Глава 21. Я закопаю всё, чтоб больше не помнить

      Александр сидел на краю кровати и смотрел в стену. Взгляд его был отстранённым и далёким, он думал. Долго. Откровение, которым с ним поделилась Алина, без устали вертелось в его голове всё это время. «Ты лгал себе все эти годы, твоя сила это нечто большее, чем тени. Я видела твои воспоминания, и я знаю, что ты такой же Заклинатель Солнца, как и я». Часть его всё ещё сомневалась в её словах, но это… это имело смысл. Силы Гришей не должны были причинять им вред, и всё же по какой-то причине пользуясь тенями он постоянно замерзал, а со скверной ситуация и вовсе стала критической. Он умирал. Собственная сила стала ему заклятым врагом. Или только часть силы? Если в нём был свет, то он был чем-то большим, чем Заклинателем Теней. Но кто же он тогда? На что на самом деле способен? И почему его силы отличны от сил его матушки?       Матушка… одна мысль о ней принесла ему агонизирующую боль, даже сильнее чем тогда, когда она бросилась с проклятой скалы, сказав напоследок, что любила его и что этого было недостаточно. Александр сжал руки в кулаки. Почему она обманывала его все эти годы? Чего она пыталась добиться? Боялась ли она его истинного потенциала? Завидовала ли силам света, которыми не обладала? Или может… мужчина покачал головой. О последнем варианте он думать совершенно не хотел, но было уже поздно — мысль сформировалась. Было ли это связано с его почившим отцом?       Он всегда задавался вопросом об отношениях его матери и отца. Матушка говорила, что его отец ничего для неё не значил, но Александр знал, что это ложь. Она бы не сохранила его кольцо, если бы это было правдой. Что же между ними произошло? Почему мать прятала его от отца? Вспомнив человека из своего видения, он уже частично знал ответ на вопрос. Его отец… Волк. Кровавый Еретик. Самый ненавистный Гриш в истории. Ему хотелось отрицать это, похоронить это знание в самых глубоких недрах памяти, чтобы никогда не вспоминать, но он знал. Всегда знал. Не спроста он с самого детства слышал голоса волков, не спроста мать постоянно напоминала ему не приближаться к волчьему акониту, не спроста в день создания Каньона он стал… Александр зажмурился. Нет. Он не будет думать о том дне. Его отец может быть Волком, но он не такой. Наследие Кровавого Еретика мертво, как и он сам. Да, его отец всего лишь прах, и Александр не будет нести его грехи. Прошлое должно умереть. Александр не Волк, он отказывается им быть. Ему хватает и своих грехов, чтобы нести, он не собирается нести ещё и грехи отца, которого никогда не знал. Матушка поступила правильно, оградив его от него и его дурного влияния. Он стиснул зубы. Да, она правильно поступила, спрятав от отца, но она не должна была скрывать его истинные силы от него. Но с догадками о личности его отца, Александр мог предположить почему.       Его матушка всегда опасалась других Бессмертных. Они отвергли её, потому что она была другой, и с нынешними знаниями о третьем усилителе, он начал понимать почему его матушка отличалась. Илья Морозов сделал её бессмертной, превратив в усилитель. Бессмертные тоже не родились таковыми — они стали ими пройдя ритуал единения с животным-усилителем — крайне опасный и болезненный процесс, шанс выживания и последующей стабилизации в котором крайне мал. Но были и исключения — Гриши, что родились Бессмертными. Он знал только о пяти таких: Санкта Елена, которая, согласно его исследованиям, была самой первой из когда-либо рождённых Гришей, Санкт Хонг, который был наполовину драконом, его предполагаемый отец — Кровавый Еретик, он сам и… Алина. И на то была веская причина — Бессмертные презирали всех, кто отличался от них, любого, родившегося бессмертным ребёнка, они уничтожали вместе с родителями. Однако его матери каким-то образом удалось заключить сделку, чтобы они не тронули их двоих. Но, если бы они узнали, что его отец Кровавый Еретик, они бы наверняка убили бы и его и его мать. Вот чего она боялась, вот почему она препятствовала любым его планам, вот почему призывала бросить Гришей и заботиться только о себе. Вот почему скрывала его силы света — всё из-за банального страха, что о её проступке узнают. Но в отличие от трусливой матери Александр не боялся Бессмертных. Пусть приходят, он больше не пугливый ребёнок, а с силами света и тьмы, ещё одной столь же могущественной Заклинательницей на своей стороне и Каньоном в его полном распоряжении, ему не было равных. Он был самой могущественной силой во всём мире, и его никто не остановит, и уж тем более кучка стариков, возомнивших себя выше всех.       Александр сложил ладони в знакомом жесте и закрыл глаза. Он должен попытаться вызвать свет, какие бы болезненные воспоминания это ни вызвало. Мужчина должен попытаться, если не ради спасения собственной жизни, то ради Алины, в конце концов, если он умрёт, то его супруга останется одна в вечности. Александр вздохнул и мысленно потянулся к свету. Ощущения от призыва были… странными, всё равно что заставить работать давно атрофированную мышцу. Ни смотря на то, что вытягивать свет из глубин своего тела было не самым приятным опытом, он продолжил. Вот тогда-то и появились они — демоны, которых он боялся с самого детства. Его ничегои. Существа, что питались его страхами, гневом и страданиями. Вместе с ними пришли и воспоминания, далёкие, как сон поблекшие от времени, но всё ещё причиняющие душевные страдания, что были подобны агонии.       Щёку прожгло жгучей болью, матушка ударила его.       — Ты больше никогда не будешь использовать эту силу, Александр, ты меня понимаешь? Ты не способен призывать свет, тени — это всё, что у тебя есть! — сказала она, её тёмные глаза казались мёртвыми для его детского разума, родная мать в тот момент ему казалась кем-то страшным, искажённым, нечеловеческим.       Александр помотал головой, заставив воспоминание уйти. Однако, на его место тут же пришло другое, не менее ужасающее.       Он очутился в кромешной тьме, что душила его со всех сторон совсем один, и только маленькая искра света в его руках не давала ему впасть в панику.       — Ты не выйдешь отсюда, пока твой свет не погаснет, мальчик, — сказала матушка, а затем её голос исчез.       