Наутилоид

      Мигрень у меня почти всегда, так что режущая боль, жаром обхватывающая правый висок и глаз, не стала откровением. В животе липко и холодно от воспоминаний о том, как когтистая синюшная ладонь залезла в чан со смердящим раствором и поднесла мерзкую извивающуюся тварь к глазу.       Оглядываюсь. По тёмным холодным залам наутилоида мирно бегают мозговушки, цокая своими коготками и шевеля длинными витыми усиками. Влажно блестит розовато-серая с тёмными прожилками сосудов мозговая ткань.       Из капсулы на меня, словно сквозь полусознательную дымку, смотрит пара багровых глаз. Губы приоткрыты немного — дышит через рот. Нервно теребя потустороннюю руну в руках, я подхожу к консоли. Множество элементов управления смутно понятного назначения. Если я правильно помню, какая-то из них отвечает за то, чтобы убить пленника внутри. В отвратительном костно-мясном механизме бьётся что-то похожее на светящейся орган. Чувство странного дежавю руководит мной, когда я вставляю руну в паз правильно с первого раза, и я касаюсь панели.       Паразит мерзко извивается в голове, позволяет сквозь вуаль боли ощутить новое чувство: связь. Власть.       Мысленно я приказываю капсуле открыться. Ощущаю какой-то чужеродной щекоткой в глубине головы как биомеханический мозг консоли обрабатывает мой приказ и подчиняется. По затылку и позвоночнику проходит сладкая дрожь, притупляющая дискомфортные ощущения. Капсула с шумным «пуфф» открывается, позволяя пленнику ссыпаться на пол. Эльф выглядит уставшим, задыхается как после бега. Через несколько мгновений он делает глубокий вдох, пытаясь взять себя в руки чтобы встать. — Почему… Так… Долго..? — говорит Астарион между затрудненными вдохами. — Всегда пожалуйста, — я ядовито улыбаюсь. — Идти можешь?       Он морщится когда встаёт, но затем быстро принимает уверенный вид. — Конечно я могу идти, — резко ответил он, не оценив сарказма. — А вот ты выглядишь так, будто сейчас свалишься. — Ага, — я игнорирую его подначку. — Нужно торопиться. Корабль атакуют гитьянки на драконах и ещё какие-то рогатые демонюги в придачу. Я не знаток, но думаю, мы сейчас в одном из адов. — Прекрасно, — мужчина скрестил руки на груди, его брови озабоченно нахмурились. — Как будто похищения и червяка было мало.       Он делает глубокий вдох и серьезно смотрит на меня. — Ну, тебе лучше не рассчитывать на то, что я стану твоим живым щит-, — нас резко тряхнуло. Мы оба заваливаемся на бок, цепляясь друг за друга физически и ментально, соединяемые паразитом.       Я вижу себя глазами вампира: на лице ни кровинки, испуганный, но шальной взгляд, всклоченные короткие волосы, голые плечи, ляжки и стопы. Терпкий запах пота, от которого сладко сводит горло и желудок. Надежда.       Я со стоном хватаюсь за голову. Уже не раз успела выяснить, что вторжение в сознание, вольное или невольное, это неприятно. — Это ещё что такое было? — недоверчиво спрашивает он, справившись с дискомфортом. — Иллитидская личинка нас соединила. Надо что-то делать очень, очень быстро, — нервно бурчу, отползая от товарища по несчастью когда нас отпускает, но не спешу вставать. — Проклятье, — пробормотал он, успокаиваясь. — Ты права. Но что мы можем сделать? Мы в меньшинстве. — Ну я же не предлагаю драться. Нужно сбежать. Хотя не уверена, что ад — хорошая альтернатива. — Спору нет, ввязываться в драку глупо. Но как ты собираешься покинуть корабль? Не похоже, что тут есть какой-нибудь челнок, в который мы можем просто запрыгнуть, чтобы улететь. — А может твоя очередь что-нибудь придумать? — я раздражённо фыркаю на его пренебрежительный тон. — Я тут с ног сбилась, пытаясь вытащить тебя из этой хрени. — О, значит, теперь моя очередь придумывать план? Как удобно, — саркастически замечает он. — Ты ожидаешь, что у меня будет идеальный маршрут побега с этого корабля, в то время как я все это время был заперт в капсуле? — Ну, у меня его тоже нет, — я развожу руками. — И что, сдохнем тут, ругаясь как старые супруги? Или хотябы из этой комнаты выйдем?       