Часть 5.2

***

      Он доедал свое рагу, вытирая внутреннюю поверхность миски куском хлеба, когда один из стражников привел к нему архимейстера. На нем была маска из желтого золота, жезл и кольцо, обозначающее его статус.       — Король Деймон, меня послала Цитадель для переговоров с вами. — Он снял маску. Он был мужчиной лет шестидесяти, и на его лице можно было подтвердить возраст. Его некогда серебристо-золотистые волосы теперь поблекли до бледно-серого цвета, хотя при определенном освещении они сохраняют намек на свой прежний блеск. На лбу и вокруг глаз пролегли глубокие морщины, а глаза стали бледно-сиреневыми.       — Вейгон Таргариен. — Он сказал это просто и улыбнулся, когда глаза мужчины расширились от удивления. — Садись, дядя, и расскажи мне, чего от меня хотели серые крысы? — Пожилой мужчина вздохнул и сел напротив него.       — Сенешаль и Конклав призывают тебя искать мирное решение эскалации в Староместе. Они просят передать что устранение Хайтауэров грозит нарушить хрупкий баланс сил в Просторе, и такое безрассудное поведение может ввергнуть королевство в хаос.       — И что же вы хотите мне сказать? — Пожилой мужчина достал из кармана пергамент и протянул ему. Это был список имен.