Он не знал сколько длилось его дальнейшее заключение. Часы? Или даже дни? Его желудок сводило узлами от голода, горло пересохло, а рот был сухим, как пустыня и охрипшим от криков. Холод был удушающим, маленькая искорка света, что с каждым разом становилась всё тусклее не могла согреть его. Вокруг не было ничего, кроме темноты, но эта тьма была живой, стоило отвлечься хоть на минуту, как она атаковала, в попытках затушить маленькую искру света. Александр пытался бороться с этим, искать выход, опёршись о стену, но всё было тщетно. Он был обречён.       Мальчик звал матушку, но его никто не слышал. Александр был один. Одиночество пугало его, буквально душило в ледяных тисках. В какой-то момент свет в его руках погас, и он больше не смог его зажечь. Александр пытался, пробовал снова и снова, но ничего не получалось. Он остался во власти теней и живших в ней кровожадных монстров. Мальчик уже слышал, как клацают их острые зубы и скребутся о стены их длинные изогнутые когти. Они пришли за ним, он знал это. Бессильный, мальчик сжался в клубок, слёзы градом катились по его щекам, а дрожь сотрясала холодеющее тело. Звуки постепенно нарастали, смешивались, превращаясь в жуткую какофонию. Где-то в глубине пещеры раздался ужасный рёв. Александр зажал уши, чтобы не оглохнуть. Он кричал матушке, молил Богов о спасении, но его мольбы не слышали. В конце концов его горло охрипло от крика. Он онемел. Тогда-то Александр и увидел их: мерзкие твари, будто полностью состоящие из мрака, смотрели прямо на неё своими немигающими сияющими во тьме красными глазами. Ничегои.       Затем ещё более далекое воспоминание, будто вырванное из другой жизни пришло, чтобы преследовать его.       Он был один во тьме, в окружении кровожадных демонов, что при любой удобной возможности пытались оттяпать от него кусок. Он звал на помощь, но знал, что его не услышат. Его криков никогда не слышали. Никто, кроме неё. Но нет! Именно она оставила его здесь, бросила совсем одного в тот момент, когда была нужна ему больше всего. Он был один, он всегда будет один. Если даже его вторая половина, предначертанная ему самим Творением, отреклась от него, то что уж говорить о других? Он обречён сгинуть здесь в одиночестве.       Он оскалил острые зубы. Чёрта с два! Он не подохнет в этом аду, эти жалкие твари из тьмы и ненависти не станут его концом! Он подчинит преисподнюю себе, станет её полноправным властителем, а затем принесёт ад в остальной мир! Это всё, о чём он мог думать, поглощая бесчисленных демонов, искажаясь снаружи и изнутри, обращаясь самой Пустотой воплоти. Он вернёт свой свет. Вырвет из жадных лап Богов любовь всей своей бесконечной жизни и сделает её своей королевой, хочет она того или нет. Он не будет один! Она обещала быть рядом с ним, когда согласилась стать его супругой, ей придётся смириться с тем, что её супруг обратился самым страшным демоном в аду. Ей придётся это принять, так или иначе. Она простит его за нарушение баланса в мире, за гибель Богов, рано или поздно. В конце концов им никто не нужен.       Воспоминание померкло, уступив место другому.       Они с его второй половинкой сражались не на жизнь, а насмерть. У них было много битв за эти тысячелетия, но эта должна была положить конец всему. Он был в ярости. Он лишь хотел защитить их, почему она этого не понимала? Другие Боги оболгали его, и она вот так просто поверила? Он считал её умнее. Другие Боги представляли для них опасность, что не единожды доказывали на деле, он больше не собирался просто сидеть сложа руки и надеяться на их милость. Они просто использовали её, но она не хотела этого видеть, из раза в раз вставая на их сторону. С него хватит, на сей раз они пересекли черту, и он не успокоится, пока не перебьёт их всех до единого. У них с его светом есть сила, чтобы воссоздать этот мир из ничего, они уже доказали это, свершив то, чего доселе не могли свершить другие Боги, доказав тем самым, что те более не были нужны в этом мире.       Он всегда ненавидел этот мир, мир, что отверг его из-за того, что он был другим, и всё же он посвятил многие миллионы, миллиарды лет его защите. Он больше не мог вспомнить почему, но имело ли это значение? Пускай этот мир сгорит, они с его королевой построят новый из пепла. А если она не согласится, то он уничтожит её, заберёт её силу вместе с жизнью, а затем воссоздаст из пепла. Чернота заволокла его очи. Да, так он и поступит. Она ему больше не нужна, ему никто больше не нужен! С этими мыслями он бросился на неё с единственным намерением: убить.       Ещё один отрывок пронзил его разум подобно раскалённому клинку, выжигая всё хорошее, что в нём ещё было.       Они оба пали, с общей раной на двоих. Глупец. Как он мог забыть, что его свет была не просто его Родственной Душой? Она была его Близнецовым Пламенем — второй половиной его души. В отличие от Родственных Душ, Близнецовые Пламена не могли жить друг без друга, — если один из них умирал, второго, в лучшем случае, ждала гибель. Он должен чувствовать себя счастливчиком, что умирал в эту самую минуту, он не хотел думать какой извращённой испорченной тварью мог бы стать в противном случае. Однако ему не было радостно. Ни капли. Он погубил свой свет, даже не поняв этого. Их дитя останется один в этом мире из-за его ошибки. Это всё, о чём он мог думать, распадаясь на части, наблюдая как жизнь угасает в золотистых глазах его вечной супруги…       Воспоминание завершилось резкой вспышкой боли: несколько ничегой вырвались на волю. Александр вскрикнул и обессиленно упал на колени, не в силах пошевелиться. Демоны его худших кошмаров окружили его.       Забудь о свете, в тебе его больше нет. Шептал один. Поддайся тьме, будь одним из нас. Вторил другой. Ты один, ты всегда будешь один, тебе никто не нужен. Мы это всё, что у тебя есть. Ты один из нас — демон, что несёт лишь разрушение и смерть всем вокруг. Ты всегда будешь один, никто никогда не примет тебя.       — Хватит! — крикнул он им, но это их лишь раззадорило. Ничегои схватили его обессиленное тело и вцепились в него острыми когтями.       