Точка невозврата

Мы летели вверх по коридору, когда я почувствовала неладное. — Стой! — сказала я брату. Мира и Юки вопросительно смотрели то на меня, то на Ната, когда мы резко затормозили. Я прислушалась к своим ощущениям, максимально настроив все свои сенсоры. Прикоснувшись к стенке вертикального тоннеля, я пустила небольшой разряд по периметру, чтобы убедиться в догадках. И да, к сожалению, они оказались правдивыми: выше нас ждало как минимум двадцать «шестёрок» Сентинела — рядовых воинов, которые поодиночке угрозы не представляли, но в таком количестве уже становились проблемой. — Я полечу наверх, а вы лучше пробирайтесь тем же путём, что Орион, Ди и Би, — напряжённо проговорила я, не сводя взгляда с темноты впереди. — С чего вдруг? Ты тоже должна идти с нами! — начал возражать брат. — Это было ожидаемо. — Я не отводила взгляд от тоннеля, чтобы в случае чего действовать мгновенно. — Если не выйдет хотя бы кто-то из нас, они отправятся за всеми. А с вероятностью в сто процентов им нужна только я. — Да какая разница! Я тебя одну не оставлю! — брат был напряжён, его голос звучал жёстко. Сестра и моя подруга молчали — они знали: если мы спорим таким образом, значит, на то есть серьёзные причины. Но, несмотря на это, они продолжали наблюдать за нашими реакциями и движениями, пытаясь хотя бы примерно понять, что происходит. — Нат, не время препираться. Ты сам знаешь — он точно не сможет меня убить, и… — тут он меня перебил. — Мне оквинтить как по коннектору! Сделает он тебе что-то или нет — я тебя не оставлю. Где один близнец, там и второй. Другого варианта нет, тем более в такой ситуации. Мой брат редко бывает серьёзен, если дело не касается боёв. Даже во время наших ссор у него сохраняется задорное настроение. Но сейчас я буквально ощущала его решимость и непреклонность. Хотя, я не была бы собой, если бы не попыталась ещё раз. — Брат, послушай, это слишком опасно. Я не хочу рисковать подругой, сестрой… Шлак это всё дери, ТОБОЙ! Умрёт один близнец — погибнет и второй. Ты помнишь? — говорила я. Мы оба знали, что это не в прямом смысле, но если затухнет искра одного из близнецов, то искра другого больше никогда не сможет сиять так ярко. Навсегда останется чувство пустоты, ощущение, что чего-то не хватает… точнее, кого-то. Я не была готова на такой риск. — О, поверь, я знаю. Но пока искра одного из близнецов горит, частичка искры другого всегда будет жить в нём. — я поджала губы от его слов. Нам это говорили родители, каждый раз, когда кому-то из них была выгодна та или иная фраза в контексте. Мы же запомнили обе — навсегда. Мы близнецы. Мы буквально две части одного целого. Говорят, что нет связи ближе, чем у соулмейтов, но это не так. Родственные связи у нас редки, а случай с близнецами — ещё реже, настолько, что подобные события можно пересчитать по указателям одного манипулятора. Соулмейты — это два полноценных существа, которые становятся счастливее рядом друг с другом, но могут существовать и по отдельности. Некоторые даже не остаются с теми, кто предназначен им судьбой, и спокойно живут. Но близнецы… близнецы — это совершенно иное. Это одна искра, которая по воле Праймуса, по замыслу самой Веселнной, раскололась на две одинаковые части. Именно поэтому мы можем чувствовать друг друга, общаться без слов — ведь по сути, мы едины. У соулмейтов настолько крепкие связи появляются только после спаркбондинга — слияния искр, когда они делятся друг с другом всеми воспоминаниями, тайнами, эмоциями. Мы с братом очень дорожили друг другом. Конечно, мы невероятно любим и оберегаем нашу младшую сестру, но наша связь — иная. Только друг с другом мы абсолютно откровенны, знаем самое худшее друг о друге — то, что тяжело доверить даже соулмейтам. — Нат, пожалуйста… — попыталась я убедить его вновь. — Нет. Либо ты идёшь с нами, либо я спускаю Миру и Юки и остаюсь с тобой. Я ни за что не оставлю тебя одну по своей воле. Никогда. Я была благодарна судьбе, Великому