Глава 1« Кто ты друг? »

Глава 1 «Кто ты друг? » Тяжёлые, прерывистые всхлипывания разрывали тишину пустыря. Девочка, выскочив из дома, добежала до старого дуба и прижалась к его шершавой коре, уткнувшись лицом в колени. Её маленькие, бледные ручонки бессильно сжимались в кулачки. Золотистые волосы, выбившиеся из растрёпанных хвостиков, казалось, впитывали осеннее солнце, но его тепло не могло пробиться сквозь пелену её слёз. Хрупкие плечики вздрагивали, а по щекам, испачканным уличной пылью, струились мокрые дорожки. На коленке её светлых джинсов краснела свежая дырка, а из-под рукава кофты выглядывал синеватый след.Воздух вокруг дрогнул. Не ветер — сама реальность сделала вдох. Тени под деревом сгустились, стали гуще и чернее, чем должны были быть в этот ясный день. Солнечный свет на мгновение померк, будто кто-то невидимый прошёл между ним и землёй. Девочка этого не заметила, но её внезапно пронзило странное ощущение — будто кто-то пристально смотрит на неё из самого мрака. Где-то за гранью обычного восприятия, в пространстве между мирами, высокий силуэт замер, ощутив необъяснимый импульс.Незнакомец почувствовал не только силу, но и вкус этой боли — горький, солёный, как слёзы, смешанные с пылью. Инстинкт велел ему найти источник.Он сделал шаг — не в пространстве, а сквозь него. Реальность на мгновение поплыла, и вот он уже стоял на пустыре, появившись так естественно, будто был здесь всегда.Перед ним сидела девочка. Хрупкая, вся в слезах и синяках. Незнакомец смотрел на неё, и его алые глаза сузились. Он не сделал ни шага вперёд, давая ей время осознать его присутствие,но заговорил. — Ответь, земное дитя, — его голос был низким и картавым. — Почему глаза на мокром месте? В ответ — лишь тихий прерывистый вздох. — Я так страшен, что лишил тебя дара речи? — в его тоне не было насмешки, лишь усталая констатация факта. Внутри девочки боролись два чувства: ужас и странное, щемящее доверие к этому тихому гиганту. — Мать не должна запрещать тебе излагать мысли, — произнёс он, и его слова прозвучали с такой неожиданной проницательностью, что слёзы вдруг остановились. Девочка с недоумением смотрела то на него, то на его странную одежду. — Я... я не говорила ничего, — прошептала она, и комок в горле снова сдавил её. — Тогда к чему слёзы? — Незнакомец медленно опустился на одно колено, сократив дистанцию, но не нарушая её личного пространства. Он протянул руку — ладонь была покрыта едва заметными шрамами. Кончики его пальцев слабо светились голубоватым светом, словно под кожей пульсировали крошечные звёзды. Это зрелище заворожило девочку. Её дыхание выровнялось.Она не сопротивлялась, когда его другая рука легла на её макушку, мягко поглаживая волосы. Это прикосновение было лишено угрозы. Теперь он разглядывал её. Аккуратный комбинезон, под ним — розовая кофта. Простая одежда, испачканная пылью с улицы. Но его взгляд задержался на синяке под рукавом, а потом поднялся к её лицу. И тут он увидел то, что заставило его замереть — в серых, ещё минуту назад безразличных глазах девочки, появился слабый, едва уловимый отсвет. Алый, как его собственные глаза. — Как величают тебя, дитя? — спросил он, и его голос прозвучал тише. Рукой, что только что показывала «фокус», он коснулся её щеки. Между кожей двух тел возникло слабое зелёное свечение, которое, казалось, проникало внутрь. От этого стало тепло и щекотно, а главное — боль от ссадины стала отступать. Девочка почувствовала это, но, боясь спросить, промолчала и про своё имя. Неизвестно, сколько времени они так просидели. Погода не менялась, тёплый поток воздуха обнимал всё вокруг. Волосы обоих колыхались, переливаясь у каждого по-своему. Листья падали с деревьев, кружась в медленном танце. Незнакомец, не сгибая спины, сел в позу лотоса и продолжил наблюдать за дитём, положив руки на колени. Маску он так и не снял. Его глаза уловили, как она поднялась от ствола и, сделав несколько неуверенных шагов, подошла к нему, устроившись у него на ногах, боком прислонившись к его корпусу. Её голова едва доходила ему до груди, а вес был настолько незначителен, что он его почти не ощущал. Он молча обнял её, сомкнув руки в замок. Возможно, на случай, если бы она пошатнулась.Снова заставив кончики пальцев светиться, он отвлекал её, параллельно читая информацию в её разуме. На некоторых обрывках воспоминаний он хмурился, а его кисть на мгновение замирала. Девочка почувствовала это и подняла голову. — Что такое? — тихо спросила она. В ответ — молчание. Его взгляд упал на её шею, где виднелась тонкая ниточка. Не спрашивая, он аккуратно достал кулон. Он был круглой формы, около пяти сантиметров в диаметре, твёрдый, чёрный, с каким-то внутренним символом, между деталями которого переливался сине-чёрный свет. — Сколько ты его носишь, Шедоу? — спросил он без эмоций.(хорошо быть телепатом) Она дёрнулась, округлив глаза. Она точно не называла своего имени. — Одержимый! — ей захотелось вырваться, но его рука мягко, но неотвратимо удержала её предплечье. В попытке вырваться она случайно ударила его ногой, отчего его пальцы сжались чуть сильнее. — Успокойся, — сказал он ровно, но в его голосе впервые появилась едва слышная сталь. — Почему я так думаю?.. — Он развернул её к себе и, невзирая на её попытки говорить, осторожно обнял, не отпуская. — Да, потому что есть такие люди, как ты! Они могут проникнуть в мысли... Отпусти!       Он прикрыл ей рот ладонью и мягко, но настойчиво усадил на землю, давая понять, что сопротивление бесполезно. Слёзы снова навернулись на её глаза, а радужка вновь стала синей. Заметив это, он большим пальцем погладил то место на руке, которое только что сжимал. Он был разочарован страхами, поселившимися в её сердце. — Я не причиню тебе вреда. Но ты должна выслушать. Откуда у тебя этот артефакт?       