Астарион тяжело вздыхает. — Ладно, посмотрим, что мы сможем найти, — соглашается он и встаёт. — Но если мы попадем в плен к гитьянки, это будет на твоей совести.       Он начинает двигаться к сфинктеру, игнорируя мозговых големов, держит руку на рукояти кинжала. Я вскакиваю, не дождавшись помощи, и бреду за ним. — Гитьянки не возьмут нас в плен. Сразу убьют. — О, это очень обнадеживает, — он оглядывается через плечо и поднимает бровь. — Я боялся, что они попросят нас выпить чаю с печеньем, прежде чем прикончить. Утешает, что они пропустят все это и сразу перейдут к убийству. — Альбина. — Что? — Альбина меня зовут. Люди иногда так делают при знакомстве. Говорят друг другу имена. — О, точно, — он отворачивается и насмешливо фыркает. — Как варварски с моей стороны не представиться. Простите мне мое упущение в этикете. Астарион. Очарован.       Астарион встаёт напротив мясной двери и морщится, когда она с влажным звуком раскрывается. — Ох, ну и гротеск, — он пересекает порог и оглядывается.       Звук моих босых шлёпающих по полу стоп тонет в грохоте — на корабль идёт осада. К счастью, видимо, с другого корпуса. Такая же интимная, как и во всех остальных залах, темень не даёт в полной мере разглядеть источник запаха — солёного и сладкого одновременно. Бередит воображение только неподвижными образами и силуэтами — эльфийского ночного зрения не хватает чтобы разглядеть, слишком далеко, но Астарион не торопится идти вперёд. У него от запаха этого желудок сводит, и Астарион облизывает пересохшие губы. Операционная — инородным интуитивным чувством услужливо подсказывает личинка. — Ну чего там? Не все тут в темноте видят, — я осторожно выглядываю из-за его спины. — Все как обычно, — Астарион оглядывается через плечо, его лицо всё ещё слегка отталкивает. — Трупы, хирургические столы, чаны с мозгами… Ничего такого, чего бы ты не видела раньше, я уверен.       Голос Астариона тихий, почти шепот. — Там… что-то на столе. Тело, но… Я никогда раньше не видел ничего подобного. Посмотри, — он жестом указывает на тело, распластавшееся на чём-то вроде кушетки. — Ну какая разница, если это не поможет нам сбежать? — канючу я, но делаю пару шагов вперёд, чтобы разглядеть то, о чём он говорит. — Фу, боже.       Гуманоид, но… неправильный. Пропорции нарушены, лицо искажено в постоянном крике, а кожа имеет нездоровый синеватый оттенок даже по меркам забытых судьбой кадавров. — Понимаешь, о чем я? — лицо Астариона мрачное. — Я никогда не видел ничего подобного. И сомневаюсь, что кто-то из богов назвал бы его одним из своих творений. — Наверное бедолага умер из-за некорректного процесса цереморфоза или типа того, — жестикулирую руками, торопясь отвести взгляд от мяса. — Не смог превратиться в иллитида. Пошли дальше, времени нет. — Подожди, что? Не до конца превратился в иллитида? — Тц. Да. Смысл этих личинок, что нам подсадили, — я указываю на свой болящий глаз. — Превратить нас в иллитидов. Так они размножаются. — Превратить нас… Ха! — Астарион согнулся в сардоническом смехе. — Конечно это должно было превратить меня в монстра. Чего ещё я ожидал?       