Ты слаб. Ты больше нам не хозяин. С этих пор мы будем командовать тобой. Открыв зловонную пасть, шипело на него чудовище. Александр взвыл, его вены наполнила чернота, холод поглощал каждую частичку его тела, а тьма разрывала на части разум. Все светлые воспоминания уничтожались один за другим, сменяясь бесконечным ощущением одиночества, боли, отчаяния и гнева. Пытаясь бороться с захватывающей его тело и разум тьмой, Александр попытался призвать свет. Маленький, подобный светлячку, шар света ожил в его ладонях. Ничегои зашипели, но не отступили, лишь глубже вонзив когти в его плоть. Мужчина застонал, но не отступил. Он с большим трудом смог расширить шар света, сделать его ярче. Демоны взвыли.       — Убирайтесь восвояси, — приказал он им, поднявшись с колен и ещё больше расширив шар света. Всю комнату наполнил яркий свет, изгоняя существ тьмы.       Александр вздохнул полной грудью. Он ещё никогда не чувствовал себя более живым, чем сейчас, когда освободил из плена свои силы света. Удушающий холод наконец покинул его тело. Он был свободен, впервые в жизни. Но восторг от новых сил длился недолго, ведь стоило Александру взглянуть на свои руки, как он отшатнулся в ужасе — вместо человеческих рук шар света держали две когтистые волчьи лапы. Воспоминание о том, как был создан Тенистый Каньон пронеслось в его голове. Именно тогда он, подобно другим Бессмертным, впервые принял свой истинный облик. Волк… он был… «Ты не можешь больше убегать, либо ты примешь свою природу и продолжишь бороться, либо отвергнешь и умрёшь. Выбор за тобой,» — вспомнил он слова мужчины в доспехах из его видения. Его отца.       Нет! Он отказывается от наследия Кровавого Еретика. Одна только это мысль высвободила тени внутри него, и свет померк, сменившись непроглядной тьмой. Его руки вернули человеческую форму, и знакомый пробирающий до костей холод вернулся. «Как долго ты ещё будешь бежать от себя, мальчик?» — спросил в его голове голос Волка, что вновь появился на краю его сознания. Александр воспользовался возможностью рассмотреть зверя. Он был огромен, больше любого обычного волка, с серой шерстью и кроваво-красными глазами.       — Столько, сколько потребуется, — вслух ответил Александр. — Твоё наследие мертво, как и ты.       «Если бы только это было правдой,» — сказав это, Волк развернулся к нему спиной и начал медленно уходить, растворяясь в пространстве. Однако, перед тем как окончательно исчезнуть, зверь замер и повернул к нему морду. «Ты не можешь бежать вечно, сын мой. Скоро ты достигнешь предела, и тогда перед тобой встанет выбор: либо принять свой истинный облик, либо умереть, оставшись всего лишь человеком.»       — Значит, я умру. Я отказываюсь становиться подобным тебе, — Александр отвернулся от Волка. Тот кинул на него долгий взгляд, а затем растворился в пространстве. Александр остался один наедине со своими мыслями.       Не прошло и минуты, как в его комнату ворвались запыхавшиеся Людмила и Иван.       — Мой Царь, вы в порядке? — спросил его заместитель. — Я был неподалёку и услышал, как ваше сердцебиение ускорилось, я тут же побежал за целительницей. — Он окинул Александра взглядом, после чего нахмурился. — Что с вами случилось? Откуда эти раны?       Александр осмотрел себя. Действительно, по всему телу тянулись следы когтей. Значит, ничегои были не просто плодом его воображения. Как и свет. И Волк тоже…       — Всё в порядке, я чувствую себя лучше, чем раньше, — он не врал об этом. После призыва света его лихорадка прошла.       Людмила подбежала к нему и сложила жест руками, чтобы проверить его состояние. После осмотра и подтверждения правоты его слов, она начала осматривать раны.       — Откуда у вас эти раны, Мой Царь? Выглядит так, будто на вас напала стая диких животных, — женщина сложила другой жест и попыталась вылечить его раны, но это было бесполезно, и он это знал. Раны от ничегой никогда не заживали полностью. Ему придётся лечить их самому и надеяться, что не останется шрамов. Это было бы позором — быть настолько травмированным собственной силой.       — Это неважно, — отмахнулся от целительницы Александр.       — Я не могу исцелить эти раны, мой правитель, это вовсе не ерунда, — возразила Людмила.       — Людмила, оставь нас с Царём на минутку, пожалуйста, — попросил её Иван, не отрывая пристального взгляда от него.       — Но Царю нужно обработать и перевязать раны, — целительница упёрла руки в боки.       — Я справлюсь с этим сам, — заверил её Александр.       Людмила вздохнула.       — Хорошо, я дам вам пару минут наедине, пожалуйста, позовите меня, если состояние ухудшится, я буду прямо за дверью, — с этими словами целительница вышла за дверь.       — Вы снова использовали скверну, не так ли? — Иван скрестил руки на груди и строго посмотрел на него.       — Ненамеренно, — Александр опустил голову. Ни к чему лукавить, Иван уже видел раньше, как он боролся с влиянием скверны.       — Ненамеренно? — его заместитель поднял бровь.       — Я пытался использовать свою силу, и они сами вырвались из меня, — объяснил он, проведя рукой по волосам. Он, конечно, не лгал, просто не говорил всей правды. Ещё рано для этого, пока он не сможет подчинить себе силы света, не превращаясь в монстра и не призывая ничегой, Александр будет молчать об этом.       — Ничегои напали на вас. Снова, — тень пересекла лицо сердцебита. Он был прав на этот счёт, теневые демоны уже пытались перехватить контроль в прошлом, но он не позволил. Они были частью его силы и должны были подчиняться ему.       — Я справился с ними. Как и всегда. Скверна может быть ужасно капризной, но я всё ещё держу её под контролем, — заверил его Александр. Он уже знал, куда движется их разговор.       — По-вашему это под контролем? — спросил Иван, указав на его ранения. Его заместитель взял спирт и бинты со стола и поставил перед ним.       Александр не ответил, вместо этого начав снимать с себя порванную и запятнанную кровью рубашку. Когда он начал самостоятельно обрабатывать раны, Иван вздохнул, а затем тихо проговорил:       — Не используйте больше скверну, мой правитель. Вы ходите по краю бездны с этой силой и в любой момент грозитесь упасть.       — Это не тебе решать, Иван, — Александр нахмурился, продолжив заниматься обработкой ран. — Это моя сила, и она подчинится мне, так или иначе.       — Что будет с Гришами, с Равкой, если вы умрёте? Подумайте об этом, — продолжил настаивать его заместитель.       