Она не хотела слушать, и слёз становилось только больше. Тогда ему не оставалось ничего иного, как открыться больше. Его пальцы снова вспыхнули голубым, привлекая внимание, и он начал напевать странную, мелодичную фразу на незнакомом языке. - Сквозь смерти тянется эпоха..страшных,древних тайн. То было время злого шторма,время..злостных тайн. И шагнём и мечом Лоргона.. Я - писал законы и славил свой край. Жизней забрал я семь свободных, Их смерть преподал взамен наград, Души грешные сегодня,встали за власть. Но не слышал мои Прайд молитвы,о прощении и защите, Все что верил,отныне сокрыто, Я вестник ваш,я ваш покровитель. Все жнецы ослепли от скорби, Когда я разрубал все их души. И теперь я иду словно сторож, Душа твоя навечно со мною.       Хранитель внезапно остановился и посмотрел на девочку. К счастью для него, она больше не сопротивлялась и не хотела убегать,а наблюдала за ним. — Повторяю, — сказал он чётко, — я не одержимый. Я не причиню тебе вреда. — Он мягко отпустил её предплечье. — Ты веришь мне? Шедоу не убежала. В её глазах читалась растерянность и стыд за свою реакцию. — Очень рад, — коротко ответил он и поднялся во весь свой почти двухметровый рост, снова сделавшись для неё великаном. «Неужели?.. — его мысли метались. — Полукровка? На Земле? Это противоречит всему. Надо проверить. Обсудить с Вестником». Алый взгляд уставился на девочку. — Увидимся позже, — произнёс он и начал растворяться в воздухе. — Куда ты? — успела крикнуть Шедоу, но было поздно. Она осталась сидеть одна, ошеломлённая, с головой, полной вопросов, и слёзы на щеках понемногу начали высыхать. Пока она сидела, пытаясь осмыслить произошедшее, её размышления прервал резкий женский крик из дома. Шедоу неохотно побрела обратно, плечи её снова ссутулились под грузом ожидаемых упрёков. Её комната была не убежищем, а продолжением тюрьмы. Голубые обои местами отклеились, игрушки лежали в беспорядке. Она сидела, склонившись над листом бумаги, и её маленькая рука с белой силой сжимала карандаш. На рисунке был изображён не детский солнышко-домик, а сложная, почти готическая композиция: чёрный круг с переплетающимися линиями, напоминающий тот самый кулон, а вокруг — искажённые тени и алые вспышки. Это было тревожное, не по-детски мрачное изображение, подсознательно отражавшее весь её внутренний хаос. Дверь с треском распахнулась, впуская в комнату её мать. Женщина с уставшим, недовольным лицом и холодными серыми глазами остановилась на пороге, скрестив руки на груди. — Опять за своим? — её голос прозвучал резко, как удар хлыста. — Я сто раз говорила — хватит этого бреда!       Она быстрыми шагами подошла, выхватила рисунок и сжала его в руке, смяв бумагу. — Учительница сегодня опять звонила! — женщина трясла смятым листом перед лицом девочки. — Все дети рисуют цветочки и машинки, а моя? Моя дочь на уроке изобразила какой-то сатанинский символ! Меня уже на следующий день вызывают к школьному психологу! Ты хоть понимаешь, что из-за этих твоих фантазий про нас подумают? Что мы за семья такая?       Девочка молча уставилась в пол, губы её дрожали. Она пыталась сдержать слёзы, но они уже наворачивались на глаза. — Шедоу, я устала от этих вечных вызовов в школу! — голос матери стал ещё громче. — Нормальные дети не приносят из школы жалобы от учителей! Нормальные дети не сидят в углу и не рисуют эту... эту чертовщину! — Почему тебя волнуют эти люди, а не я? — прошептала девочка, поднимая глаза, полные слёз. — Я стараюсь... а ты всегда сравниваешь меня с другими... — Потому что другие — нормальные — женщина с силой шлёпнула её по щеке. — А ты с твоими выдумками про каких-то теней и волшебников! Ты думаешь, ты уже взрослая, чтобы так со мной разговаривать? Девочка схватилась за горящую щёку, сдерживая новые слёзы. В её глазах отразилась не только боль, но и горькое понимание — её никогда не примут такой, какая она есть. "Тем временем у Хранителя "       Наш товарищ шагал по бесконечному сырому коридору, где массивные колонны тонули в буйстве причудливых растений. Влажный воздух тяжело висел в полумраке, который едва разгоняли парящие в высоте светящиеся шары. Они напоминали головы жуков-оленей, только более округлые и загадочные, и висели, словно диковинные плоды, по всему периметру этого странного места. Стены, выкрашенные в потёртые грязно-синие тона, казались неестественно тонкими и, несмотря на свой юный — лет десяти — возраст, уже успели обветшать. Растения, не выдерживавшие уличного холода, создавали в помещении собственную, леденящую атмосферу, отчего внутри было зябко, как в склепе.       Наконец он достиг центральной комнаты, где его встретили исполинские двери, сплошь покрытые замысловатыми узорами. Железная обивка была слегка выпуклой, а в её завитках и линиях плясали, переливаясь, живые цвета: алый, лазурный, фиолетовый, изумрудный. Они обволакивали друг друга, чтобы тут же выскользнуть из объятий, не смешиваясь, а плавая по поверхности, словно капли масла на воде.Интерьер зала не был скудным, но из-за своих размеров казался пустынным. Лишь несколько стульев терялись в центре, а в отдалении темнела массивная кафедра. По обеим сторонам высились шкафы, набитые книгами и диковинными предметами. В одном притаилась резная шкатулка, в другом лежал необычный камень, словно пришелец из иных миров. Он был расколот, и из трещины исходило тусклое мерцание. В каждом шкафу хранилось что-то своё: коллекции минералов, непонятные механизмы, древние артефакты, грозное оружие.