Сенешаль Харлан

архимейстер Уолгрейв

архимейстер Теобальд

Мейстер Ваулл

Мейстер Освин

Мейстер Эмерик

Помощник Виллема

Помощник Лукас

Помощник Орин

Старший септон Аллард

Септон Элдон

Септа Бетани

Септон Освин

Септа Гвинет

Септон Мартин

Септа Элара

Септон Седрик

Септа Розалин

Септон Мартин

Септон Дюрран

Септа Эллин

Септа Лира

      — Что это? — спросил он, не дочитав до конца.       — Список людей из Цитадели и Веры, которые работали вместе, чтобы низвергнуть дом Таргариенов, — на этот раз Вейгон его очень шокировал. — Мне потребовалось почти сорок лет, но я смог наконец закончить список. У меня есть и другой список, включающий мейстеров, служащих в замках, которым дают указания, кого спасать, а кого нет. — Он посмотрел на лорда Тарли. — Ваша мать родила двух дочерей и сына, но умерла от родильной горячки через несколько дней после вашего рождения. Цитадель не хотела что бы у Тарли было больше сыновей, которые могли бы бросить вызов Хайтауэрам в Просторе. У меня есть копии их переписки. Оригинал находится в хранилище в Цитадели. — Лорд Тарли побледнел, затем покраснел от гнева.       — Это слишком немыслимо, чтобы поверить в это, дядя.       — У моих родителей было тринадцать детей, и большинство из них умерли раньше моих родителей. Особенно жестокая судьба была у женщин. Дочери Алиссаны были особенно плодовиты, как и их мать. — Он крепко сжал в руках деревянную чашу: его мать, принцесса Алисса родила троих сыновей, прежде чем умерла. У Эйммы не было проблем с зачатием, но большинство ее беременностей были неудачными, пока она находилась под опекой мейстеров. У его тети Сейры было много детей в Эссосе. Алисента Хайтауэр родила трех сыновей и дочь. Если то, что говорит дядя Вейгон, правда…       Подняв голову, он увидел, что лорды окружили телегу, которую его дядя Вейгон привез с собой, полную книг. В каждой книге значилось имя знатного дома Простора, и Деймон чувствовал, как лорды с нетерпением перелистывают страницы, отыскивая свои имена или имена своих близких.       Проклятие лорда Бисбери эхом прокатилось по двору, за ним последовала клятва лорда Костейна. По мере того как все новые лорды присоединялись к схватке, лагерь наполнялся какофонией голосов, каждый из которых выражал недоверие и возмущение. Потрясенные возгласы и ропот недовольства прокатились по толпе, когда лорды раскрыли проклятые истины, скрытые на страницах книг. Лорд Тарли подал ему книгу, на обложке которой жирными буквами было написано «Таргариен». Когда он перелистывал страницы, его сердце замирало от откровений, содержащихся в ней. Цитадель манипулировала здоровьем его предков, искажала данные им советы и даже прибегала к откровенным убийствам, чтобы удержать власть над Семью королевствами. Наблюдая за тем, как лорды размышляют о последствиях предательства Цитадели, он осознавал всю серьезность ситуации. Гнев пылал в нем, когда он осознал масштабы предательства, которому подверглась его семья.       — Тебе придется пойти со мной после того, как мы закончим здесь дядя, - сказал он.       — Не все в Цитадели знают, чем занимается их верхушка. Я не позволю тебе сжигать вековые знания и невинных людей только для того, чтобы удовлетворить свою жажду крови! — воскликнул пожилой мужчина.       — Думаешь, люди примут тебя обратно, раз ты выдал все их секреты? Может, они и не сообщники и помощники, но они все равно часть братства, которое ты предал. Они воткнут тебе нож в спину в течение двух недель после того, как я уйду.       — Я прожил достаточно долго и сделал то, что поручил мне отец. Я лишь сожалею, что мне потребовалось столько времени, чтобы найти конкретные доказательства. — Он раздраженно посмотрел на мужчину. Таргариенское высокомерие очень заметно в нем.       — Мы с королевой будем нуждаться в ваших советах. Нам и так трудно доверять людям, а с этим новым предательством… -он разочарованно покачал головой.       — Вы можете доверять мейстеру на Драконьем Камне, он не пользуется здесь популярностью, потому что слишком увлечен магическими искусствами. Вот почему, несмотря на то что он был лучшим в своем классе, его отправили в мрачный замок.       — Я знаю, что этот человек проглотил все книги в библиотеке, как только он туда попал. - Он улыбнулся, но затем посмотрел на дядю. — В нас течет кровь дракона, дядя, ты давно не был в гнезде. Думаю, пришло время тебе вернуться.       — Все, кого я знал, мертвы. Теперь мой дом — Цитадель.       — У меня есть дневники Висеньи.       Пауза.       — Дневники? Не один? — Он ухмыльнулся и хихикнул бы, если бы это не было так неприлично.       — Эйгона и Рейнис тоже. А также Дейнис Мечтательницы. Это было более удручающе чтиво.       — Ты шутишь!       — Я бы никогда!       — Ты дашь мне беспрепятственный доступ?       — Пока ты на Драконьем Камне. Рейнира не даст разрешения на вывоз дневников из замка. И тебе придется перевести их, большинство написано валирийскими глифами.       Старший попросил дать ему время подумать. Он не разрешил ему вернуться в Цитадель, чтобы еще один Таргариен не пал от ножа мстительных людишек, но он знал, что достаточно приманил его, чтобы тот принял его предложение. Его дядя уже стар, он достаточно долго служил своей пастве. Пришло время ему вернуться к своей крови, где ему окажут должное уважение и заботу. Надеюсь, его дети примут его, он не сомневается, что они будут радоваться тому, что у них появился еще один член семьи, который будет рассказывать им истории о Валирии, но он не думал, что у дяди Вейгона хватит терпения возиться с маленькими детьми.       Он велел одному из своих временных оруженосцев положить в палатку еще одну подстилку из сена для его дяди и ушел, оставив людей разбираться, какая трагедия постигла их Дома по приказу Цитадели. Он попросил стражников передать простым людям, чтобы они внесли эти имена в список тех, на кого они охотятся, и люди с новым рвением принялись за поиски.