Он безусловно был прав в том, что сейчас Александр никак не мог умереть, — политическая обстановка чересчур нестабильна, не говоря уже о том, чтобы оставить Алину одну — однако же ничегои были их самым мощным оружием в данный момент. К тому же ему нужно было каким-то образом научиться использовать свой свет, чему скверна в нём яростно сопротивлялась, бунтуя против него. Иногда ему казалось, что она обладает своей собственной волей и, как паразит, пытается захватить контроль над ним. Это была крайне тревожная мысль.       — Я не собираюсь умирать в ближайшее время, — поспешил успокоить вечно угрюмого сердцебита Александр.       — По вашим действиям так не скажешь, сэр, — фыркнул Иван. — Вы ведёте себя безрассудно с тех пор, как начали использовать своих теневых демонов.       — Я действую строго по необходимости, — Александр скрестил руки на груди. — Война ожесточилась, начиная с событий, произошедших в Каньоне более года назад.       — Вы несколько раз были на грани жизни и смерти, — его заместитель опустил плечи. Затем он оскалил зубы и продолжил, — и всё из-за неё, из-за вашей взбалмошной супруги! Вы гоняетесь за ней по всему белу свету, принося разрушения и разрушая себя в процессе! Остановитесь, ради Святых! — сердцебит фактически умолял в этот момент.       Александр сжал руки в кулаки.       — Ты прекрасно знаешь, что я не могу просто оставить её. Она опасна для меня, поэтому я её преследую, — и не только это, она также ключ к его выживанию, но он не скажет об этом вслух.       Иван рассмеялся.       — Дело не в этом, отнюдь, — он покачал головой. — Если бы вы считали её опасной, то давно бы покончили с ней. Нет, вы просто по какой-то немыслимой причине решили, что она должна быть с вами, как ваш партнёр. Я понимаю, что вы двое уникальны и, вероятно, оба бессмертны, но…       — Что ты сказал? — Александр замер.       — Я знаю, что вы намного старше, чем рассказываете, — его заместитель вздохнул, а затем пристально посмотрел ему в глаза. — Я уверен, что вам как минимум пять сотен лет. Я знаю, что вы Чёрный Еретик.       — Как давно ты это понял? — Александр понурил плечи. Было бессмысленно отрицать, Иван уже обо всём догадался.       — Я давно подозревал и за последний год окончательно убедился в своих догадках. Вы необычный Гриш, чрезвычайно могущественный, с силами многократно превосходящими всех, кого я когда-либо знал. А ещё ваши глаза… — Иван помедлил, но в конце концов всё же продолжил, — иногда они светятся кроваво-красным цветом, как у хищника.       Александр вздрогнул от очередного напоминания о его истинной сути… сути, что он отверг… Он помотал головой. Это не имело значения.       — Ты же понимаешь, что об этом никто не может знать? Не в тех руках эта информация может стать губительной для Равки и моих подопечных Гришей, — Иван не был дураком, однако же Александру было важно донести необходимость держать всё в тайне.       — Я прекрасно это понимаю, мой правитель, — сердцебит кивнул. — Я не раскрою вашу тайну, но я ведь не единственный, кто об этом знает, не так ли?       Александр почувствовал, как его душа уходит в пятки. Нет, Иван не был единственным, кто знал правду.       — Нет. Алина тоже знает, и я не уверен кому ещё она об этом рассказывала, — мужчина сжал пальцами переносицу. В отличие от его заместителя, Алину он не мог контролировать в этом вопросе. Если она рассказала об этом своим дружкам, то ситуация может стать патовой. Равкианцы и без того не слишком-то счастливы видеть Дарклинга на престоле, но если они узнают, что он Чёрный Еретик, то с большой вероятностью восстанут против него и его Гришей. Начнётся очередная охота на ведьм…       — Вы рассказали ей?! — возмутился Иван.       — Нет, — Александр покачал головой. Он сам ещё не скоро бы решился раскрыть Алине свою истинную личность, он бы продолжил хранить эту тайну по крайней мере до тех пор, пока не мог гарантировать её верность. — Это сделала Багра — моя мать. Поэтому Алина и сбежала от меня год назад.       Не в первый раз Александр проклинал свою мать за то, что пыталась разлучить их с его Алиной. Её длинный язык мог стоить ему всего.       — Плохо, — стиснул зубы его заместитель.       — Тем больше у меня причин её преследовать.       — Мой правитель, лучше оставьте её, — посоветовал ему Иван. — Если верить её письму, она сама собирается вернуться к вам, вы лишь подрываете её доверие, преследуя её.       — Я согласен, — Александр кивнул. — Именно поэтому я при нашем последнем разговоре попросил её обратиться к Фёдору, он знает, что делать.       Фёдор был одним из двух его доверенных людей в стане Алины. Ему было приказано присматривать за девушкой и привести к нему в нужное время. Похоже это время настало.       — Это мудрое решение, сэр. Фёдор справится, — на лице вечно стоического сердцебита промелькнула улыбка при упоминании его второй половинки. Иван очень скучал по нему, он будет рад увидеть своего мужа после почти полугода разлуки.       — Да, я тоже так считаю, — подтвердил Александр. — Но, — тень пересекла его лицо, — если он не справится, если Алина не вернётся ко мне с ним, то она жестоко за это заплатит. Я никому не позволю играть с моими чувствами, — его взгляд вновь наполнила чернота, но ему было всё равно. Алина должна понять, что с ним шутки плохи, если она в очередной раз выкинет какой-то трюк, то ей придётся жестоко заплатить за это. Он и так был с ней слишком мягок всё это время, это её последний шанс оправдать его доверие.       Иван вздрогнул, но ничего не сказал на это.       — Каков дальнейший план действий, мой правитель?       — Продолжим путь в Крибирск, место встречи с Фёдором неподалёку, в Адене, — последнюю неделю, с тех пор как ему полегчало, они двигались в Крибирск, чтобы встретиться со своими войсками. Он не будет менять план. Пока.       — Как прикажете, Мой Царь, — его заместитель склонил голову. — С вашего позволения я оставлю вас. Мне позвать целительницу, чтобы перевязать ваши раны? — спросил он, когда Александр продолжил возиться с ранами от ничегой.       — Нет, я сам справлюсь, спасибо, Иван, ты свободен, — с этими словами Александр отвернулся и продолжил обрабатывать раны. Спирт слегка пощипывал его раны, кровь уже не текла, но его слегка встревожило, что она почернела, как будто пропитанная скверной. Лучше бы Людмиле такого не видеть, а не то она вновь скажет ему соблюдать постельный режим. Худшего наказания для него и не придумать.       Иван поклонился и поспешил оставить его наедине со своими мыслями.