Семиметровый потолок почти пожирал тусклый свет огромной люстры, чьи лучи бессильно бились о стены, сужались и ломались в углах, не в силах одолеть густую темноту. За столом, подобно тронному совету, сидели три силуэта в чёрных одеяниях. Их внимание было приковано к вошедшему. Сделав несколько шагов, Фантом склонился в почтительном поклоне. — Старейшины... У меня есть для вас информация касательно незаконнорождённой. Старший из троицы, сидевший посередине, сузил глаза. Его смуглая кожа стала угрюмой, когда он напряг лицевые мышцы. Средний находился слева, а младший — справа. — Ведай, — раздался в ответ глухой, но твёрдый голос. Фантом заговорил быстро и без остановок: — Блуждая по другому миру, я уловил возможность увидеть человеческое дитя... Ему не дали договорить. Мужчина справа резко вскинул голову. — Тебе не давали права вступать в контакт с земным отродьем! — его голос прозвучал как удар хлыста. Он явно кипел от гнева, и огромное багровое пятно, занимавшее пол-его лица, превратилось в яростную кляксу, словно художник в сердцах швырнул краску на холст. Старший, восседавший между братьями, чуть заметно поднял руку. Младший тут же умолк, но его красные глаза пылали возмущением. — Она связана с той полукровкой. По моим наблюдениям, это всё... — закончил свой доклад хранитель. Старейшины оживились. — Почему ты так уверен? — начал старший, развернувшись к Фантому всем корпусом. Его внешность, утончённая и моложавая, разительно контрастировала с обликом собратьев. — Моя уверенность выходит за все мыслимые пределы, хранитель Далиан. — Я знаю, но это не отменяет возможности ошибки. Более того, эта «истина» уже не раз озвучивалась, и всякий раз всё оборачивалось искажением фактов. — Игнорируя эти... лживые доводы, я настаиваю на проверке. Так или иначе, на этот раз я уверен, — не отводя взгляда от старейшины, парировал Фантом. Воздух в зале стал ледяным. Старейшины переглянулись и начали оживлённо шептаться между собой. Хранитель же встал и замер, пристально вглядываясь в каждого из них. Ему показалось, что прошла целая вечность, но всего через пять минут старший старейшина поднялся. — С восходом уходящей луны мы ждём вас с ней, — произнёс он и сел, ясно дав понять, что разговор окончен. Собрание разошлось.       В ту ночь, когда в доме воцарилась тишина, Фантом снова материализовался в её комнате. На этот раз он не сразу подошёл к спящей девочке. Его внимание привлекли рисунки, разбросанные на полу.Он поднял один из них. Детская рука изобразила странную сцену: люди с неопределёнными лицами и чёткими красными глазами. На другом рисунке был коридор, уходящий в темноту, из которой тянулись чёрные щупальца. Но самый показательный рисунок лежал под кроватью — на нём была изображена сама Шедоу, стоящая между двумя солнцами: жёлтым и алым, причём от алого шли лучи-нити, опутывающие её фигуру. Фантом покачал головой. Обычные дети рисуют стандартные символы, а здесь — точное изображение биполярной энергетики, присущей полукровкам. Никаких сомнений не оставалось.Он развернулся к кровати. Девочка спала, сжимая в руке обрывок бумаги с тем самым символом. Фантом вздохнул. Теперь всё стало ясно. Он аккуратно разжал её пальцы и забрал рисунок. Сложив его с остальными доказательствами, он сделал несколько шагов к центру комнаты. Воздух задрожал, и перед ним возник прозрачный шар. Бросив в него все рисунки, он произнёс: — Архив. Категория: гибриды. Создать дело. Шар поглотил бумаги, а через мгновение выдал короткую справку, висящую в воздухе мерцающими буквами: "Объект: Шедоу Вандер. Статус: подтверждено. Рекомендация: изъятие". Он повернулся к кровати. Девочка проснулась и сидела, испуганно глядя на него и на висящий в воздухе текст. — Ты... — она попятилась, — опять здесь...       Фантом внимательно посмотрел на неё, затем на её рисунки, плавающие в воздухе. Вместо объяснений он просто показал рукой на два разных рисунка — один с обычными детскими каракулями, другой с её мрачными тенями и алыми нитями. — Видишь разницу? — спросил он просто. — Твои картины... особенные. Они привлекают внимание. Не всегда хорошее. Он сделал паузу, давая ей осознать. — Там, куда мы идём, твои рисунки никого не удивят.       Маленькая грудь Шедоу тяжело вздымалась. Внутри неё боролись два страха. Страх перед незнакомцем, который появлялся из ниоткуда. И страх перед маминым криком, перед болью от шлепков, перед стылом, когда её дразнили в школе за "странные" рисунки. «Если останусь...» — думала она, — «мама опять будет кричать. И придётся прятать рисунки под кроватью. И никто никогда не поймёт, почему я вижу эти тени...» «Если уйду...» — её взгляд скользнул по знакомым стенам, по потрёпанному мишке на полке, — «я больше не увижу свою комнату. Не услышу, как папа иногда читает сказку. Но... мама больше не будет бить...» Она вспомнила, как вчера мама шлёпнула её по руке, когда она рисовала. Как жгло щёку после удара. Как горько было плакать в подушку, чтобы никто не услышал. — Там... — голос её дрожал, — там не будут бить за рисунки? Фантом медленно покачал головой: — Нет. Не будут. Это "нет" прозвучало для неё как волшебное слово. Оно перевесило все страхи. — Там есть другие... такие же? — прошептала она, имея в виду странные образы на своих рисунках. Фантом коротко кивнул: — Есть. Она глубоко вздохнула, сжимая кулачки. Потом потянулась за своей самой любимой книгой — той самой, про мир теней, которую мама хотела выбросить,но не о том мира ,куда они отправлялись. — Я... я готова, — сказала она, прижимая книгу к груди так крепко, что костяшки пальцев побелели. В её голосе слышалась не детская решимость. Когда Фантом взял её на руки, она на мгновение зажмурилась, прощаясь с комнатой, с игрушками, с той частью жизни, где ей было больно. В дверной щели мелькнул испуганный материнский взгляд, но девочка уже не смотрела туда. Она прижалась к плечу незнакомца, выбирая неизвестное, но обещающее покой будущее. Когда мир перестал кружиться, Шедоу увидела, что они стоят на тропинке в незнакомом лесу. Воздух был прохладным и пах влажной землей, хвоей и чем-то сладковатым, словно мёд и корица. Она уже стояла..