Праймусу и всему сущему во Вселенной за то, что с самых первых кликов своего актива она наградила меня близнецом — ещё и таким. Но в то же время я ненавидела это, потому что в такие моменты не могла принимать холодные, чёткие и быстрые решения. — Нам в любом случае нужно отвлечь их, пока остальные не доберутся до грузового поезда. Это наш единственный шанс. Мы же успеем до них долететь, — сказала я, смирившись. Это было глупо и абсурдно — оставаться здесь, да ещё и впутывать брата. Но другого варианта не было. Мы с ним и по отдельности являемся очень сильными бойцами, но вместе — буквально непобедимы. Лучше так, чем отправиться с остальными и поставить их под удар, да ещё и не суметь сражаться в полную силу, потому что наше внимание будет слишком рассредоточено в попытках защитить каждого. А стоять бок о бок во время битв для нас уже стало абсолютно нормальной практикой — даже иногда непривычно, когда во время тренировочных спаррингов его нет рядом. — Понял. Дай мне ровно двадцать кликов. И если ты начнёшь без меня… я расскажу Ориону о Сентинеле. Знаю, это подло, но лучше так, чем ты пострадаешь за это время. Пойми меня. — я с укором посмотрела на него. Это и вправду был очень грязный ход. Но я просто не могла обижаться — он лишь делал всё, чтобы я не пострадала. Будь на его месте я, поступила бы точно так же. — Хорошо. Я жду. Обещаю. — Мы летим вниз. Там я вас оставлю — пойдёте с остальными ребятами. Мы с Вай останемся тут, — кратко объяснил он. — Почему?! — раздражённо спросила сестра. — Потому что так надо. Больше я вам не скажу. Он собрался спускаться, но тут Миюки влепила ему смачную пощёчину — настолько сильную, что даже я вздрогнула, выпучив окуляры от удивления. — Вы два шлаковых придурка! Не дай Праймус, не вернётесь или будете на грани дизактива — я вас найду, потом убью, потом воскрешу и снова убью! Тебе, Вайлет, повезло, что ты не рядом, потому что получила бы не меньше! — говорила она тихо, видимо, интуитивно понимая, что так правильно, но при этом было ясно, что она в ярости. — Как скажешь. Только не выводи его из строя раньше времени, — попыталась я как-то её успокоить, но она лишь гневно посмотрела на меня. Поняв намёк, я замолчала, а брат быстро полетел обратно. Он вернулся ровно через двадцать кликов, как и обещал. — Ну что, повеселимся? — с усмешкой спросил он. — Безусловно. Главное — не увлечься, — сказала я. — Предлагаю вылететь на максимальной скорости, чтобы они даже не успели понять, что произошло. После этого разделимся — но не полностью, останемся в поле зрения друг друга. Нам нужно понять, какой у них приоритет: я или мы вместе, а также примерно прикинуть их количество. Дальше будем отталкиваться от этого. Понял? — Обижаешь. Столько ворнов бок о бок, а ты всё ещё думаешь, что я могу чего-то не понять? Мы одновременно рванули вверх, наши двигатели ревели в унисон, выжимая максимум мощности. Свист воздуха в аудиосенсорах сливался с нарастающим гулом — словно рой механических ос. Тоннель мелькал вокруг, его металлические стены превращались в размытые полосы. Пролетев 35-й подуровень, я краем окуляра заметила первые тени внизу — шесть угловатых силуэтов отделились от темноты и устремились за нами. Их двигатели издавали более низкий, прерывистый гул. — Контакт, шесть ботов на хвосте, — мысленно отметил Нат, и его ощущение настороженности тут же отразилось в моей искре. Мы набирали высоту, петляя между огромными опорными балками и вентиляционными шахтами, стараясь уведичить отрыв. Но они держались упорно, постепенно сокращая дистанцию. Наши габариты были слишком велики для этих тесных пространств, что значительно снижало манёвренность. К тому моменту, как мы вырвались из тоннеля в огромную вертикальную шахту, ведущую к верхним уровням, за нами уже плотным строем летело все двадцать воинов Сентинела — На окраины, — бросила я брату, и мы, почти не сговариваясь, рванули в сторону промышленного района, где над лесницей труб и резервуаров