Глава 2 — Я помогу тебе выбраться из этого кошмара

— Я надеюсь, что это комплимент, и я выгляжу как прекрасный сон, а не ночной кошмар, — улыбнулся незнакомец, протягивая руку. Ён какое-то время просто внимательно смотрела на него, пытаясь понять, спит она сейчас или всё-таки нет, и только после этого ухватилась за протянутую ей руку. — Почему ты подумала, что я тебе снюсь? — внезапно спросил он, помогая ей встать. — Потому что я головой повернутая, крыша потекла, шизофреник, вот это вот все, — пробурчала она. — Как-то не очень похоже, — спокойным голосом ответил он, — а в чем проявляются твои беды с головой? — Ты тут в психолога поиграть решил? — рыкнула она и только потом поняла, что злиться напрасно. Парень прокашлялся, указал девушке на дорогу и будто бы горделиво и торжественно произнес: — Я собираюсь проводить тебя до дома, ну а по дороге ты могла бы рассказать, что тебя беспокоит. Однако около минуты они шли в абсолютной тишине, если капли дождя бьющие по зонту можно было так назвать, а потом Ён задумалась о том, что идеями рассказать все человеку, с которым она никогда не встретится звучит весьма неплохо. — Это называется «синдром утраченной грани», — коротко сказала она. — Так его назвал психиатр, который обследовал меня. — Впервые слышу о таком… — протянул парень, стараясь держать зонт как можно ровнее. — Конечно, ты и не мог слышать это название, — Ён невольно улыбнулась и продолжила: — Его просто придумали, к сожалению, для моей болезни тебе названия… — Ты больна? — с нотками тревоги спросил он. — Доктор Пак называет это больным воображением, ну или синдромом утраченной грани. — Ён громко вздохнула. — Что-то вроде того, что я настолько сильно погрязла в своих пугающих фантазиях, что сломала стены между реальностью и воображением. На самом деле мне привычнее думать, что я больна, тогда это однажды пройдет, как и любая другая болезнь. — Ты так спокойно говоришь мне об этом… Ён улыбнулась, насколько искренне могла это сделать в такой ситуации и, только тогда заметила, что они подходят к её дому. — Ну вот и все, так как мы больше не встретимся, просто сотри из памяти все, что я тебе сказала, представь, что это был сон. — она наигранно расхохоталась, как очень плохой актёр, забывший свои реплики, но желающий выйти из ситуации хоть как-то. — Это твой дом? — удивленно сказал парень, смотря на двухэтажный дуплекс, на второй этаж которого можно было подняться только с этой стороны улицы. Ён закивала, а вот его лицо, сперва удивлённое, сменилось хитрющей, словно лисьей, улыбкой. Он указал ей жестом идти в дом, но не попрощался. Ён спорить не стала, просто пошла по ступеням, а он почему-то последовал за ней. Она напряглась всем телом, ускорив шаг, а вот парень совсем не торопился, просто поднимался следом. Когда Ён, буквально рывком заскочила наверх и, остановившись у левой двери, скрестила руки на груди, пытаясь хоть как-то создать угрожающий вид, который явно был курам на смех, она подумала что теперь это точно сон. Стоит ей зайти в квартиру и все исчезнет. И правда, кто бы стал говорить с ней. И пока Ён упорно собирала в своей голове все за и против, парень, что казался сном, медленно поднялся по ступенькам, но, внезапно, свернул направо, остановившись у соседней двери. — Чхве Сан, — коротко сказал он. — Что? — перестроила она — Имя моё, Чхве Сан, а твое? — он улыбнулся и эта улыбка оказалась слишком обезоруживающей. — Чхве Ён… Она замерла, а затем, в голове словно закрутились шестеренки и все встало на свои