никто еë не держал.Неуверенно переступила с ноги на ногу, чувствуя, как под тонкими подошвами её ботинок пружинит упругий мох нежного сиреневого оттенка. — Держись ближе, — сказал Фантом, и его низкий голос хорошо резонировал в непривычной тишине. Звуков машин или голосов людей здесь не было слышно вовсе. Она послушно ухватилась за складку его длинного плаща и пошла рядом, с любопытством оглядываясь. Деревья здесь были не похожи на земные: высокие, с тёмной, почти чёрной корой и свисающими ветвями, с которых струился мягкий серебристый свет. В воздухе порхали крошечные светящиеся существа — одни напоминали бабочек с крыльями из опала, другие — пушистые одуванчики, медленно плывущие по невидимым течениям. — Они кусаются? — робко спросила Шедоу, когда один такой светлячок сел ей на палец, оставляя за собой мерцающий след. — Нет, — Фантом слегка покачал головой. — Они просто живут здесь. Как птицы у вас. Тропинка вилась между огромными грибами, шляпки которых переливались бирюзовыми и фиолетовыми оттенками. Иногда вдали мелькали тени, но они были пугливы и сразу же скрывались в чаще. Воздух словно вибрировал от скрытой жизни, и эта вибрация отзывалась в девочке странным чувством — не страхом, а скорее смутным узнаванием.Вскоре впереди показался дом. Он был словно выращен, а не построен: стены из переплетённых живых стволов тёмного дерева, а в них были вплетены светящиеся камни, мерцающие ровным успокаивающим светом. Крыша была покрыта мхом, с которого стекали тонкие струйки воды, собираясь в хрустальный ручей. От всего места веяло спокойствием и безопасностью. — Мы пришли, — сказал Фантом, останавливаясь перед резной дверью из тёмного дерева. Когда они подошли к дому, дверь резко распахнулась, прежде чем Фантом успел к ней прикоснуться. На пороге, заслоняя собой проход, стоял Цилкон.  Он был почти такого же роста, как Фантом, но казался выше из-за габаритов и длинного балахона из грубой ткани цвета пепла. Рукава были слишком длинными, скрывая кисти рук, а сам балахон болтался на нём, словно на вешалке.Но больше всего пугало его лицо. Кожа — мертвенно-бледная, почти фарфоровая. А глаза — полностью белые, без зрачков и радужки, словно затянутые молочной пеленой. Когда он смотрел на Шедоу, возникало жуткое ощущение, что он видит её не глазами, а каким-то иным, недоступным для неё способом. — Не пущу, — прорычал он, и его голос прозвучал как скрежет камня. — Ни один земной выродок не переступит этот порог. Фантом остановился, мягко подталкивая Шедоу за спину. — Отойди, Цилкон. Это не твоё решение. — Решение? — Цилкон с силой плюнул на землю у их ног. — Это приговор! Каждый из них несёт смерть нашему миру. Ты что, забыл, как они жгли Рощу Шёпотов?       Шедоу испуганно прижалась к плащу Фантома, чувствуя, как ненависть исходит от незнакомца волнами. — Это ребёнок, — голос Фантома оставался спокойным, но воздух вокруг начал вибрировать. — И я не позволю тебе пугать её. — Ребёнок? — Цилкон с горькой усмешкой покачал головой. — Из детеныша змеи вырастает змея. Сегодня она плачет, а завтра принесёт своих сородичей добивать нас!       Он сделал резкий шаг вперёд, но Фантом был быстрее. Его рука с светящимися пальцами легла на грудь Цилкона. — Последний раз говорю — отойди. Или я напомню тебе, кто в этом доме хозяин.       Они замерли в немом противостоянии. Даже Шедоу почувствовала, как сгустилась атмосфера, будто перед грозой. Наконец Цилкон с силой отшатнулся. — Ладно— прошипел он. — Но знай — я буду следить за каждым её шагом. Первая же угроза нашему миру... — Он не договорил, лишь показал на Шедоу и скрылся в глубине дома.       Фантом обернулся к перепуганной девочке: — Проходи. Теперь это твой дом. Фантом провёл Шедоу по коридору, и белые глаза Цилкона неотрывно следили за ними, пока они не скрылись за углом. Комната, в которую они вошли, была небольшой, но уютной. Стены из тёплого дерева источали лёгкий аромат хвои, а вместо окон в них были вплетены светящиеся камни, мерцающие мягким золотистым светом. В углу стояла кровать, покрытая плотным покрывалом с вытканными серебристыми звёздами. — Здесь ты можешь отдыхать, — сказал Фантом, останавливаясь у порога. — Эта комната защищена. Никто не войдёт без твоего разрешения.       Шедоу молча подошла к кровати и провела ладонью по покрывалу. Ткань была приятной на ощупь, мягкой и тёплой. Она украдкой посмотрела на дверь, словно ожидая, что из-за неё снова появятся те белые, бездонные глаза. — Он... он всегда такой? — тихо спросила она. Фантом слегка наклонил голову: — Цилкон видел многое от рук людей. Его ненависть не беспричинна, но направлена не на тебя лично. Со временем он поймёт.       Он сделал паузу, давая ей освоиться.Она кивнула, всё ещё не решаясь отпустить край его плаща. В доме было безопасно, но мысль о встрече с тем высоким силуэтом в пепельном балахоне заставляла её внутренне сжиматься. Фантом, словно почувствовав её тревогу, добавил: — Я буду рядом. Цилкон не посмеет тебя тронуть.       