***

      На следующий день Деймон Таргариен стоял на возвышении в самом центре площади Цитадели, окидывая взглядом собравшихся людей. Выражение его лица было суровым, а глаза пылали целеустремленностью, ведь он ожидал прибытия Хайтауэров. Над Розовыми воротами расположился Караксес, критически осматривая окрестности. Мгновением позже крики, насмешки и шарканье ног возвестили о приближении захваченных Хайтауэров. Лорд Хоберт Хайтауэр, некогда гордый и царственный, теперь выглядел изможденным и окровавленным, его одежда была порвана, а лицо изуродовано порезами и синяками. Рядом с ним стражники грубо повалили на землю его наследника Ормунда Хайтауэра, на его теле были видны следы битвы — свидетельство ожесточенной борьбы, которая произошла накануне.       На лице Ормунда застыла маска боли, он нахмурил брови, пытаясь подняться на ноги. Его губа была рассечена, кровь стекала по подбородку, а один глаз распух от жестокого удара. Его одежда была разорвана, открывая глубокие порезы, в которых виднелась белая кость — свидетельство жестокого боя, который он выдержал.       Лионель Хайтауэр, его старший сын, стоял рядом с отцом, прижимая руку к груди в импровизированной перевязи. Кость была сломана и торчала под неестественным углом, а кровь просачивалась сквозь ткань рубашки, где рана была наспех перевязана. Мартин и Гармунд, младшие сыновья Ормунда, были не лучше. Мартин держался за бок и корчился от боли: кровь запятнала его одежду — глубокая рана от меча или топора изрезала его плоть. У Гармунда, лицо которого было бледным и осунувшимся, на груди зияла колотая рана, дерево жестоко торчало из плоти, словно смертельный кинжал. Он с трудом делал вдох. Бетани Хайтауэр, единственная дочь Ормунда, была лишена платья и облачена в мешковину. Ее некогда прекрасная фигура теперь была изуродована синяками и царапинами. На ее шее виднелись следы борьбы: темный синяк опоясывал горло, где кто-то пытался сорвать с нее ожерелье.       Когда Хайтауэров привели к нему, челюсти Деймона сжались от ярости. Вид их избитых тел служил мрачным напоминанием о том, какой ценой достается война: разбитые жизни и семьи, разорванные на части бесконечным циклом насилия, который затеяла эта семья. Пока эти люди томились в своей башне, Королевские земли выглядели так, словно кто-то опустил на землю гигантский пылающий меч. Кристон Коль сжег Росби, Сумеречный дол и Грачиный приют, пытаясь подчинить себе лордов, пообещавших Рейнире свою поддержку. Западные лорды расправились с лордом Тристаном Вэнсом и его людьми и сожгли целые деревни в Речных землях после того, как переправились через Красную развилку.       За избитыми фигурами Хайтауэров стояла еще одна группа людей, связь которых с благородным семейством была очевидна. Сир Гунтер Хайтауэр, кузен Ормунда и мастер над оружием Хайтауэров, стоял среди них, его некогда гордая фигура теперь уменьшилась из-за сломанных рук. Обе конечности безвольно свисали по бокам, вывернутые под неестественными углами, ставшие бесполезными из-за жестокости, с которой простые люди одолели его. Рядом с сиром Гунтером прижались друг к другу два оруженосца — мальчики четырнадцати именин, их лица были перепачканы грязью и слезами, а юные тела покрыты синяками и кровоточили от охватившего их насилия.       Среди них стоял септон, известный как бастард Хоберта, Мартин Флауэрс. Несмотря на облачение септона, он носил следы битвы: его мантия была порвана и испачкана кровью, а руки дрожали от страха и неповиновения. Позади них в торжественном молчании стояла шеренга архимейстеров, мейстеров, помощников, септонов и септ, с мрачным выражением лица наблюдавших за последствиями конфликта. Среди них шептались о трагической гибели сенешаля — жертвы хаоса, разразившегося в Цитадели. Поговаривали, что в хаосе один из простых людей толкнул его, и он, кувыркаясь, спустился по лестнице и безвременно погиб. Простые люди, одетые в рваные одежды с изможденными лицами, терпеливо и в то же время с опаской ждали, устремив взгляды на возвышающуюся над ними фигуру короля Деймона и время от времени оглядываясь на громадную фигуру Караксеса позади них. Пока они ждали, по толпе пронесся ропот недовольства, хор голосов возвысился в отвращении и возмущении. Выкрики имен Хайтауэров смешивались с проклятиями и обвинениями, каждое слово было пропитано горечью и негодованием.       