высились громады небоскрёбов. Здесь было меньше шансов задеть безучастных ботов. Впереди замаячило одно из самых высоких зданий — ржавая громада с бесчисленными рядами тёмных окон. Мы стремительно приближались к нему. —Тест на приоритет, — мысленно передала я. — Сейчас. Кивнув друг другу, мы в последний момент резко разошлись, облетая небоскрёб с разных сторон. Я рванула налево, ощущая, как перегрузка давит на корпус. Оглянувшись, я увидела пятнадцать силуэтов, которые не сбавляя хода, свернули вслед за мной. Остальные пятеро устремились за Натом. —Ожидаемо. Их главная цель — я, — доложила я, чувствуя, как по спине пробежал тёплый разряд бурлящей энергии. Хорошо. Значит, у Ната больше пространства для манёвра. Я рванула в узкий промежуток между двумя башнями, пытаясь использовать ограниченное пространство. Но они не отставали. И тут раздался первый выстрел — ослепительная вспышка плазмы пронеслась в сантиметрах от моего левого крыла, осыпав его дождичком раскалённых брызг. —Нат, дело плохо — они стреляют! — вскрикнула я, резко уходя в пике, чтобы избежать следующего залпа. —Ага, заметил уже! — его голос прозвучал чуть хрипло. Я мельком увидела его силуэт, выписывающий сложную дугу вдалеке, и несколько ярких следов, тянущихся к нему. Обстрел в его сторону был не таким плотным, но от этого не становилось спокойнее. — Не подлетай ко мне слишком близко! — крикнула я, нырнув под мост. —Ага, сейчас. Не дождёшься! Может, тогда они хоть почаще и в меня целиться будут! — И на следующем вираже он уже был рядом. У меня ёкнула искра от страха— не за себя, а за него. Брат, видимо, чётко это ощутил, потому что его следующая мысль была твёрдой и тёплой — Всё будет хорошо. —Хорошо?! Ты же знаешь, что в полёте у меня не получится создать энергетический щит! Да даже если мы приземлимся, я не смогу обезвредить всех разом, потому что будет шанс задеть тебя! — Я судорожно перебирала варианты, но тупик был очевиден: мы не могли ни эффективно атаковать, ни безопасно защищаться, их слишком много. —Пока что давай хотя бы немного сократим их численность, — предложил он. И прежде чем я успела возразить, он резко затормозил и развернулся в воздухе, летя теперь на спине, спинной частью корпуса к земле. — Посмотри пока за обстановкой впереди! Его манипуляторы, трансформировавшиеся в импульсные пушки, загудели, набирая заряд. Я, проклиная его безумную храбрость, рванула чуть вперёд, продолжая петлять. —Выше на пять метров! — крикнула я, увидев, как сгусток плазмы чуть не снёс ему шлем. Он резко рванул вверх. — Влево на тридцать градусов! Целься в того, что заходит справа! — Гул его пушек слился с воем двигателей. Яркая вспышка, и один из преследователей, объятый пламенем, потерял управление и врезался в водонапорную башню. — Повернись вертикально! Правее на двадцать! Ещё один! — так мы летели около двух бриймов — что было вечностью, наполненной рёвом, вспышками и металлическим скрежетом. Нат, летя в неестественной, рискованной позе, смог сбить шестерых. Но нас продолжали осыпать шквалом огня. Плазменные заряды шипели в воздухе, оставляя на моих крыльях новые опалённые полосы. Один выстрел угодил мне в плечевой сегмент, заставив сжаться от острой, жгучей боли. Игнорируя её, я искала выход. И тут я увидела его — ещё один небоскрёб, самый высокий в этом районе. Его зеркальная поверхность слепо отражала тусклый свет Иакона. Идея, безумная и блестящая, оформилась в процессоре мгновенно. — Нат, помнишь, как мы в детстве отталкивались друг от друга при помощи сильных импульсов от сервоприводов, когда ещё только учились стрелять на полном ходу, увеличивая тем самым скорость движений? — заговорила я, уже корректируя курс. Он вернулся в нормальное положение, его корпус дымился в нескольких местах. —Ну… — в его голосе сквозил вопрос. —Сделаем так же перед этим зданием. Я скажу, когда. — Я указала на зеркальную громаду, к которой мы уже неслись с бешеной скоростью. —Это просто оквинтеть