Когда дверь закрылась, Шедоу осталась одна. Она присела на кровать, подтянула колени к подбородку и прислушалась. Тишина в комнате была особенной — не пустой, а наполненной едва уловимым гулом жизни этого странного дома. И где-то вдали ей почудились тихие, размеренные шаги — тяжёлые и неспешные. Шаги, которые явно принадлежали не Фантому. Шедоу сидела на кровати, прислушиваясь к отдалённым шагам. Они раздавались где-то на нижнем этаже — тяжёлые, мерные, словно кто-то неспешно расхаживал по каменному полу. Эти звуки заставляли её сердце биться чаще.Она оглядела комнату в поисках укрытия. Взгляд упал на большой деревянный сундук в углу. Девчушка подбежала к нему и попыталась приподнять крышку. Сундук не поддавался. Тогда она обошла его и заметила небольшую щель между стеной и сундуком. Пространства было достаточно, чтобы втиснуться.В этот момент шаги послышались уже в коридоре. Они были всё так же неторопливы, но теперь явно приближались к её комнате. Сердце Шедоу заколотилось в панике. Она юркнула в щель, прижавшись спиной к прохладной деревянной стене и подтянув колени к подбородку. Дверь в комнату бесшумно отворилась. Из щели она видела только часть помещения, но этого хватало, чтобы разглядеть край пепельного балахона. Цилкон замер на пороге, его белые глаза медленно скользили по комнате. Казалось, он прислушивается к чему-то. Воздух наполнился лёгким шелестом, словно кто-то перебирает сухие листья. — Знаю, что ты здесь, — его голос прозвучал тихо, но от этого стало ещё страшнее. — Не прячься. Я всего лишь хочу посмотреть на тебя.       Шедоу затаила дыхание, чувствуя, как дрожь пробегает по всему телу. Она видела, как край его балахона колышется, когда он медленно поворачивался, осматривая комнату. — Любопытно, — прошептал он, и в его голосе послышалась какая-то странная, нездоровая заинтересованность. — Фантом принёс в дом именно тебя... Должна быть причина. Он сделал шаг вглубь комнаты. Шедоу закрыла глаза, молясь, чтобы он не подошёл к сундуку. В этот момент из коридора донёсся спокойный голос Фантома: — Что ты делаешь у комнаты?       Шаги замерли. Последовала пауза, наполненная напряжённым молчанием. — Просто проверял, всё ли в порядке, — ответил Цилкон, и в его голосе внезапно появились фальшивые нотки заботы. — Уходи, — прозвучало коротко и твёрдо. — И помни о наших договорённостях.       Цилкон что-то пробормотал себе под нос. Шедоу услышала, как его шаги удаляются, на сей раз гораздо быстрее. Она наконец выдохнула, чувствуя, как слёзы наворачиваются на глаза.Сидя в своём укрытии ещё долго, не решаясь выйти, пока не услышала тихий голос Фантома: — Всё в порядке. Ты можешь выйти.        Дверь в комнату оставалась приоткрытой, и сквозь неё лился ровный, неизменный свет из коридора, выхватывая из полумрака пыльные частички, кружащие в воздухе. Вдруг свет из коридора перекрыла высокая, знакомая фигура. Фантом стоял в дверном проёме, его алые глаза медленно обошли комнату и остановились на том углу, где пряталась девочка. Он вошёл бесшумно, его плащ не издал ни звука. — Он ушёл, — произнёс Фантом. Его голос, глухой и ровный, был полной противоположностью скрипучему шёпоту Цилкона. — Ты можешь выйти.       Шедоу не двигалась, прижимаясь лбом к прохладному дереву. Она видела, как он медленно приближается. Его тень, отбрасываемая светом из коридора, удлинялась и накрывала её. Он шёл не прямо к ней, а по дуге, давая ей возможность наблюдать за его приближением.Фантом остановился в двух шагах от её укрытия и опустился на одно колено. Теперь их глаза оказались на одном уровне. В полумраке его алые зрачки светились ровным, не моргающим светом. — Цилкон нарушил правило, — сказал он. Его голос не повысился, но в нём появилась стальная твердость, от которой по спине девочки пробежали мурашки. — Это больше не повторится.       Он протянул руку, но не чтобы достать её из укрытия, а просто положил ладонь на деревянный сундук. Его длинные пальцы, покрытые тонкой паутиной старых шрамов, легли на грубые доски. Фантом смотрел на неё, и его алое свечение чуть притушилось. — Он не войдёт сюда снова, — произнёс он твёрдо. . Он медленно поднялся. — Мне нужно ненадолго отлучиться. Останешься здесь и подождёшь меня?       Шедоу молча кивнула, всё ещё не решаясь выйти из укрытия. Этого было достаточно. Фантом развернулся и вышел, плотно закрыв за собой дверь. Шедоу осталась сидеть в своём укрытии, прислушиваясь к тишине. Она была иной, не такой, как в её старом доме — более глубокой и наполненной едва уловимыми вибрациями. Фантом же, выйдя в коридор, не стал тратить время. Воздух вокруг него сгустился, заколебался, и он шагнул вперёд — не в пространстве, а сквозь него. Реальность поплыла, и через мгновение он уже стоял на знакомом пустыре у старого дуба. Его взгляд был устремлён на одинокую хижину, скрытую в глубине леса. Тот, кого он искал, жил здесь, в мире людей, но не принадлежал ему до конца. Фантом направился к хижине.       Воздух в леске вокруг хижины был густым и неподвижным, пропитанным сыростью и тишиной, которую нарушал лишь хруст веток под сапогами Фантома. Он медленно приближался к одинокому строению, из окна которого вырывалась полоса тусклого, маслянистого света, будто выдранная из клотьев тьмы. Сама хижина казалась слепленной из мрака и забытья, маленькая и невзрачная.