Но среди этого шума слышалось отчаяние — мольба о пощаде, крик о справедливости. Простые люди слишком хорошо знали цену восстания, цену, заплаченную кровью и слезами. Их не волновали ни возвышенные амбиции знати, ни борьба за власть, разрывающая ткань их жизни. Все, что они искали, — это обещание мира, возможность восстановить утраченное.       Он дал лорду Алану Тарли прочитать некоторые из записок, которые были извлечены из потайной ячейки в комнате Сенешаля. Он прочел записку сенешаля и покойного мейстера Рогового холма о том, что покойной леди Тарли не оказали должного ухода после рождения сына, чтобы в их доме не было слишком много сыновей Тарли. Они опасаются, что дом с сильной воинской доблестью станет только сильнее, если у него будет больше сыновей.       Сестра лорда Эдмунда Эмброуза подверглась нападению помощника, когда она осмелилась спросить совета мейстера по вопросам здоровья и лечения, а также управления их Домом. Лорд Эдмунд больше склонялся к советам своей умной сестры, поэтому нападение было спланировано, а преступник был благословлен и спасен своим положением в Вере. В итоге леди покончила с собой из-за травмы и унижения.       В доме Лейгудов мейстер нарушил клятву нейтралитета и вступил в тайный сговор с враждующими фракциями, чтобы подорвать авторитет семьи. Его махинации привели к внутренним раздорам и конфликтам, разорвав единство семьи сделал их открытыми для внешней угрозы.       В Доме Редвин был случай, когда законного наследника лорда обменяли на малыша сестры мейстера, вмешавшейся в их родословную. Настоящий наследник вырос в гавани и умер от лихорадки десять лет назад.       Когда эти темные истины стали известны, и благородные дома Простора, и простые люди в ужасе отпрянули, их доверие к Цитадели было разрушено до основания. И хотя они жаждали возмездия за несправедливость, допущенную по отношению к ним, им было известно, что в древнем учреждении глубоко заросли коррупции, грозящие заманить в ловушку всех, кто осмелится бросить вызов его власти.       Цитадель была не одинока в своем злоупотреблении властью. Вера сделала гораздо больше.       Лорд Тарли продолжал свои рассказ. После злополучной связи сира Бракстера Бисбери с принцессой Сейрой Вера предложила семье помилование, за которое пришлось заплатить немалую цену. В обмен на отпущение грехов Бисбери были вынуждены отдать в септу огромную сумму золотом, фактически купив снисходительную плату за свой грех. Непомерная плата на долгие годы обрекла семью на нищету, опустошив их казну и подмочив некогда прославленную репутацию.       Из дома Эшфорд приходили письма о септе, которая пользовалась своим влиянием со злобой и жестокостью. Задавшись целью дать утешение и наставление младшим членам семьи, она вместо этого злоупотребляла своим положением, подвергая их суровой и неумолимой дисциплине. Под ее опекой страдали невинные дети дома Эшфорд, их дух рушился под тяжестью ее непреклонного осуждения и презрения.       Когда после долгих лет брака леди Эпплтон не смогла зачать наследника, в рядах благородного семейства поползли подозрения и сомнения. Отчаявшись найти наследника, чтобы закрепить свой род, они обратились за помощью к септонам и септам Веры. Но за закрытыми дверями замка септон таил в себе темные желания и извращенные амбиции. Используя уязвимость леди Эпплтон и ее мужа, он манипулировал их страхами и неуверенностью в своих силах. Под видом совершения священных обрядов и благословений он нарушал неприкосновенность их брачного ложа, снова и снова навязывая себя леди Эпплтон. С каждым жестоким нападением семя септона пускало корни в чреве леди, и со временем она родила ему детей, чья истинная родословная до сегодняшнего дня остается окутанной тайной и обманом.       