Часть 7 «Безумная»

- Понедельник, восемь утра, а ты улыбаешься отражению в зеркале? - саркастично спросила Пынар, когда они с Нур лифтом поднимались на нужный этаж офиса - ты что, выпила с утра, чтобы легче пережить нападки начальника? - с ухмылкой произнесла почти шепотом, наклонившись к ней ближе. - Просто хорошее настроение, дорогая. Быть такого не может? - легко улыбнулась в ответ. Нургюль и сама заметила что была слишком уж радостной, но поделать ничего не могла. Почти порхая вышла из лифта, направляясь к кабинету Исмаила. Не то чтобы она ожидала чего-то конкретного, но после того субботнего вечера было ощущение, будто между ними что-то изменилось. Словно тонкая невидимая нить соединила их и теперь она чувствует даже малейшее её натяжение. Она вошла в офис уверенной походкой, на губах играла лёгкая, почти непроизвольная улыбка. Ей казалось, что и воздух в коридоре стал другим. Мягче. Секретарша приветливо кивнула, передала какие-то бумаги и всё это казалось ей мелочами перед тем, как в дверях появился он. Исмаил Демирджи. Собранный, как всегда, только сегодня будто еще строже. Белоснежная рубашка, идеально сидящий костюм и этот холодный, немного надменный взгляд. Он шел по коридору навстречу, листая папку. Нур замерла. Уверена, сейчас он скажет что-то вроде «Опять ты, безумная». Или хотя бы улыбнётся. Но он остановился в нескольких шагах от неё и, даже не взглянув, произнёс: - Селин, все рабочие звонки сегодня переводи сразу на меня, не спрашивая. - Конечно, господин Демирджи - ответила девушка. Сердце Нургюль, ещё мгновение назад пульсирующее в груди, будто оступилось. Он прошёл мимо. Ничего не сказал, не поздоровался, да даже глаз на неё не поднял. Просто прошёл. Как будто их ничего не связывало. Как будто не было субботнего вечера, горячего чая, пледа и той самой секунды, когда дыхание стало одним на двоих. Нур стояла посреди коридора, упрямо глядя ему вслед. «Решил поиграть в холод, значит, господин Демирджи..» Она пошла в кабинет, отведённый для практикантов. Села за стол и решила ознакомится с документами, которые дала ей Селин. Только вот мысли упрямо тянулись к Исмаилу. Что это такое, что за холод вообще? Спустя пару часов милый голос Селин в телефонной трубке передал пожелание господина адвоката видеть свою помощницу. Открывая дверь кабинета, Нур уже была готова к его едким замечаниям или даже злости. Лишь бы эмоции. Его. Живые, настоящие. Направленные на неё. Но встретило такое равнодушное спокойствие, что внутри сжалось всё. - Вот документы по новому делу. Ознакомьтесь, пожалуйста, до конца дня, - спокойно произнёс он, указывая на папку на своем рабочем столе. - Ознакомьтесь, пожалуйста? - переспросила Нур, слегка прищурившись - с каких это пор вы стали со мной настолько вежливы, господин Демирджи? Он не поднял взгляд. - С тех пор, как вы начали делать всё вовремя, госпожа Ешилчай. - Госпожа Ешилчай? - в голосе проскользнула насмешка - это теперь вместо «безумной»? - Предпочитаю официальный стиль общения в рабочей среде, - сухо ответил Демирджи - вы можете быть свободны. - Да что это значит, Исмаил? - не выдержала и почти вскрикнула. - Субординация, госпожа Ешилчай - на удивление спокойно ответил. - Субординация значит. Отлично, господин Демирджи. Учту. - Нур схватила папку, крепко сжав её в руках и вылетела из его кабинета. Исмаил смотрел на экран монитора, но уже минут десять не мог сосредоточиться ни на одной строке текста. Слова сливались, а мысли всё равно возвращались к ней. К тому самому субботнему вечеру, уютной комнате, глупой игре, её слегка растерянному взгляду, горячему дыханию и аромату, который, казалось, въелся в рубашку. Он ненавидел себя за это. За то, что не мог просто выбросить всё из головы, как