Не отворив дверь, а будто растворившись в её скрипучей древесине, Фантом пересёк порог. Его взгляд ещё скользил по теням в углах, пытаясь прочесть очертания помещения, когда уши уже уловили чёткие, размеренные шаги. Они доносились из соседней комнаты, опережая зрение. Из-за угла, с кухни, донёсся грубоватый, слегка раздражённый голос, разрезавший тишину: — Кто ещё пришёл сюда? Я немного занят, извини, кухня занята. Фантом сделал шаг вперёд, его силуэт выплыл из полумрака прихожей. — Я по другому делу... — начал он, но был мгновенно перебит. — Тогда зайди и поговорим, кричать не хочется через комнату. Тут немного химичу, — последовал ответ, и в голосе сквозь раздражение проглядывало любопытство. Фантом прошёл в проём и замер, остановившись на пороге кухни. Его глаза за несколько секунд оценили обстановку и, наконец, нашли того, кто говорил. У кухонного стола, заставленного бутылями с дымящимися жидкостями, стоял высокий мужчина в причудливом костюме. Сероватое пальто, тёмные штаны, а под ним — ещё одна накидка, скрывающая грудь. Ближе к ключицам поблёскивал необычный аксессуар с тремя алыми, словно капли крови, изумрудами. Всё лицо скрывала маска, а вместо глаз на Фантома смотрел треугольный алый визор, холодный и невыразительный. На голове — шляпа, отбрасывающая тень на маску. Существо? Человек? Сложно было сказать. Он повернул голову, и алый визор уставился прямо на Фантома. В комнате повисло молчание, тягучее и напряжённое. Фантом нарушил его, и его голос прозвучал на удивление вежливо, с оттенком неизменного уважения: — Не удивлён, что вы занимаетесь этим. Затем он слегка кивком, как формальным приветствием: — Приветствую. — И вам добрый день. Работа не ждёт, — парировал незнакомец, не отрываясь от своих колб, где он продолжал смешивать химикаты. Его движения были точными и выверенными, несмотря на внезапное вторжение. — Так что хотел?       И тут Фантом произнёс слова, которые заставили время в комнате замереть. — Нашёл я её... как оказалось, дитя было в простой семье.       Раздался резкий, шипящий звук. От неожиданности хозяин дома дёрнулся, и голубая, кипящая жидкость из колбы пролилась ему на кисть руки. Кислота с шипением принялась разъедать перчатку и плоть, а несколько капель, упав на стол, прожгли в нём дымящиеся дыры. — Кого прости? — медленно, почти механически, повернул к нему голову незнакомец. Сквозь маску и визор было видно одно: абсолютное, оглушающее потрясение. — Вы знаете, о ком я. Те самые признаки... я не ошибся, — нарочито медленно проговорил Фантом, давая словам впитаться, достичь самой сути. — Разумеется... — голос хозяина хижины стал тише, опаснее. Он одной рукой, будто не чувствуя боли, стал вытирать жидкость, а в другой мгновенно материализовалась склянка с перекисью. Он обработал ожог, ни на миг не отводя взгляда от гостя. — Я же надёжно спрятал.       И тут же, осознав нечто важное, его рука скользнула в складки пальто и вынырнула, сжимая рукоять холодного оружия — кусаригамы по имени «Кровавый Жнец». Лезвие и цепь мерцали в тусклом свете. — Тень, значит. Как узнал-то об этом? — спросил он, не поднимая головы, но всё его существо было напряжено в ожидании ответа.       Фантом принадлежал к расе Теней, чей облик почти неотличим от человеческого. Его лицо могло бы показаться обычным, если бы не несколько отличительных черт, выдававших иную природу.По левой стороне его лица, от самой брови, пересекая угол глаза и уходя вниз по щеке, тянулся старый, давно заживший шрам. Белая полоса на коже выделялась на фоне естественного, живого телесного оттенка. Его волосы были коротко острижены и имели яркий, рыжий цвет, напоминающий осеннюю медь. Они лежали аккуратно, но в них была некоторая естественная текстура. Но самой поразительной деталью были его глаза. Они были красными — не безумно-алыми, а глубокими, как красное вино. И в этих красных глазах были обычные, человеческие зрачки, которые сужались и расширялись, придавая его взгляду осмысленность и остроту. Этот пронзительный взгляд контрастировал с его в целом спокойным и сдержанным выражением лица.Конечно, вот исправленное и более детализированное описание одежды Фантома. Одежда Фантома была выдержана в единой цветовой гамме, напоминая осеннюю листву — все оттенки от песочного и горчичного до темно-охристого.       Основу его наряда составляла практичная футболка или тонкая кофта из плотной ткани песочного цвета. Сверху он носил не столько плащ, сколько длинную накидку-пончо с капюшоном. Она была цвета старого золота и не застегивалась спереди, свободно ниспадая с плеч и оставляя руки полностью свободными. Сзади этот плащ-накидка была длиннее, образуя короткий, но выразительный шлейф.Его штаны были не простыми, а скорее похожими на потертые брюки-джихады или свободные тактические штаны защитного, желтовато-коричневого оттенка, заправленные в высокие, неброские ботинки.       На лице, скрывая верхнюю часть со шрамом, лежала маска. Она не была громоздкой, а скорее напоминала респиратор или тканевую полумаску темно - песочного цвета, оставляя открытыми только его пронзительные красные глаза. Весь его образ был собран из слоёв и фактур — мягкая ткань кофты, плотная материя накидки, практичная ткань штанов. Это была не униформа, а практичный, собранный по частям гардероб путешественника и воина, где каждая деталь имела значение, но при этом сохраняла свой уникальный стиль. Фантом, не смутившись внезапному появлению оружия, сделал шаг вперёд, окончательно входя в комнату, и скрестил руки на груди. Его поза была спокойной, но собранной. — Узнал впервые от отца... — его голос, обычно ровный и уверенный, на мгновение дрогнул, став тише. Он будто споткнулся о это воспоминание, но тут же заставил себя продолжить, уже твёрже: — А сам лично наткнулся и убедился. Но до сих пор непонятно, что полукровка делает у земных? Он посмотрел прямо на Творца, и в его красных глазах мелькнуло нечто острое, почти обвиняющее. — К тому же у тех, кто не умеет оберегать и воспитывать. Сделав короткую, но ощутимую паузу, он снова изменил тон, на этот раз на почтительный, формальный, будто возвращаясь к заученной роли. — О вас наслышан.       