Голос лорда Тарли прорезал напряженную атмосферу, словно острый клинок, его слова несли в себе груз многовекового разочарования и негодования. Когда он обратился к собравшимся лордам и рыцарям, в его тоне прозвучала ярость, грозившая вот-вот закипеть       — Мейстеры и верховные септоны прошлых лет, — начал лорд Тарли, его голос звучал властно, — записали это предательство в свою черную книгу, добавляя с годами новые проступки, не боясь быть пойманными. — Его слова повисли в воздухе, и каждый слог стал обвинительным приговором коррупции, которая гноилась в залах Цитадели и Септы на протяжении многих поколений. — Они словно упивались осознанием того, что их проступки останутся безнаказанными, — продолжал лорд Тарли, и в его голосе звучала горечь. Их высокомерие не знало границ, их действиями двигало чувство безнаказанности, которое позволяло им без последствий нападать на невинных и уязвимых. — Пока он говорил, лорд Тарли окинул взглядом собравшихся, его глаза горели праведным гневом. — Но их грехи не остались незамеченными и не останутся безнаказанными! — заявил он, и в его голосе зазвучала убежденность. — Мы не успокоимся, пока виновные в этих чудовищных преступлениях не предстанут перед судом и пока честь Простора не будет восстановлена! И это была лишь малая часть для Домов Простора. С более могущественными Домами поступали еще хуже, чтобы держать их силу в узде.       Ропот недовольства среди простых людей перерос в какофонию голосов, их гнев стал ощутимым, когда они в унисон подняли свои голоса, требуя справедливости за несправедливость, допущенную по отношению к ним мейстерами и септоном. Мать с глазами, полными слез, вышла вперед, ее голос дрожал от горя и ярости.       — Мой малыш умер, потому что я не смогла заплатить мейстерам столько, сколько они просили за его исцеление, — кричала она, и ее слова эхом разносились по толпе. — Они больше заботились о своем золоте, чем о жизни моего ребенка!       К хору недовольства присоединилась полнотелая мадам с раскрасневшимся от гнева лицом.       — Они продают свой лунный чай в бордели, чтобы получить прибыль, — прорычала она, сжимая кулаки в праведном негодовании. — И берут с нас непомерную плату даже за самые простые процедуры. Это позор!       Следом выступил изможденный фермер, его обветренное лицо было изрезано разочарованием.       — Септоны ничем не лучше, — заявил он, и в его голосе прозвучала горечь. — Они отказываются платить за услуги, которые получают, и при этом ждут от нас щедрой десятины в свою казну. Они больше заботятся о собственном комфорте, чем о благосостоянии народа.       Когда голоса простых людей возвысились в гневе и разочаровании, лорды и рыцари обменялись тревожными взглядами, осознав глубину недовольства, которое кипело под поверхностью. Мейстеры и септоны стали символами угнетения и эксплуатации в глазах простого народа, их действия подпитывали растущую волну недовольства, которая грозила перерасти в открытое восстание. Деймон обратился к собравшейся толпе голосом, подобным грому, и его слова разнеслись по всей площади.       — Узрите плоды своего безрассудства! — заявил он, жестом указывая на захваченных       Хайтауэров. — Такова цена восстания — кровопролитие, страдания, потери. Пусть их судьба послужит предупреждением всем, кто осмелится бросить вызов королеве Рейнире! Отныне каждое предательство будет встречено огнем и кровью.       И когда простые люди закричали в знак согласия, Деймон понял, что семена страха посеяны, и никто больше не посмеет оспаривать власть его королевы. Когда солнце опустилось за горизонт, отбрасывая длинные тени на площадь, король Деймон встал в центре, его присутствие было властным и непоколебимым. Вокруг него стояли лорды Простора, их лица были полны мрачной решимости в ожидании его приказа. Он позволил лордам Простора отрубить головы членам Веры и Цитадели. По одному кивку короля Деймона палачи вышли вперед, их топоры сверкали в угасающем свете. Членов Веры и Цитадели со связанными руками и бледными от страха лицами вели вперед — наступали их последние мгновения.       Один за другим палачи взмахивали своими топорами, и по площади разносилось эхо от удара стали о плоть. Он видит, как они бормочут имена каждой семьи, которую обидели эти старики. Кровь брызнула на булыжники, окрасив землю в багровый цвет, когда головы виновных покатились к ногам собравшихся людей. Он с удовольствием обезглавил всех Хайтауэров до единого. Когда он взглянул на лица давних врагов своей семьи, король Деймон почувствовал, как его захлестывает гнев и обида. Именно эти люди предали дом Таргариенов и вместе с мейстером и Верой привели его семью к гибели. Хайтауэры приложили руку к каждой трагедии, постигшей его дом, весь их род погряз в предательстве, и они не заслуживали ни пощады, ни пощады. Сняв с них головы, король Деймон приказал положить их в ящики с солью и специями, чтобы он мог преподнести их в подарок своей жене. Она захочет выставить их на всеобщее обозрение в Королевской Гавани. Что же касается их тел, то он приказал оставить их драконам, чтобы их плоть была сожжена огнем и яростью.       