места, складываясь в единую картину. Она сдвинула брови и повернулась к Сану лицо. Внимательно осмотрев его с ног до головы, хотела было спросить: «Ты что, живёшь здесь?» Но он опередил её. — Так получается, что мы с тобой соседи. — Не может быть… — протянула Ён сомневающимся и, возможно, даже слегка надменным тоном. — Может, — уверенно сказал он, улыбаясь. — Не может! — громко фыркнула она. — Тут никогда никто не жил! Я живу здесь много лет и ни разу никто не заходил в эту дверь и не выходил из неё. — Ну тогда считай, что я тебе снюсь. Ну или думай, что хочешь, но я живу здесь, к твоему удивлению, тоже не мало лет. — Лжец! — буркнула она и поспешила зайти в дом. Мир, в котором все это время жила Ён пошатнулся именно в этот момент. В момент, когда она действительно засомневалась в том, на какой стороне грани она сейчас… — А что если это правда, что если это не сон? — прозвучало так громко, что Ён была готова поклясться, что сказала это вслух, а не про себя. Ураган вопросов накрыл её… Что если за стеной действительно живёт парень? Но, тогда почему он ни разу не появлялся? Почему не шумел? Разве у такого красавца нет друзей и отношений? Почему она никогда не слышала ничего за стеной? Почему всегда думала, что там никого нет? За вопросами приходили оправдания, а затем снова вопросы. Мысли одна за другой врывались в её голову, создавая ещё большую путаницу… Что если утром она проснется, а его там нет? Значит ли это тогда, что его вообще нет, или это значит, что он просто куда-то ушёл? Может ли это быть реальностью? И если да, то почему она видит его сейчас? Почему в таком случае она не знала, что там кто-то живёт? Дождь стучал по крыше, слыша этот звук она успокаивалась, потому что этот звук говорил, что она точно не спит. Просто потому что, если во сне шел дождь, он никогда не стучал по крыше, так что Ён сама для себя определила это явление как «якорь реальности». Сейчас, она надеялась, что это был знак того, что всё это время она находилась в реальности, а не во сне. Так устав от мыслей и переживаний о том, что же является реальным, а что нет, Ён отключилась также как и её севший телефон. Ей ничего не снилось, что довольно сильно ее удивило, впрочем кое-что ещё удивляло, оказывается она напрочь забыла о том, что сегодня выходной. Она работала каждый день, кроме воскресенья и это была договоренность с начальником. Все было просто: воскресенье — единственный день, когда Ён могла сходить домой. После смерти брата отец так сильно ненавидел ее, все время упрекая за то, что именно она стала причиной всего… Все, что происходило плохого в их семье, приписывалось ей, даже если это плохое происходило именно с ней… Смерть брата— ее вина. То изнасилование, которое она пережила в старшей школе и даже развод родителей — только её вина! Никто больше не виноват! К счастью хотя бы мама не была с ним согласна. ******* Каждое второе воскресенье месяца отца не было дома, а значит Ён могла навестить маму. Ее родители не были в браке уже много лет, но по-прежнему жили вместе. По правде говоря Ён всегда думала, что мама просто не может позволить себе бросить отца из-за чувства вины, что в тот день она не смогла встретить свою дочь и отправила за ней сына. Когда случилась авария, её брат только устроился на хорошую работу. Он был надеждой всей семьи Чхве, самый молодой нейрохирург в Корее, но все закончилось в тот же день. Она уже написала сообщение маме о том, что в пути, и вышла из дома. Когда Ён спускалась по ступеням, прошлое всплыло в её сознании.