Хозяин дома медленно опустил кусаригаму, но его визор не отрывался от гостя. — А я о тебе — нет. Три вопроса: откуда услышал обо мне? Где она на данный момент и кто ты такой? Два условия: фраза «кто я — тебе не надо знать» не сгодится в ответ. И оскорбление тоже не потерплю. Незнакомец сделал шаг вперёд. — Ну... ещё вопрос, я безответственен? Может, есть доля правды, но я стараюсь защищать её любыми способами. Фантом ответил на агрессию вежливым, почти церемонным поклоном. — Мind Phantom. — Выпрямившись, он встретил взгляд Творца. — О вас я узнал из рассказов своего отца и двух Теней. Дитя сейчас у меня... за пределы комнаты точно не выйдет. Что касается вас... — он намеренно запнулся, — ничего не скажу. Напряжение в комнате спало так же внезапно, как и возникло. Творец с лёгким фырканьем убрал кусаригаму, снял шляпу и провёл рукой по голове. — Не знаю, конечно, знаком был с твоей семьёй или нет, — произнёс он, и его голос снова стал обычным, лишённым прежней стальной хватки. — Но рад, что мой первый гость не пытается прикончить меня. Обычно сюда идут только наёмники и ассасины. Он принялся убирать со стола пролитые реактивы, его движения снова стали привычно-деловыми. — О Тенях мало что слышу, в этой сфере разбирается моя жена. Закончив уборку, он сделал широкий, приглашающий жест в сторону гостиной. — Айда. — Я ненадолго, — попытался отговориться Фантом, делая шаг назад. — Лишь сообщить о находке и... — Да-да-да, расскажешь в гостиной. Пошли, — перебил его Творец, и в его тоне снова зазвучала привычная настойчивость, не оставляющая пространства для возражений.Фантом с раздражённым вздохом, но покорно последовал за ним. Гостиная оказалась неожиданно светлой и просторной после мрачной кухни. Мягкий свет лампы озарял уютный диван, кресло и поодаль стоящий камин, где потрескивали поленья.Творец опустился в кресло, жестом приглашая Фантома занять место напротив. Когда оба устроились, хозяин неожиданно нарушил тишину, и его голос дрогнул, выдав внутреннюю борьбу. — Хочу увидеть её. Но боюсь навлеку беду... — Думаю, от одного посещения ничего не будет, — успокоил его Фантом, его красные глаза внимательно изучали Творца. — Надеюсь... — неуверенно произнёс Творец, и Фантом отчётливо чувствовал, как того гложет какая-то тёмная, невысказанная тревога. — Мы можем навестить, пока она одна. Далее Айро о ней позаботится. Минуту в комнате царила тишина, прерываемая лишь потрескиванием огня. Творец молчал, погружённый в раздумья, его пальцы нервно барабанили по подлокотнику. — Хорошо... — наконец сдался он и собрался встать, но вдруг замер и медленно опустился обратно. — Так, погоди. Что ещё хотел сказать, до того как я перебил тебя?       Фантом ответил без промедления, но на этот раз его взгляд стал твёрже: — И то, что я занимался её исцелением, но не закончил. Нельзя сразу всё. Шрам так и останется на память ей. — Какой ещё шрам? — Творец резко наклонился вперёд, его руки сжали подлокотники кресла. Вся его поза выражала внезапную тревогу. — Забрал я её ведь... испортили бы, — Фантом на мгновение опустил голову, подбирая слова, а затем посмотрел прямо на него. — Вы ближе ей. И также по причине, что она... в гематомах вся. Я говорил уже, эти люди, у которых она была, не заслуживают семейного счастья. Рука Творца дёрнулась, а его голос изменился, в нём зазвучал низкий, опасный гул: — Это они значит? — Нельзя нарушать уставы, Творец, вы это знаете. — Я давно не прибегаю к убийствам... — Он резко встал и быстрыми шагами вышел на кухню. Вернувшись, он продолжал, и его слова висели в воздухе стальными лезвиями: — Но насилие и «культурное приветствие» входит в мой профиль. Если это правда они сделали, то поговорю очень остро... — Хоть его лица и не было видно, по его позе, по сжатым кулакам было ясно — ярость кипела внутри него. — Либо мы сейчас идём к ней, либо я ухожу, — холодно парировал Фантом, чувствуя, как дорога каждая секунда. Творец замер, будто в раздумьях. Казалось, внутри него боролись два начала — жажда мести и желание защитить. Наконец, он выдохнул: — Веди. Мне её жизнь дороже мести. — В таком случае... — Фантом поднял руку. Ладонь вспыхнула холодным синим сиянием, и мир поплыл. Воздух загудел, заколебался, став плотным как желе. Пол под ногами перестал быть твёрдым, превратившись в зыбкую неустойчивую поверхность. Глазам больно было смотреть — всё расплывалось в мерзковато - сизую пелену, выворачиваясь наизнанку.       Творец, привыкший ко многому, на секунду потерял равновесие, схватившись за косяк несуществующей двери. Его резко дёрнуло, желудок неприятно сжало. Это было не больно, но тошнотворно до дрожи в коленях — ощущение полного дисбаланса, когда тело не понимает, где верх, а где низ. Всё закончилось так же внезапно, как и началось. Синий свет погас. Гул в ушах стих. Они стояли на твёрдом деревянном полу в прихожей незнакомого дома. Творец на мгновение закрыл глаза, подавляя лёгкую тошноту, и сделал глубокий вдох. Фантом, казалось, не ощутил ни малейшего дискомфорта. Он уже шагал вперёд, его плащ-накидка колыхнулась за ним. — Идём, — коротко бросил он через плечо, не оборачиваясь. Творец, всё ещё чувствуя подкашивающиеся ноги, оттолкнулся от стены и неотрывно последовал за ним, его алый визор выхватывал из полумрака прихожей детали: простую мебель, тёмные стены, тишину. Они прошли в комнату. Они вошли в комнату. Шед сидела на кровати, наблюдая за порхающими синими бабочками, которые оставляли за собой светящиеся узоры. — Земное дитя, — тихо произнёс Фантом, привлекая внимание девочки. Шедоу посмотрела на них и скинула одну ногу с кровати. Её взгляд упал на незнакомца в маске. Она робко прошептала: — Здравствуйте... Незнакомец замер