***

      Прошло пять дней с его разговора с Алиной, когда Александр и его свита достигли Крибирска. Переправа выглядела неспокойной, солдаты были явно чем-то озабочены. Его это напрягло, что-то явно было не так.       Стоило ему только спешится, как он тут же приказал доложить ему об обстановке. Пока они с Иваном ждали доклада, они расположились в его чёрной палатке. Его чёрный шатёр выглядел также, как и год назад, — тёмным и безжизненным. Только несколько канделябров, явно зажжённых к его приезду, освещали огромное тёмное пространство. Он подошёл к столу из тёмного дерева, что был завален кипой бумаг. Распоряжения, приказы, просьбы — всё, что требовало внимания нынешнего Царя Равки и командующего Второй армией.       — Мой Царь, заместитель Каминский, — войдя в палатку поклонился ему один из его верных опричников — капитан Илья Мельников, невысокий белокурый мужчина с щетиной и шрамом от ожога над левой бровью.       — Отбросим формальности, капитан, — Александр жестом приказал капитану распрямиться. — Что происходит? Почему в лагере такая напряжённая обстановка?       — Боюсь, у меня плохие новости, мой правитель. Монархисты атаковали и захватили несколько наших аванпостов, — доложил Мельников.       — Какие именно? Где? — вмешался в разговор Иван.       — Вот, позвольте показать, — опричник разложил взятую с собой карту и указал захваченные области. — Они оккупировали Уленск и несколько близлежащих поселений вплоть до Адены, — он провёл пальцем вдоль захваченных поселений. — У них было лучшее вооружение, мы подозреваем, что они сотрудничают с фьерданцами.       Александр стиснул зубы. Фьерданцы смели нарушать их мирный договор? Его это ни чуть ни удивило, эти вшивые псы не имели ни малейшего понятия о чести. Даже его угрозы сжечь Джерхольм дотла полгода назад, очевидно, было недостаточно, чтобы остановить их. Прекрасно, у него для них запланировано нечто особенное, эти отморозки поймут, что с ним нужно считаться.       — Они не взяли Адену? — он сощурился. Вероятно, эти монархисты связаны с дрюскелями, что схватили дружков Алины. Ему всё это не нравилось. Совсем не нравилось.       — Они пытались, но неудачно, — ответил капитан. Он сжал руки в кулаки и опустил голову. — Однако это не помешало им оставить послание.       — Какое послание? — спросил его заместитель.       Мельников помрачнел.       — Заместитель Каинский, вам… вам лучше присесть, — сказал он, посмотрев на Ивана с сочувствием.       — Что случилось? — встревожился сердцебит, было не так много причин по которым Ивана могли просить присесть. Случилось что-то очень плохое. Александр сглотнул, у него уже были подозрения о том, куда дальше пойдёт этот разговор, хоть он в глубине души и надеялся, что его худшие опасения не сбудутся.       — Монархисты… — капитан помедлил, а затем, взяв себя в руки, продолжил, — отправили нам тело. Оно было в ужасном состоянии, но мы опознали его. Это… лейтенант Каминский, сэр. Мне очень жаль, — он положил руки Ивану на плечо.       Александр чувствовал, как его поглощает трясина ужасных мыслей и предчувствий. Если Фёдор мёртв, то что стало с Алиной? С ней всё в порядке? Он знал, чувствовал, что она жива, но возможно она в плену в этот самый момент. Или же… Александр не хотел об этом думать, хотел закопать эту мысль так глубоко в подсознании, чтобы больше не помнить, но не мог, и она продолжала поглощать его разум. Предала ли его Алина? Она знала, что Фёдор его шпион, могла ли она избавиться от него? Могла ли вновь встать на сторону монархистов? Александр не хотел в это верить, но это было возможно. Зная её нездоровую привязанность к своим дружкам, она вполне могла обменять их жизни на свою верность.       Он помотал головой, силясь выкинуть эти мысли из головы. Нет, они с его супругой договорились о мире, ей было не выгодно продолжать эту войну, предавать его, но при этом оставлять в живых, зная, что он уже обещал ей возмездие. Она должна быть умнее этого. Ему нужно верить в неё.       — Есть ли какие-либо известия о Заклинательнице Солнца? — наконец спросил Александр, обратившись к капитану.       — Нет, сэр, — Мельников покачал головой.       — Ничего? — Александр нахмурился. Ему совершенно не нравилось это затишье. — Ни слухов, ни предположений о её местонахождении?       — К сожалению, ничего конкретного, — опричник провёл рукой по выбившимся из причёски белокурым прядям. — Второй шпион в стане Заклинательницы тоже не связывался с нами, мне жаль.       Вторая шпионка не связалась бы с ними, если бы ситуация не была критической. Это знание одновременно и пугало и успокаивало. Однако же он боялся за её жизнь, монархисты бы её не пожалели, особенно учитывая её очевидную причастность к его делам, если она в их руках, если Алина в их руках, то его дела плохи.       — Хорошо, — Александр выдохнул. Нет смысла теряться в догадках, он должен всё выяснить и чем раньше, тем лучше. — Есть ли что-то ещё, что мы должны знать?       — Да, Мой Царь, — капитан кивнул и передал ему письмо. Александр сорвал печать и начал вчитываться, продолжая слушать вполуха. — Это касается наших переговоров с западными сепаратистами. Они отказались идти на уступки и вполне вероятно ведут переговоры с монархистами, — Мельников стиснул зубы в оскале. — Нужно приструнить их и быстро!       — Мне потребуется время, чтобы принять это решение, капитан, — закончив читать плохо завуалированный отказ от мирных переговоров, ответил Александр. Мужчина от злости смял бумагу в руках, после чего отдал её своему заместителю. Иван принял бумагу и молча пробежался по тексту.       — Простите за бестактность, но у нас нет времени, сэр, — настаивал опричник. — Монархисты, несмотря на потерю своего лидера, лишь набирают силы, западные сепаратисты становятся всё смелее уже открыто заявляя об отделении, восток на грани голода, крестьяне под влиянием культа фанатиков Апрата бунтуют, Фьерда поддерживает монархистов несмотря на мирный договор, а Шухан продолжает совершать набеги на наши южные границы. Если мы в ближайшее время ничего не сделаем, то проиграем.       Чем больше доводов приводил капитан Мельников, тем больше Александр был склонен согласиться с ним. Нужно было действовать и чем скорее, тем лучше. У него был выход из этой ситуации — использовать Каньон. Однако… он обещал Алине не использовать эту силу без её ведома, это условие было частью их мирного договора, если он нарушит слово, то договор окажется под угрозой расторжения. Ему нужно было срочно связаться с ней, обговорить всё, убедиться, что она в безопасности.       — Я приму к сведению ваши доводы, капитан, — Александр помассировал переносицу, всё сказанное капитаном лишь усиливало его мигрень. — Вы свободны.       Мельников откланялся и, откинув полог палатки, поспешил удалиться, оставив его наедине с Иваном. Александр повернулся к своему заместителю в поиске поддержки и совета, Иван всегда знал нужные слова. Однако на этот раз его верный сердцебит был ужасно тих. Очевидно, он всё ещё пытался смириться с возможной гибелью своего мужа. Александр должен был оставить его в покое, дать возможность горевать, но правда была в том, что сейчас он нуждался в нём, как никогда. У его заместителя была невероятная способность успокаивать бурю в его душе всего парой правильных слов, и сейчас это было ему необходимо. Он не мог справиться с этим гневом, со страхом, что Алина в беде или что она предала его, ему нужна была хоть какая-то опора, но Иван упорно молчал.       — Тебе есть что сказать, Иван? — в конце концов не выдержав спросил Александр. — Ты молчал с тех пор, как речь зашла о твоём муже.       — Я… — начал его заместитель, но замолк. Затем он прочистил горло и продолжил, — я отправлюсь в Адену с вашего позволения, мой правитель, — проговорил сердцебит, склонив голову и помассировав глазницы, очевидно, стараясь изо всех сил не показывать свои истинные чувства. — Я должен опознать Фёдора, я… мы должны быть уверены.       Александр понурил плечи. Иван сейчас был ему нужен здесь, но разве мог он позволить своему доверенному лицу, человеку, что сотни раз доказывал свою преданность, приказать остаться с ним, когда его муж вполне может быть мёртв? Разве мог он быть таким эгоистичным и жестоким, не позволив Ивану скорбеть? Он вздохнул, наконец приняв решение.       — Хорошо, Иван, — Александр положил руку на плечо верного сердцебита. — Можешь отправляться, как только будешь готов, я выделю тебе людей в помощь.       — Спасибо, мой правитель, я отправлюсь сегодня же, — его заместитель склонил голову, в его глазах отразилась искренняя благодарность. — С вашего позволения я пойду готовиться к отъезду.       — Иди, — Александр кивнул. — И ещё, — обратился он к сердцебиту, когда тот направился к выходу, — скажи охране, чтобы меня не беспокоили, мне нужно побыть наедине и всё обдумать.       — Как прикажете, Мой Царь, — Иван откланялся и покинул палатку, оставив его одного.       Стоило только его заместителю покинуть палатку, как Александр моментально безвольно упал на стул и закрыл глаза, пытаясь связаться с Алиной. Однако, сколько бы он ни пробовал, меж ними как будто выросла стена, что не позволяла им увидеть друг друга. Он отчаянно пытался пробить эту стену, но его не слышали. Это означало, что либо Алина была без сознания, либо она намеренно блокировала его, и сколько бы он ни тянул за невидимую нить, что связывала их души, ответа не было. Александр в отчаянии кинул чернильницу и наблюдал как она разбилась, расплескав вязкие чернила по всей земле.       — Проклятье! — крикнул он в пустоту. И пустота ответила.       Она бросила тебя. Предала тебя. Выпусти нас, позволь отомстить. Шептали из теней его ничегои. Молчать! Приказал Александр, схватившись за голову, отказываясь прислушиваться к своим внутренним демонам. Он не хотел верить, что его жена снова предала его, Александр должен верить в неё, он пообещал дать ей шанс. Но Фёдор мёртв, а Алина… Где она? Почему их связь мертвенно тиха? Она ранена? В беде? Или она вновь предпочла ему своих жалких дружков? Он должен был приказать своим людям перебить эту разношёрстную группу предателей, так было бы проще. Тогда Алина, его Алина не убежала бы от него. Он должен был скормить следопытишку своим ничегоям, когда у него была возможность, чтобы он никогда не смог привести её к остальным бесполезным глупым детям, что посмели восстать против него! Ну ничего, следующую такую возможность Александр не упустит. Но теперь ему нужно принять решение, и никто не может ему помочь. Ему придётся думать самому и быстро. Он снова один. Ты всегда будешь один. Шептали демоны, прячущиеся в тёмных уголках его души. Александр изо всех сил старался глушить эти голоса, но они эхом отдавались в его голове. Он должен принять решение, его чувства не имели значения. Они с Алиной заключили договор, но она не отвечала на его зов, а время поджимало. Это всё её вина! Она не должна была оставлять его! Ей пора понять, что за любой поступок приходится платить. Александр ударил кулаком по столу и поднялся со стула. Он принял решение.       Мужчина вышел из палатки и приказал опричникам оповестить командиров о том, что он ждёт их всех в своей палатке. Он собирается войти в Каньон и раз и навсегда покончить с этой проклятой войной.

***

      Александр стоял на краю своего стеклянного скифа, что вот-вот войдёт в непроглядную тьму Каньона, небо над ним расцветало кровавым рассветом. В мужчине не было трепета, только неумолимая решимость закончить многовековые распри и угнетение его народа. Ради этого он бы с радостью отдал свою жизнь. Или, в данном случае, тысячи других жизней, чтобы показать его врагам, что с ним нужно считаться.       — Всё готово, мой правитель, — подойдя к нему произнёс капитан Мельников.       — Хорошо, скажите шквальным надуть паруса. Мы отправляемся прямо в сердце Каньона, — ответил Александр, не отрывая взгляда от стены чистого мрака.       — Шквальные, за работу! Мы отправляемся, — послышался резкий бас Мельникова, и стеклянный скиф двинулся с места.       Чем ближе они подходили к Тенистому Каньону, тем сильнее он ощущал притяжение скверны. Тёмная магия звала его, требовала свою кровавую жертву, и сегодня Александр собирался насытить тёмную бездну сполна. Он расширит Каньон в трёх направлениях: на запад, чтобы осмелевшие сепаратисты не смели более даже помышлять об отделении, на север в сердце Фьерды, чтобы трусливые фьерданские псы наконец поняли своё место, и на юг в глубь Шухана для того, чтобы дать понять южным гадюкам, что с ним и его страной придётся считаться. Он им всем покажет на что он способен ради своего народа.       Мгновение, и скиф окутала тьма. Едва стоило лодке войти в Неморе, как тут же со всех сторон послышался трепет крыльев и яростный рёв волькр. Однако в Александре не было страха перед этими чудовищами, у него был припасён туз в рукаве, что мог с лёгкостью избавиться от них. Он поднял руки, и маленький шар света ожил в его руке. Вслед за ним загорелась и остальная часть скифа под влиянием люмии. Волькры завизжали, отступая в тень, но настойчиво продолжили кружить вокруг стеклянной лодки, выжидая своего часа. Сопровождающие его солдаты подняли винтовки, в то время как инферны зажгли в руках пламя. Александр поднял вторую руку, приказывая опустить оружие, ни к чему тратить столь необходимые патроны. Он сам разберётся с этими назойливыми тварями. С этими мыслями он закрыл глаза и призвал ничегой. Его вены наполнились льдом, вздулись и почернели. Мужчина стиснул зубы, когда, разрывая его внутренности на части, из него на волю вырвались три теневых демона.       «Прогоните этих тварей,» — мысленно приказал Александр. Ничегои оскалили на него зубы и яростно зашипели. Ты нам не хозяин. Ты слаб. Тогда он в противовес увеличил шар света в своих руках. Твари съёжились под влиянием света. «Вы подчиняетесь мне!» — Александр бросил на ничегой яростный взгляд. По его лицу и шее струился холодный пот, поддерживать свет удавалось с большим трудом, но мужчина отказывался уступать скверне. Он покажет этой силе, что он её полноправный хозяин. Ничегои рычали и шипели на него, но подчинились, в мгновение ока разорвав на части десятки волькр. Александр глушил в себе чувство вины, — эти твари когда-то были людьми, но из-за влияния скверны обратились плотоядными кровожадными тварями. Всё, что слишком долго находится в Каньоне становится его частью — чем-то извращённым, тёмным и злым. И это его величайшее творение, его наследие.       Скиф продолжал скользить по бесплодным пескам Каньона около получаса, пока Александр не приказал остановиться. Рядом находились руины, в которых он некогда прятал Гришей от возмездия Анастаса. Они на месте — Центр Каньона, место, где четыре сотни лет назад был образована кровоточащая рана Равки, и его величайшее оружие. Место, где покоится его прошлое.       — Солдаты, приготовьтесь, — Александр обернулся на своих верных людей. — Я не смогу использовать свет пока расширяю Каньон, поэтому вы должны обеспечить мне защиту пока я не закончу распространять кару на наших врагов. Приказ понятен?       — Так точно, сэр, — ответил хор голосов.       — Отлично. За Равку! — воскликнул Александр.       — За Равку! — раздался дружный ответ.       Мужчина раскинул руки и закрыл глаза, позволив скверне в нём ощутить родственную скверну, что некогда создала Тенистый Каньон. Усики тьмы устремились к нему, и свет погас. Волькры немедля атаковали, но его солдаты знали своё дело. Вспышки пламени и яростные порывы ветра летели мимо него, пули свистели в воздухе, пока его ничегои продолжали рвать на части любую тварь, что смела к нему приближаться. Он закрыл глаза и позволил тёмной магии наполнить его вены.       Тьма Каньона хранила воспоминания о его боли и ненависти, что он чувствовал в момент её сотворения. Александр желал отомстить солдатам Анастаса, что убили его возлюбленную и окропили свои руки кровью его народа, всем сердцем желал покарать лживого Царя, что посмел отдать приказ о начале новых гонений его народа, и рассчитаться с предателями-равкианцами, что поддержали оклеветавшего его Ланцова. Скверна исполнила его волю, расколов страну на части, что привело к тысячам смертей в последствии. Он жалел лишь о том, что из-за лжи матери не имел возможности обрушить мощь Каньона на врагов столетия назад. Тогда не было бы потеряно столько жизней его народа, тогда Александр давно бы правил Равкой, вероятно, даже всем континентом, если не всем миром. Никто не посмел бы встать на его пути, а Алина была бы его королевой, правящей бок о бок с ним. Он был бы Богом этого мира. Его глаза вновь заволокла знакомая пелена тьмы, и улыбка пересекла его лицо, когда он вдохнул ледяной, наполненный тёмной магией, воздух полной грудью.       Александр махнул правой рукой и послал мрак в сторону Фьерды, махнул левой и отправил смерть в сторону Шухана, а затем свёл ладони и повелел Каньону двинуться в сторону Западной Равки. Каньон вздрогнул и зарычал, словно разбуженный от многовековой спячки медведь, и ринулся завоёвывать новые территории. Он чувствовал, как скверна поглощает всю жизнь, что попала во владения Каньона: леса, горы, степи — всё исчезло в одночасье. Он слышал отчаянные крики людей, которые либо стали жертвами волькр, либо сами, под влиянием тёмной магии, обратились искажёнными злобными тварями, ощущал во рту едкий вкус крови, чувствовал, как в воздухе витает запах смерти. Никому, кто попал под влияние Каньона, не было пощады. Это было его правосудие, обагрённое кровью тысяч невинных. Ему не было их жаль, он не испытывал угрызений совести принося кучку смертных в жертву, он делал это ради всех Гришей, ради Равки. Его страна и его народ познают истинный мир, неважно сколько душ будет загублено в процессе. Он отдаст их все, включая свою собственную.       Остановить бедствие, однако, было намного сложнее, чем направить его, скверна яростно сопротивлялась, жадная до крови и смерти. Когда Александр повелел тьме Каньона вернуться обратно в исходные границы, он почувствовал, как тёмная магия пытается поглотить его. Подобно дикому зверю, она разрывала его изнутри, холод пронизывал всё его существо, но мужчина продолжал отчаянно сопротивляться. Струйка чёрной как смоль крови скатилась с его носа, он упал на колени и взвыл от боли. Вокруг слышались звуки битвы его солдат со всё прибывающей стаей волькр: крики раненных и умирающих, грохот орудий, резкие порывы ветра и всплески огня. Его люди боролись, чтобы защитить его, и он тоже должен был бороться.       Опершись рукой, Александр медленно поднялся на неустойчивые ноги. Он свёл ладони и призвал свет. Мужчина стиснул зубы от боли, ему казалось, что его разрывают на части изнутри, но он не сдавался. Маленькая искорка света осветила пространство, и лодка под воздействием люмии засветилась. Волькры взвыли и отпрянули, но сдаваться явно не собирались, намереваясь в этот раз разорвать его на части. Александр зажмурился и заставил себя расширить сферу света, заставив волкр бежать, спасая свои жизни.       Он почувствовал жар в его сердцевине, что постепенно расходился по всему его телу, и тогда мужчина вновь увидел его. Перед ним на краю скифа стоял Волк в своём истинном зверином обличие. Алые очи неотрывно смотрели на него. Александр ощутил, как всё внутри него сжимается от ужаса. Он взглянул на свои руки — они снова обратились массивными чёрными лапами. В попытке бороться с процессом обращения, Александр ослабил шар света. Его тело вернуло человеческий облик, и Волк исчез. Мужчина облегчённо выдохнул.       — Мой правитель, вы в порядке? — подойдя к нему спросил Мельников.       — Всё хорошо, — ответил Александр, не отрывая взгляда от искры света, в страхе, что она в любой момент может погаснуть, — прикажите шквальным разворачиваться, мы закончили.       — Как прикажете, — капитан поклонился ему и поспешил исполнить приказ.       Через несколько мгновений скиф двинулся с места и начал разворачиваться. Они возвращались в Крибирск, закончив начатое, но ему не было радостно. Отнюдь. Его терзали страхи и опасения. Александру предстояло ещё много работы, прежде чем его мечта осуществится, и Гриши вместе с Равкой обретут долгожданный мир, но сегодня был сделан ещё один шаг. Пока существует Каньон ни один враг Равки не рискнёт встать на его пути, он это доказал. Однако же он не может больше так рисковать. Пока он сам не научится контролировать свет, не обращаясь монстром, ему необходима Алина на его стороне и необходима как можно скорее.       Они продолжили путь. Лодка на всех парах неслась по пескам Каньона, он приказал ускориться из страха, что свет в его руках может в любой момент погаснуть. Александр знал, что это вот-вот может случиться, силы света были нестабильны, пользуясь ими он достигал своих нынешних лимитов, а дальше он начинал превращаться в… Мужчина покачал головой, не желая об этом думать. Его зрение размылось, холод овладевал каждой частичкой его существа, силы покидали его. Нужно продержаться ещё немного. Совсем чуть-чуть. Волькры, будто чувствуя, как он слабеет, начали подлетать ближе к лодке, кружа вокруг, словно голодные стервятники. Александр из последних сил старался поддерживать искру света, но всё было тщетно. Солнце в его руках стремительно угасало, вместе с ним самим.       — Солдаты, будьте готовы защищаться, — приказал он из последних сил. — Свет ослабевает, я не уверен, что смогу удерживать его остаток пути. Я рассчитываю на вас.       — Потерпите ещё немного, Мой Царь, мы на пятой отметке, осталось совсем немного, — сказал один из шквальных, увеличивая поток ветра.       Александр старался как мог, но он не мог бороться против своей природы и против скверны одновременно — это была проигрышная битва. И без того маленький шар света уменьшался прямо на глазах, и вместе с ним уменьшалась способность люмии отпугивать волькр. Вновь послышались выстрелы, во тьме засияли вспышки пламени — инферны и солдаты старались отпугнуть волькр, в то время как шквальные пытались выйти за пределы своих возможностей, надувая паруса скифа. И вот когда миниатюрное солнце в его руках стало размером с пятирублёвую монету, они с боем вырвались из тьмы Каньона. Александр вздохнул с облегчением и упал на палубу без чувств.