***

— Ён! Угадай что? — спросил её брат, протягивая клубничное молоко. — Нет, давай сам рассказывай, моя думалка осталась в аудитории универа. Не брат выглядел довольно неплохо, и это замечали буквально все: высокий парень с резкими, но в то же время мягкими чертами лица, крупными, почти щенячьими карими глазами и пухлыми губами. Сейчас, он улыбался ей, как обычно, во все свои зубы, почти вприпрыжку подойдя к ней, и негромко шепнул: — А я теперь самый молодой нейрохирург Кореи. — Врёшь? — Нет! Ён взвизгнула от восторга. Мечта ее брата наконец-то сбылась, точнее, небольшая часть, но это все равно был восторг. Она сидела на пассажирском сидении, когда в машину влетел грузовик. Это было так быстро, что Ён даже не успела ничего понять.

***

Громко закричав, Ён присела на корточки, хватаясь за голову руками. — Брат! Братик! Брат! — она продолжала выкрикивать это, держась за голову. Позади нее открылась дверь, и оттуда выбежал сосед, чуть было не рухнув, споткнувшись о порог, он подбежал к ней. — Ты в порядке? — он спустился и присел перед ней на корточки, пытаясь успокоить ее, но она продолжала кричать и плакать. — Чхве Ён, возьми себя в руки. Что случилось? Тебе нужен врач? — он пытался хоть как-то достучаться до неё. Она внезапно перестала плакать и обняла его, утыкаясь лицом в его грудь. — Ну-ну, тише, не надо плакать, я здесь, все хорошо, — мягко и негромко говорил он, похлопывая ее по спине. Ён ещё какое-то время плакала, но, когда поняла, что это был просто кошмар, с перепугу резко оттолкнула Сана от себя, тот тут же плюхнулся в лужу со второй ступеньки, на которой сидел на корточках. — Помог называется, — фыркнул Сан. — Прости, пожалуйста, я не знаю, что на меня нашло. Ён протянула ему руку, но он просто отмахнулся от нее, намекая, что справится и без поддержки. — И часто у тебя такое? — спросил Сан, поднимаясь обратно на ступени. — Иногда бывает, это что-то вроде… — Паническая атака на фоне ПТСР, — перебил ее Сан, задумчиво кивая. — Откуда ты это знаешь? — удивилась она. — Потом расскажу, когда мы в следующий раз встретимся, — он весело улыбнулся и пошел к своей квартире. — Прошу прощения, но мне теперь нужно помыть промокший зад. Ён рассмеялась и вспомнила, что ее ждёт мама. Быстро похлопала себя руками по лицу и поспешила на автобус. Люди — словно точки, оставленные каплями краски на холсте жизни: яркие, но никому не нужные. Так она ощущала прохожих. Никогда не всматриваясь в их лица, не замечая деталей, не желая видеть все это. Даже в кафе она узнавала только баристу, которая делала ее любимый кофе. Из всех людей в этом мире она узнавала только родителей, баристу и нескольких людей на работе. Она различала лица, просто не смотрела на них. — Зачем запоминать людей, которым плевать, жив ты или мертв? — вот что Ён говорила себе всякий раз, когда ей хотелось вглядеться в чей-то образ. И сейчас она бы хотела сказать это и в сторону соседа в клетчатой рубашке, что подал ей руку и зонт. Дверь в квартиру родителей была открыта. Ещё с порога Ён почувствовала запах кимчи. Но стоило ей заглянуть внутрь, как с кухни раздался крик. — Тебе плевать на нашего сына? Действительно? Чему я удивляюсь, тебя всегда волновала только дочь, — громкий голос отца разорвал тишину. — Даже сейчас ты ждёшь, что я в воскресенье свалю из дома и ты встретишься с ней. — Дорогой, ты не прав, — плачущий голос мамы вошёл в сознание Ён, как нож в сердце. — Зачем ты всё ещё встречаешься с убийцей нашего сына? Эти слова ударили сильнее, чем что-либо в этом мире. Она хотела зайти, сказать, что она не виновата, что отец не прав, но не смогла. Она открыла дверь и, сделав пару шагов внутрь квартиры, услышала: — Если бы она не родилась, то он был бы жив! Лучше бы в той аварии погибла Ён, а не Ёсоп. Весь мир вокруг почернел. Все цвета исчезли, звуки пропали, все стало пустым. Она развернулась и, хлопнув дверью, хоть сама того и не заметив, побежала прочь. Она бежала по серой пустой улице в неизвестном ей направлении. Мир стал пустым, будто время застыло на месте. Ни единой машины, никого на тротуарах. Она бежала сквозь это серое пространство в поисках хоть какого-то луча света. — Лучше бы ее не было, лучше бы она умерла, убийца. УБИЙЦА! Раздавалось в голове Ён снова и снова. — Лучше бы меня не было, лучше бы я умерла, лучше бы я никогда не рождалась… — сорвалось с ее губ, бесконечно повторяясь, как слова вызубренные к уроку. — Лучше бы меня не было, лучше бы я умерла, лучше бы я никогда не рождалась… Удар по лбу вернул ее в реальность. Цвета и звуки, внезапно пропавшие, вновь были на месте. Напротив нее стоял уже знакомый парень с газетой в руке, которой он хлопнул ее по голове. Она не сразу поняла, что это Сан. Он протянул ей руку, стоя посреди улицы, будто бы озарённой розовым закатом. — Ну же, хватайся, — сказал он, смотря в её глаза. — Я помогу тебе выбраться из этого кошмара.