Сквозь плоть корабля доносятся звуки битвы — постоянное напоминание о гонке со временем. Они всё громче, отдалённые крики и лязг оружия смешивается с грохотом, когда корабль содрогается от ударов и снова кренится с леденящим душу рокотом рвущейся обшивки корабля. Астарион с напряжённым взглядом хватает меня, чтоб я не шлёпнулась, но в конце концов мы оба заваливаемся на пол, когда комната начинает дрожать и кружить перед глазами. — Вот чёрт! — кряхчу я, когда тело прошибает ощущением, будто сижу в карусели, которую внезапно крутануло. — Давай обратно. — Что? — Давай обратно, в капсулу! Кто-то садит корабль!       Астарион чертыхается, но раньше, чем я смогла подняться, встаёт сам и дёргает меня за руку, бегом возвращаясь в Питомник. Удивившись собственной прыгучести, махом оказываюсь внутри капсулы. Вжимаюсь в упругую мясистую обшивку, Астарион запрыгивает следом. Места достаточно для нас двоих, но мы всё равно прижимаемся друг к другу, когда дверца капсулы закрывается после моего истеричного ментального приказа.       А дальше я не помню. ***       Состояние пробуждения накатывает медленно и почти болезненно. Раньше чем способность двигаться, ко мне возвращается слух. Шум волн, ветра, треск огня. Я медленно ворочаюсь на тёплом песке и осколках. От попытки вспомнить что произошло мигрень усиливается, и я протяжно мычу. — О, смотрите, кто наконец-то проснулся, — елейный голос Астариона звучит неожиданно близко, и я открываю глаза. — Прости, кофе в постель не предложу.       Он присел рядом, изучая моё лицо, пока я сжимаю голову от боли. — Голова чертовски болит? — спросил он, не выглядя особенно сочувствующим. — Не могу сказать, что удивлён… ты тут почти пол дня лежишь. И мы на пляже, если тебе интересно. Понятия не имею, где. — Прекрасно, — хриплю в ответ. — Как раз мечтала об отпуске.       Астарион коротко, без юмора смеется. — О да, это именно то место для отдыха, о котором можно мечтать. Пляж, разрушенный иллитидский корабль, куча мёртвых тел и ни малейшего признака цивилизации. Если прислушаться, то можно даже услышать стаю мозгоедов, которая ищет нас всего в нескольких милях отсюда. — Фу, какой ты бодрый. — Солнце повышает уровень серотонина, моя сладкая. Так ты собираешься вставать или будешь загорать дальше?       С кряхтением я приподнимаюсь на локтях. — А ты тут только и сидел, что караулил меня? — Ну разумеется. Мне больше нечем заняться, кроме как сидеть и смотреть, как ты спишь? Я исследовал окрестности, пока ты тут пускала слюни, — Астарион раздражённо кидает в песок рядом со мной бутылку воды.       Я резво сажусь и, игнорируя поднявшееся в голове давление и мушки перед глазами, откупориваю бутылку. Принюхиваюсь. Пресная вода, разогретая на солнце. Присасываюсь к бутылке жадно, позволяя струйке воды стекать по подбородку к шее. — Уф-ф-ф, — вздыхаю счастливо, спустя поллитра воды. — Так и что ты тут разузнать успел? — Ну, — Астарион начал загибать пальцы. — Пляж перекрыт огромным щупальцем, так что я не могу разглядеть что там, — Астарион показывает себе за спину. — Но скорее всего тоже пляж. В ту сторону, — он указывает вперёд. — Каменная арка с запертой дверью, и мне нечем её взломать. По пляжу разбросана рыба, немного бесполезного барахла и трупы. Если хочешь перекусить, имей ввиду, что трупы куда свежее рыбы. Рискну предположить, что тут относительно недалеко рыбацкая деревушка или хотя бы небольшой лагерь. Вон там, в развалинах корабля, шарятся мозги на ножках. Слишком далеко я не заходил, но судя по тому, что я видел, там тоже пляж. И ах, да, — Астарион широким жестом с раскрытой ладонью указывает вправо. — Шикарный вид моря и скалистых гор по правому борту.       Я смотрю на него пару мгновений, прежде чем неожиданно даже для себя засмеяться. — О, теперь тебе голову напекло. Прекрасно. Что смешного? — А тебе не смешно? Мне смешно. Это же бред собачий. Меня украли иллитиды. Меня. Меня украли иллитиды. Из моего дома. Я в пижаме — только глянь! А потом я сбежала с иллитидского корабля и теперь посередине нигде. Это же а-нек-дот!       