***

      Александр медленно открыл глаза. Его окружала бескрайняя пустыня, он чувствовал как рассыпается песок под ним. Мужчина медленно поднялся и осмотрелся. Вдалеке виднелся силуэт мальчика из его видения. Он сидел на земле и, казалось, смотрел в никуда, его белоснежные волосы колыхались на ветру. Александр осторожно подошёл к нему.       — Где мы? И кто ты? — спросил он, встав позади мальчика.       Но ребёнок его не слышал, продолжая смотреть на тёмное небо. Мужчина посмотрел на небеса, но они были не такими, как он привык, они казались… мрачнее. Целые созвездия пропали с небосвода, понял он присмотревшись.       — То, что ты сделал… Действия, которые ты сегодня совершил это начало конца… — мальчик обернулся к нему, в его золотисто-карих глазах застыли слёзы печали. — Скверна поглотит тебя, теперь это неизбежно.       Александр отпрянул в ужасе. О чём говорил этот ребёнок? Скверна поглотит его? Что это должно означать? Он умрёт или случится нечто худшее?       — Кто ты? — спросил мужчина.       Мальчик что-то сказал, но его голос утонул в жутком вое ветра.

***

      Он проснулся в своей палатке в Крибирске, за ним присматривала Людмила, а рядом с его кроватью стоял Иван, выглядя ещё более угрюмо, чем обычно. Александр попытался подняться, но его тело будто бы весило тонну, лихорадка вновь усилилась, а глаза заволокло тёмной пеленой. Ему нужна была Алина, только её свет мог исцелить его.       — Сколько времени я спал? — спросил он, помассировав глазницы, в тщетной попытке снять головную боль.       — Трое суток, Мой Царь, — безрадостно ответила целительница.       — Оставьте нас, пожалуйста, — даже не обернувшись к ней, произнёс Иван, взгляд его был мрачнее тучи.       — Но состояние Царя… — воспротивилась Людмила, уперев руки в боки.       — Иди, Людмила, со мной всё будет в порядке, — махнул на неё рукой Александр, не отрывая взгляда от своего заместителя.       — Как прикажете, мой правитель, — женщина поклонилась ему и покорно вышла из палатки. Они с его заместителем остались наедине.       — Вы снова использовали скверну. Вы натравили Каньон на наших врагов, не думая о последствиях, — упрекнул его сердцебит, скрестив руки на груди.       — Я сделал то, что должен был, и я много думал о последствиях. Я показал нашим врагам, что с нами придётся считаться, никто больше не посмеет покушаться на наши границы или строить нам козни, — Александр нахмурился. Ему не нравилось, что его отчитывали словно маленького ребёнка. Он прекрасно понимал, что сделал и какие будут последствия, ему не нужны нравоучения от какого-то смертного, пускай Иван и был его приближенным человеком.       — Вы чуть не умерли. Снова, — его заместитель опустил голову, а затем спросил. — Зачем так рисковать? Есть более безопасные способы справиться с нашими врагами.       — Какие? — невесело усмехнулся Александр. — Которые приведут к ещё тысячам смертей наших людей? — Каньон был лучшим решением, что у них было, и Иван это прекрасно знал.       — Но если вы умрёте, то жертв будет ещё больше! — воскликнул Иван, выглядя разъярённым как никогда.       — Я всё ещё жив, — Александр скрестил руки на груди.       — Если вы продолжите в том же духе, то ненадолго! — сердцебит сжал руки в кулаки, вся его поза источала гнев. Затем, однако, он выдохнул и, сникнув, тихо проговорил, — Александр, — Александр на мгновение удивился звучанию своего имени из уст Ивана, но потом вспомнил, что доверил своему заместителю своё истинное имя в тот момент, когда передал ему письмо Алины, — ты мой друг, и я не хочу тебя потерять. Не после… — Иван зажмурился, а затем спрятал лицо за ладонью и отвернулся.       — Фёдор? — догадался Александр. — Он?..       — Он мёртв, — его заместитель понурил плечи, выглядя таким усталым и измученным, его голос казался мёртвым. — Я опознал тело.       — Мне жаль, — Александр стыдливо опустил взгляд в пол. Испытывая гнев из-за побега Алины, он был готов бросить Фёдора на произвол судьбы, не беря во внимание то, как это отразится на его заместителе. Иван в этот самый момент выглядел таким измученным и несчастным, каким он не видел его за все двадцать лет его службы. Как будто что-то внутри него умерло. И это понятно, — что бы чувствовал сам Александр, если бы Алина умерла? Он не хотел об этом думать. Но его верный сердцебит был разбит в эту самую минуту, и это была полностью его вина.       — Мой прави… — Иван осёкся, но затем продолжил, — Александр, я должен передать тебе послание от монархистов, которое они доставили вместе с трупом Фёдора, — он достал из кармана аккуратно завёрнутую бумагу.       — Что за послание? — Александр прищурился. Что нужно этим крысам?       — Лучше, если ты увидишь его сам, — Иван передал в его руки свёрток с печатью Ланцовых.       Александр развернул бумагу и прочитал послание. Затем сделал это ещё раз. И ещё. Само послание не содержало какой-то полезной информации — это было объявление войны. Но то, кем оно было подписано, разбудило в нём такую ярость, какую он не чувствовал веками. Его глаза заволокла тьма, он смял бумагу и оскалил зубы. Как она посмела?       — Иван, я хочу, чтобы ты подготовил отряд, мы выдвинемся сегодня же, — сквозь стиснутые зубы процедил он.       — Куда? — спросил его заместитель, вероятно, уже догадавшись о его ответе.       — В Керамзин, — холодно ответил Александр, и его слова звучали как смертный приговор.       Иван вздрогнул.