Он приказал людям разграбить Высокую башню и забрать их золото и богатства. Он не осмелился войти в их проклятую башню и остался в шатре с лордами, пока они перебирали многочисленные свидетельства преступления стариков. Лорд Тарли привел помощников, чтобы те помогли им сделать копии каждой книги. Одну он хотел отправить королеве Рейнире, чтобы она сама могла прочесть о предательстве Староместа, а по одной копии он хотел разослать по всем Домам. Слишком много необъяснимых несчастий, постигших лордов Королевств, можно свалить на ноги этих вырожденцев, и он сказал, что они заслуживают того, чтобы знать, в чем дело. Им потребовалось пять дней с помощью полусотни помощников и мейстера, чтобы составить полный список.       За это время половина награбленного в башне была помещена на захваченную королем Деймоном галеру, которая доставит архимейстера на Драконий Камень. Он завладел мечом из валирийской стали «Бдительность», которым владел Ормунд Хайтауэр. Он станет хорошим подарком для принца Драконьего Камня после того как он изменит эфес меча. Остальное он разделил между простыми людьми и лордами, которые помогли ему избавиться от Хайтауэров. Он назначил лорда Алана Бисбери временным лордом Староместа, пока Рейнира не найдет нового.       Он попросил лордов Роуэна и Тома Флауэрса стать сопровождающими и доставить архимейстера на Драконий Камень. Он бы сопровождал свой корабль, если бы не тревожное письмо, найденное в комнате Сенешаля, о армаде кораблей из Вольных Городов, которая направляется в Дрифтмарк и Драконий Камень. План состоял в том, чтобы забрать одного из его детей в Лис, а другого — в Королевскую Гавань в качестве заложников. Остальных детей было приказано убить. Он проклял Отто Хайтауэра за то, что тот вступил в сговор с врагами королевства, лишь бы увидеть свою проклятую кровь на Троне. Он поговорил с дядей Вейгоном, дав ему небольшую книгу о валирийских ритуалах, чтобы тот хоть что-то понял, что его ждет на Драконьем Камне, и не передумал остаться и умереть в Цитадели.       Он призвал своих драконов и взмыл в небо, молясь Четырнадцати, чтобы он не опоздал. Когда он взлетел, неотложные дела погнали его вперед. Драконий камень манил, и он не мог позволить себе задерживаться. Горький мост, замок Касвеллов, предложил ему лишь краткую передышку, одну ночь отдыха, после чего он снова поднялся в небо, и мощные крылья его дракона стремительно понесли их к цели.       Когда они приблизились к знакомым водам, ведущим к его дому, Деймона встретило зрелище, наполнившее его яростью. Сотни кораблей загромождали Узкое море и Глотку, их намерения были безошибочны: захватить и убить его детей. Гнев закипал в нем яростным пламенем, грозящим поглотить его целиком. Деймон Таргариен издалека наблюдал за разворачивающимся перед ним зрелищем. Море бурлило, корабли Триархии со злым умыслом надвигались на Драконий камень. Но драконы дома Таргариенов уже спустились к ним, и их огненное дыхание превратило воды в водоворот разрушения.       Новейшие корабли приняли на себя основную тяжесть атаки: их деревянные корпуса вспыхнули огнем, когда огромные тела Сереброкрылой и Вермитора выпустили свою ярость. Смех Деймона эхом разносился по волнам, когда он наблюдал за разворачивающимся хаосом: пламя жадно лизало паруса и мачты вражеских кораблей. Каннибал присоединился к схватке, и могучий дракон выпустил поток пламени, который одним дыханием поглотил десять кораблей. От этого зрелища Деймон испытал дикое удовлетворение: он наслаждался кровавой бойней, и по его жилам струился первобытный трепет. Тем временем Караксес взмыл ввысь, его массивная фигура отбрасывала тень на море внизу. Стремительным движением он опустился вниз, и его когти пронзили мачты вражеских кораблей, отправив их обратно в воду. Деймон с удовлетворением наблюдал, как корабли разлетаются на куски, а их некогда величественные паруса превращаются в клочья.       Наблюдая за разворачивающимся внизу хаосом, Деймон почувствовал прилив адреналина. Это были его владения, его царство огня и крови. С каждым мгновением его уверенность росла, а вера в могущество дома Таргариенов становилась непоколебимой. Когда он осматривал окрестности, его глазам предстала Рейнира, восседающая на своей золотой леди Сиракс. Щеки ее были покрыты сажей, волосы растрепаны, но она излучала неземное величие, от которого у него перехватило дыхание. На ее губах плясали слова Дракарис — приказ обрушить ярость своего дракона на их врагов.       