Раздражение Астариона немного утихает, когда он понимает, что я смеюсь не над ним, а над абсурдной ситуацией, в которой оказалась. Он и сам не может удержаться от легкого смешка. — Если ты сейчас начнёшь истерику, я тебя просто брошу здесь одну. В пижаме.       Я хлопаю на него ресницами пару секунд, прежде чем протянуть руку требовательно. Астарион вздыхает и морщит нос брезгливо, но руку подаёт и встаёт вместе со мной. — Спасибо, — я игнорирую режущую боль в позвоночнике. — Ты во время своего променада не видел ещё кого-нибудь? Кого-то, кто мог тоже сбежать с наутилоида. — Нет, больше на пляже никого не было, — он складывает руки на груди. — Только тела и мозгоеды. Если другие и были здесь, они ушли раньше, чем я очнулся. — Понятно. Ну… Пошли дальше?       Астарион скептически приподнимает бровь. — Не пойми неправильно, пижама у тебя правда симпатичная. Но я бы на твоём месте что-то накинул. Хотя бы обувь. — Да где ж я возьму-то? — я всплескиваю руками. — Подожди. С мертвеца что ли? Фу. — Мародёрство — ключ к выживанию, крошка. Тем более, что им эти вещи уже не нужны. Но если не хочешь — дело твоё. Ходи босиком.       Я шумно соплю носом, переводя взгляд на ближайшее тело. Мужское. Во рту собирается пресная слюна когда желудок сжимается от отвращения. Астарион наблюдает за мной с каким-то весельем. Он смотрит на труп, затем снова на меня. — Не твой типаж? — ухмыляется он. — Пройдись немного дальше — там женщина лежит. Повыше тебя, но не тебе привередничать.       Я бросаю взгляд на Астариона, совершенно не развеселённая его замечанием. Несмотря на раздражение, подхожу к упомянутому телу. Женщина лежит половиной лица вниз. Мертвые глаза смотрят в пустоту, на лице застыло выражение ужаса. Я неуверенно поджимаю губы, стоя возле неё. — Ты же не собираешься упасть без чувств снова? Ты выглядишь так, будто никогда раньше не грабила трупы, — говорит он дразнящим тоном. — Представь себе? — я поворачиваюсь к нему с нарочито удивлённым лицом. — Это не то, что делают обычные мирные люди.       Астарион притворяется шокированным, приподнимая бровь в ответ на мой саркастический ответ. — О, правда? Хочешь сказать, что люди обычно не совершают набегов на трупы как нечто само собой разумеющееся? — говорит он, в его тоне сквозит напускная невинность. — Отчаянные времена требуют отчаянных мер, дорогая. И у меня чувство, что это не единственный раз, когда нам придётся прибегать к… менее традиционным методам. Так что хватит уже изображать из себя святую невинность. Я может и не против, если ты будешь щеголять полуголая, но лучше бы тебе одеться, чтоб тебя. — Тьфу, блять, — я сплёвываю и встаю на колени возле тела. — О боже, она тёплая.       Я стаскиваю с неё кожаные сапоги. Астарион наблюдает, как я склоняюсь и начинаю раздевать труп. Несмотря на его отстраненный вид, в его глазах мелькает что-то, похожее на жалость. Или это снисходительность? — Ты молодец, — сухо говорит он, в его тоне звучит нотка сарказма. — Постарайся, чтобы тебя не стошнило на новую одежду. Боги, ну что ты делаешь? — Да она тяжёлая! — Конечно она тяжёлая — она же мёртвая. — Ты не помогаешь!       Астарион раздраженно хмыкает и закатывает глаза. Он опускается на колени рядом, берет труп за плечи, помогая сдвинуть его с места. В четыре руки мы раздели тело, и я накинула на себя рубашку и штаны прямо поверх своей пижамы. Хлопковая, застиранная и тусклых оттенков, слегка большеватая, но в целом добротная домотканная одежда с брызгами крови на ней. Босыми ногами вступаю в кожаные сапоги. Тоже больше, чем нужно, но возможно не будут натирать?