обычно. Не мог. Потому что впервые не хотел. Исмаил Демирджи, человек, для которого дисциплина была почти религией, вдруг оказался заложником чувств, над которыми не имел власти. Он не планировал, но влюбился. Не просто увлёкся, не просто заинтересовался, а действительно влюбился. Это осознание пришло внезапно, в ту самую секунду, когда он повалил её на пол. Когда сбилось дыхание, когда захотелось сильно обнять и провести так всю жизнь. И всё внутри сжалось: если сейчас не остановлюсь, дальше не будет дороги назад. Поэтому - “госпожа Ешилчай”. Поэтому - холод. Потому что иначе он не выдержит. Не сможет. Хотя, наверное, и не знает как это. По настоящему любить. Он пытался убедить себя, что делает это ради неё. Ради их общего спокойствия. Но каждый её взгляд, каждый едва слышный выдох, каждый вспыхнувший на лице протест заставлял сомневаться, кого он защищает на самом деле - её или себя? Стук в дверь. Он сразу понял, что это она. Даже не посмотрев. Он уже различал её шаги среди сотен других. - Господин Демирджи, вы просили ознакомиться с договором - ровно произнесла Нур, входя в кабинет. Он кивнул, не отрывая глаз от бумаг. - Оставьте здесь. - Конечно, господин Демирджи. Она положила папку на край стола, нарочито медленно. Он почувствовал, как дрогнули пальцы, когда её рука случайно коснулась его. Секунда и снова холод. - Вы свободны, госпожа Ешилчай, - коротко сказал он. - Неужели? А я-то думала, может, у вас ещё остались какие-то человеческие темы для разговора, кроме субординации, - тихо произнесла она, чуть склонив голову, словно изучая его. Он молчал. Потому что если откроет рот, то сорвётся. Если поднимет глаза, всё рухнет. Нур вышла, громко захлопнув за собой дверь. Только тогда он позволил себе быть настоящим. «Безумная…» - выдохнул почти неслышно, с горечью. Нур стояла посреди офиса, сжимая в руках телефон и чувствовала, что больше не выдержит. Три дня. Три бесконечно долгих дня он был холоден, вежлив, неприступен. И с каждой его фразой, сказанной этим ровным, отточенным тоном, ей хотелось закричать. Он словно забрал то, к чему она уже привыкла - его улыбки, ироничные взгляды, шутки, от которых она внутренне вспыхивала. Никаких насмешек, ни капли флирта, ни единого «безумная». Он оставил за собой пустоту. Жутко раздражающую, звенящую тишиной. Нур не знала, что бесило сильнее - его холод или то, что он, кажется, действительно умеет её не замечать. Она начала делать мелкие, почти детские глупости. Оставляла не ту подпись, путая страницы. Неправильно указывала номера дел. Один раз даже «забыла» включить запись на заседании. Всё это, конечно, легко исправлялось, но… она знала, он заметит. Она видела, как он замечает. Как взгляд на секунду замирает на документе. Как его пальцы чуть сильнее сжимают ручку. Но Исмаил Демирджи, воплощение выдержки, ни разу не сказал ни слова. «В следующий раз проверьте, пожалуйста, дату, госпожа Ешилчай» - только спокойно напомнил он, не поднимая головы. Ноль реакции. Её начинало трясти. Нур привыкла к его вниманию, к этим словесным перепалкам, к его раздражённым, но живым взглядам. А теперь всё стало ровным, как линейка. Доводящим до адского безумия. Она специально задерживалась в его кабинете под предлогом уточнений, невзначай склоняясь к его столу. Иногда касалась плеча, якобы случайно, но он лишь отодвигался, сохраняя дистанцию. Его лицо не дрогнуло ни разу. Однажды она поставила чашку с кофе на край его стола. Без подставки, прямо на документы, зная, что он терпеть этого не может. Тёмное пятно быстро расплылось по бумаге. Он поднял взгляд. Медленно, очень медленно. В обычное время давно бы уже закипел. Их глаза встретились. Вот оно, наконец-то, хоть что-то! Но он просто спокойно вытер пятно