В этот миг Деймон с полной уверенностью понял, как на самом деле выглядит богиня Валирии. Она была не простой смертной, а существом из огня и крови, рожденной в горниле войны и сформированным пламенем невзгод. Ее присутствие внушало благоговение, она была силой природы, которая требовала уважения и почтения.       Когда Рейнира летела в бой, ее фигура вырисовывалась на фоне горящих кораблей и клубящегося дыма, она, казалось, преодолевала смертные ограничения, а ее золотая драконица была живым воплощением ее силы и мощи. Вместе они были неостановимой силой, маяком надежды для дома Таргариенов и всех, кто встал на защиту от их врагов. Деймон почувствовал прилив гордости, когда он увидел свою королеву во всем ее великолепии. Она была не просто правительницей, а возрожденной богиней, символом неукротимого духа их дома. Он видел, как она ведет их детей в бой, и знал, что победа уже близка. С Рейнирой рядом с ним нет ничего, чего бы они не смогли достичь.       — Кепа, ты вернулся! - воскликнула Бейла со спины Лунной плясуньи. Ее коса была полностью распущена, серебряные локоны развевались по ветру. Расчесывать ее потом будет сущим кошмаром. Караксес щелкнул челюстью, глядя на то, как младший дракон стремительно избегает его.       — И ты, и Джейс отправляйтесь в Высокий Прилив и отдохните там ночь, им нужна будет ваша защита в случае нового нападения, - крикнул он. Оба кивнули ему и приказали своим драконам лететь в сторону Дрифтмарка. К их отдыху добавится еще час. Он не хочет, чтобы они летели обратно на Драконий Камень, учитывая, какими усталыми они выглядят. Он сам завтра прилетит за ними. Он попросил Вермитора сопровождать его детей, и тот согласился, но не сразу, прежде чем направить свой огонь на него и Караксеса. Как и ожидалось, Сереброкрылая последовала за ним. Каннибал все еще развлекался тем, что сжигал корабли и спускался к воде, чтобы есть остатки людей, которым удалось спрыгнуть с кораблей. Он предупредил его, чтобы держаться тот подальше от Дрифтмарка.       Рейнира с улыбкой смотрела на него, и он широко улыбнулся ей, пока они возвращались на Драконий Камень. Он сразу же отстегнулся и успел подхватить жену, когда она спускалась с Сиракс. Он почувствовал, как она прижалась к нему, и крепче обхватил ее за талию. Пожалуй, это было самое тяжелое, что она делала за всю свою жизнь, не считая родов. Она не должна была находиться здесь, вынужденная сражаться с их врагами. Его королева, его любовь, заслуживала лишь комфорта и роскоши, огражденная от суровых реалий войны. Он поклялся защищать ее, чтобы она ни в чем не нуждалась. Он приручил еще двух драконов, обучил их детей — и все это в твердой надежде, что Рейнире никогда не придется столкнуться с трудностями, которые обрушились на их мир.       И все же она была здесь, летела в бой на спине дракона, ее лицо было полно решимости, но выдавало усталость, скрывавшуюся под поверхностью. Его душу разрывало от мысли, что она подвергается таким испытаниям, что она сталкивается с опасностями, которые таятся за пределами безопасного Драконьего Камня. Он будет сражаться с ней плечом к плечу, пока их враги не будут повержены, а в королевстве не восстановится мир. Он сделает все возможное, чтобы Рейнире больше никогда не пришлось столкнуться с подобными испытаниями, чтобы построить будущее, в котором она сможет царствовать в мире и процветании.       — Деймон… — всхлипывала она, прижимаясь к его груди, и он не мог ничего поделать, кроме как притянуть ее к себе еще крепче.       — Я здесь, прости, что так долго, но я здесь… — пробормотал он. И он поцеловал ее в макушку. Он хотел, чтобы так было всегда, только они в объятиях друг друга, никакой политики и войны между ними. Он поднял глаза: к ним спешила группа стражников, на их лицах были написаны паника и срочность, дыхание сбивалось на рваные вздохи. Деймон озабоченно нахмурил брови, наблюдая за приближением стражников. Что-то было не так, он чувствовал это по воздуху. Когда они приблизились, один из них шагнул вперед, и он заговорил дрожащим голосом.       — Моя королева, мой король, — начал стражник, его слова прерывались тяжелым дыханием, — произошло вторжение. Кто-то из убийц проник в замок.