же, нашлось исключение и для сорняков, как они.       Адреналин, ударивший в голову, стёк вниз по телу от тёплых и крепких объятий, и Узи почувствовала, как проваливается в забытие, почти плача от пережитого стресса и облегчения.