какая рискованная идея… — он оценивающе посмотрел на здание, затем на меня, и в его окулярах мелькнул знакомый огонёк азарта. — Но мне нравится! Мы синхронно прибавили скорость, двигаясь теперь не в сторону от преследователей, а почти навстречу им, прямо к зеркальной стене. —А если мы не успеем вовремя развернуться? — его мысль была спокойной, деловой. —Значит, придётся получить несколько вмятин, — ответила я, хотя мой процессор лихорадочно просчитывал траектории, углы, скорость. Страх за него сжимал искру в ледяные тиски, но я верила в него. В нас. В нашу синхронность, отточенную тысячами тренировок. Они приближались. Расстояние до зеркальной стены сокращалось с пугающей быстротой. В её отражении я видела наши искажённые силуэты и с более десятка точек позади. —Сейчас? — спросил он, когда до столкновения оставались какие-то сотни метров. —Нет. — Я ждала. Теряла драгоценные метры. Чувствовала, как его нервное напряжение зеркалится в моём. — Я скажу. И вот она— точка невозврата. Мы были так близко, что могли разглядеть собственные отражения в потёртой обшивке небоскрёба. Мы максимально сблизились, крылья почти соприкасались. — ДАВАЙ! Мы действовали абсолютно синхронно, как два шестерёнки одного механизма. Резкий, выверенный разворот на 90 градусов, при помощи правых манипуляторов, которые мы трансформировали в пушки, создав при этом отталкивающий импульс — теперь мы находились боком к стене, и, используя эту волну как дополнительный толчок, мы согнули сервоприводы в коленных шарнирах, подошвы наших сероприводов соприкоснулись, выплеснув ещё один сконцентрированный импульс, не в преследователей, а друг в друга. Заряды плазмы столкнулись между нами с ослепительной вспышкой, создав волну сжатого воздуха и энергии. Раздался оглушительный хлопок, и нас, словно две пули, выбросило в противоположные стороны с чудовищным ускорением. Мир вокруг превратился в мельтешащую полосу света и металла. Я едва успела выровняться, совершив резкий разворот, с перегрузкой, которая заставила затрещать корпус. Нат сделал то же самое. И мы, описав широкую дугу, оказались по разные стороны от здания, наблюдая за результатом. Почти все преследователи, не успев среагировать на наш немыслимый манёвр, на полной скорости врезались в зеркальную стену. Грохот был оглушительным — лопнули бронестёкла, полетели искры и обломки, несколько взрывов озарили район багровым светом. Из облака дыма и огня выбрались лишь пятеро, да и те с повреждениями, потеряв строй и скорость. — Не могу поверить, что эта идея так хорошо сработала! — мысль Ната прозвучала взволнованно и с изрядной долей облегчения. — И ещё больше не могу поверить, что согласился! У меня весь актив пролетел перед окулярами! —Я тоже, — выдохнула я, чувствуя, как волнение начинает отступать, сменяясь лёгкой дрожью в сервоприводах. Мы выиграли немного времени. Тут моё внимание привлекло другое: в пространстве между нами двигался грузовой поезд — длинная, многосекционная змея из грубых металлических пластин. И по его спине, цепляясь за поручни и выступы, взбирались все наши… и шли они за… Элитой?! Что происходит? —Ты тоже это видишь? — мысленно бросила я брату, пытаясь сохранять связь спокойной. —Ещё как! И нам лучше поторопиться! — он показал чуть выше, откуда, вынырнув из-за руин, начали выбираться уцелевшие мехи, благодаря помощи тех, кто успел среагировать. Их было уже не двадцать, а около шести, но они быстро перегруппировывались, и их оружие снова засветилось угрожающим зарядом. — Можешь полететь к ним быстрее. Я буду прикрывать и оттягивать на себя. Нужно узнать, что вообще происходит и в первую очередь защитить остальных. Нат посмотрел на меня с явным негодованием— ему не нравилась идея разделяться, но он послушался. —Береги себя. Никакого геройства, — отрезала я, и прежде чем он смог ответить, уже рванула вниз, в сторону движущегося состава. Мой манёвр должен был быть быстрым и незаметным. Я летела не прямо к поезду, а по