салфеткой, отложил испорченный лист и произнёс ровно: - Осторожнее, госпожа Ешилчай. Кофе не любит невнимательных рук. Ей захотелось закричать. Он не поддался. Нур сжала губы, стараясь не выдать дрожь в голосе, и вышла. А Исмаил остался за столом. Внешне невозмутимый, но пальцы всё ещё чуть дрожали. Он понимал, что она делает. Понимал для чего. Но знал, что если хоть раз сорвётся, его уже будет не остановить. Один из обычных офисных вечеров был разбавлен восторженными перешептываниями и громкими поздравлениями. Госпожа Йилдыз выиграла дело, которое последний год было на слуху у всего элитного общества Стамбула. - Господин Демирджи, а вы пойдете? - сладко спросила Селин и, уловив его продолжительное молчание, добавила - Неслихан ханым точно обидится, если вас не будет. Она на радостях всех пригласила. Даже этих студентов-помощников - произнесла со снисхождением. - В каком баре собираются? - почти равнодушно спросил. - «Амбианс». - Хорошо. Компания адвокатов заняла два самых больших стола в баре. Практиканты и «настоящие» адвокаты. Каждый сидел за своим столиком, но не смотря на подобную иерархию, всем было весело. Нургюль и Исмаил друг от друга сидели достаточно далеко. Он говорил с коллегами, не меняя ровного тона. Она смеялась над шутками подруг. Но их взгляды то и дело пересекались. Коротко, обжигающе. Каждый раз, когда она ловила его глаза, сердце стучало быстрее. И каждый раз, когда он ловил её, в груди будто что-то ломалось. Нур чувствовала этот холод, его выверенную дистанцию, и от этого хотелось делать глупости. Сначала просто пить. Медленно, демонстративно, не отрывая от него взгляд. Она подносила бокал к губам, будто провоцируя. Исмаил видел, как её глаза блестят от вина, но делал вид, что не замечает. А она продолжала. Музыка сменилась на более ритмичную. Подруга Нур потянула её за руку: - Идём танцевать! - Нет, не хочу - попыталась возразить, но только для вида. На самом деле, ждала лишь повода. Через минуту она уже стояла на барной стойке, вместе с подругами, смеясь и подхватывая ритм. Зал взорвался одобрительным гулом. Бармен замер, оглядываясь на менеджера. Исмаил молча наблюдал издалека. Он сидел, будто отрешённый, но взгляд не отрывался от неё ни на секунду. Он видел, как её волосы колышутся при каждом движении, как платье скользит по ногам и чувствовал, что теряет контроль. Нур смотрела прямо на него, улыбаясь. Каждый её поворот, каждый шаг, были обращены только к нему. Её танец не игра. Это вызов. Она взмахнула рукой, нечаянно зацепив бокалы. Звон разбитого стекла послышался даже сквозь громкую музыку. Бармен вздрогнул, бросился собирать осколки, потом поднял глаза: - Девушки, прошу вас, аккуратнее, пожалуйста. Вам лучше спуститься. Но прежде, чем бармен успел сказать ещё хоть слово, к стойке подошёл Исмаил. Он вытащил из кармана карточку и спокойно сунул ему. - Всё, что она разобьёт - на мой счёт, — произнёс тихо. Бармен замер, не решаясь даже кивнуть. Даже сейчас он был безупречно спокоен. И именно это сводило с ума. Безысходное отчаяние и выпитый алкоголь диктовали свои правила. Она улыбнулась. Хищно, упрямо. Ещё мгновение и пальцы коснулись верхней пуговицы платья. Одна. Потом вторая. Ещё секунда и юбка медленно поползла вверх, всё сильнее открывая вид на её ноги. Исмаил больше не сдержался. В одно мгновение оказался рядом, схватил её за талию и резким, но не грубым движением стянул вниз. Подруги ахнули, кто-то засмеялся, кто-то свистнул, но в следующую секунду они уже исчезли в коридоре. Он прижал её к стене, ладонь упёрлась рядом с лицом. Дыхание. Тяжёлое, горячее. Его глаза, обжигающе тёмные, полны всего, что он так долго прятал. - Ты с ума сошла, безумная? - хрипло прошептал то, от чего у неё задрожали коленки.