касательной, сохраняя дистанцию от преследователей. Набрав скорость в пике, я нырнула под поезд, в узкое пространство между днищем грузовой платформы и мерцающими магнитными рельсами. Здесь царил грохочущий полумрак, пронизанный искрами от трения и резкими потоками встречного ветра. Стеллажи, трубы и узлы ходовой части мелькали над шлемом, угрожая снести меня при малейшей ошибке. Я прижала крылья к корпусу, летя почти на спине, и пронеслась сквозь этот гремящий тоннель, полагаясь больше на интуицию, чем на зрение. Вылетев с другой стороны состава, я оказалась в его «мёртвой зоне» — слепой точке для тех, кто остался позади. Не теряя ни клика, я тут же рванула вверх, используя восходящий поток воздуха от движущегося поезда. Затем, набрав высоту, я совершила резкую, почти вертикальную мёртвую петлю. Мир перевернулся: на мгновение я увидела внизу тёмную траншею, далёкие огни города, а затем — крышу того же самого поезда, уже подо мной. Этот сложный трюк позволил мне не только обогнать состав, но и выйти ему точно в хвост, быстро рассправивиться с уцелевшими, оставаясь при этом на одной линии и на одной скорости. Для любого наблюдателя, я выглядела как тень, на мгновение мелькнувшая на фоне и тут же слившаяся с силуэтом поезда. Я снизила высоту, искра бешено металась по камере — не столько от физической нагрузки, сколько от сосредоточенности. Подлетев к остальным, я снова бросила взгляд вдоль всего состава. Всё более или менее утихомирилось. Ребята смотрели на меня — почти все улыбались. Нат, занявший позицию ближе к голове поезда, обернулся и выставил оба больших пальца вверх — жест одобрения и облегчения. Взгляд Ориона, поймавший мой, был скорее обеспокоенным, но в глубине его небесных окуляров светилась та же радость — от того, что я цела и рядом. А Элита, стоявшая чуть поодаль, наблюдала за мной, буквально открыв рот от удивления, будто только что осознала, на что на самом деле способны Праймы. Поезд с глухим гулом начал менять угол, готовясь к вертикальному подъёму по стене шахты на поверхность. Именно в этот момент, когда внимание на долю секунды переключилось на поиск надёжной точки опоры, а бдительность чуть дрогнула, меня и настигли. Выстрел пришёлся сбоку — с одной из смотровых платформ, мимо которой мы проносились. Снаряд плазмы угодил мне точно в соединение правого крыла с корпусом. Раздался оглушительный хлопок и звон рвущегося металла. Острая, обжигающая боль пронзила весь правый бок. Крыло, потеряв управление, неестественно сложилось. — А-а-аргх! — Моё тело перекосило, и я, потеряв равновесие и подъёмную силу, сорвалась, полетев вниз. —ВАЙЛЕТ! — это закричали хором два голоса — Натаниэля и Ориона. Я мельком увидела, как их фигуры тут же отделились от поезда и устремились за мной. —Оставайтесь на месте! — прокричала я им, собрав волю в кулак, и они, замершие на краю, конечно же не послушались, продолжив движение, их фейсы исказились от ужаса и бессилия, пока они бежали за мной. Падая, я судорожно пыталась стабилизироваться, но повреждённое крыло не слушалось, лишь хрустело и дёргалось в такт каждому порыву ветра. Оглянувшись в последний раз, я увидела, как из-за зданий появились новые силуэты — те самые преследователи, прибывшие на подмогу. Но, к счастью, наш поезд уже скрывался за дымчатым полем, в пространстве, отделяющем поверхность от подземного города. А я продолжала бесконтрольно лететь в нарастающую темноту, стараясь хоть как-то смягчить удар о приближающиеся металлические конструкции. В последний момент, уже почти у самого конца поезда, я инстинктивно выбросила манипулятор вперёд и впилась указателями в выступающую балку. Рывок вывернул соединения в плече, и острая, обжигающая боль пронзила весь правый бок — от крыла до искры. Повиснув на одном манипкляторе, я сжала денты, чувствуя, как трещины на повреждённом крыле угрожающе расходятся под напряжением. Держаться было невыносимо больно, но я продолжала висеть, цепляясь за последний шанс.