на пороге. Его пальцы непроизвольно сжались, костяшки побелели. Он сделал шаг вперёд, потом ещё один, медленно, словно боясь спугнуть. — Здравствуй, Ос... блон... брюн... — его голос внезапно сорвался, став неестественно хриплым. Он сглотнул и попробовал снова, заставляя себя говорить мягче: — Кто ты у нас? Он приблизился почти вплотную и опустился на одно колено, сняв шляпу, но оставив маску. Его руки слегка дрожали, когда он сложил шляпу на колене. — Я сосед снизу. Можешь называть меня "Творцом теней", — он сделал паузу, будто пересиливая что-то внутри. — Или дядя Артём. Так, какой ты у нас цветок? — Я... не цветок, — тихо ответила девочка. — Тогда расскажи о себе. Может, ты морское существо? Гадать буду о-очень долго, — он пытался шутить, но в его голосе проскальзывало напряжение. Его взгляд задержался на маленьком шраме через её бровь и глаз, и дрожь в руках усилилась. — Меня зовут Шедоу... а фамилия Ван... д, — она изо всех сил старалась выговорить, но не смогла. — Вандер...инг... — медленно, бережно произнёс он, словно выговаривая самое дорогое слово. — Приятно познакомиться, Вандеринг Шедоу. Так. А что это за шрам?       Девочка ничего не ответила, лишь сжала руки в кулачки. Её брови содрогнулись, глаза наполнились слезами. Вместо допроса незнакомец резко замолчал. Он несколько секунд молча смотрел на неё, его плечи напряглись. Затем он резко повернул шляпу вверх дном и начал что-то искать, движения его стали чуть более резкими, суетливыми. — Гляди, что есть, — проговорил он, слишком громко для шёпота. Он долго рылся, вытаскивая разные вещи, пока наконец не достал необычный алый цветок, который горел, но не обжигал. — Держи, — его голос снова стал тихим, почти срывающимся. — Скоро с него выпадут семена. Посади и вырасти их там, где будешь жить.       Когда её глазки расширились от удивления, а лицо озарилось, его дыхание на мгновение остановилось. Он наблюдал, как она успокаивается, глядя на цветок, и его собственная напряжённая поза немного смягчилась.Он продолжал искать что-то в шляпе, хотя там уже было пусто, просто чтобы продлить этот момент. Потом перевернул её и надел на девочку. — Ну-ка примерь.       Когда шляпа съехала на лицо, он сдержанно рассмеялся, но в этом смехе слышалась странная смесь нежности и боли. Снимая шляпу, его пальцы на мгновение коснулись её волос, легче, чем пух. — Мда, слишком худенькая. Тебя вообще кормят? — спросил он, и в его тоне прозвучала неподдельная тревога, прежде чем он снова натянул на себя маску лёгкости. — Вы похожи на... воина из книги, — поправляя одежду, сказала девочка, глядя на него детским, невинным взглядом. — Почему у вас такой костюм? — Ещё и книга есть, — Творец посмотрел на Фантома, невольно улыбаясь под маской, а затем медленно перевёл взгляд на девочку. — Не знаю. Этот воин, наверное, полюбил мой костюм.       Он снова снял шляпу и положил на кровать. — Неееет... ты... почти такой же как он не только костюмом. Творец скорчил лицо. Если бы его было видно, можно было бы увидеть, как его глаза стали размером с теннисный мяч. — Фантом. Я что-то не знаю? — спросил он, поворачиваясь к хранителю. Парень не смотрел на него и молчал, но Творец услышал в своей голове его голос: * "Она читала раньше книги и сказки, связанные с битвами. Но, побыв там, я также заметил одну книгу, не подходящую ей по возрасту." После Фантом посмотрел на него и произнёс уже вслух: — По крайней мере, от неё я узнал. — Ага... — произнёс Творец вслух. — Понял. Может, покажешь эту книжку? — Он каждый раз переводил взгляды то на Шедоу, то на Фантома. — Или того человека, что копирует меня? — Та книжка порвана... — тихо сказала она. — Я не смогла склеить листы все... — девочка опустила глаза. Видимо, это была её любимая книжка. — А кто порвал их? — Мама... Она сказала, чтобы я читала то, что есть, а не фантастику. Артём вздохнул и взялся за голову. — Вот пошла молодёжь, сказки не дают читать. Даже дети сами читать начали... Родителям стыдно должно быть, что погружены в дела, а не живут полностью с детьми... — Они каждый раз говорили, что им некогда, и я сидела одна. — Радует то, что не отказались от тебя родители. Тогда бы я лично пришёл к ним, — его голос на мгновение стал опасным, но он сразу же смягчил его. — Ты знаешь их? — её глазки приподнялись и смотрели на его визор. — Нет. Но я узнал бы адрес... — он замолчал, потом мысленно добавил: "Да... Я ужасен." "Я понимаю вас, Творец... но сейчас не время вам угнетать себя, она с вами," — снова прозвучал в его голове голос Фантома. — А... Когда я вернусь? — усевшись поудобнее и чуть наклонив голову, смотрела она на Фантома. — Шедоу, теперь это твой дом, — коротко ответил Фантом. Девочка сразу же изменилась в лице. — Но... Она явно была не в себе из-за того, что было незнакомое место и незнакомые лица. Душа хотела домой не потому, что думала, как многие "какие бы родители не были, они все равно родители", а потому что она привыкла к тому дому. — Тут я даже в шоке. Ты думаешь, надо? — перебил молчание Творец, обращаясь к Фантому. — Я уверен. Посудите сами, если я её оставлю там, то он... — Фантом запнулся, но резко перевёл тему: — ...она привыкнет. Айро постарается ей помочь с развитием и образованием. — Мы на минутку. Поиграй пока с... — Творец осматривался, но ничего не мог найти путного. Он достаёт оружие кусаригаму и отдаёт ей. — Не натвори бед. После Творец повёл Фантома за дверь. — Кто он? — тихо спросил он, когда дверь закрылась. — Я хотел сказать "они", — поправил его Фантом. — Вы давно не юнец, должны понимать всё. Неделю точно будет сложно. Но вы почувствовали, чем веет от неё? — Необычный запах, соглашусь. Но не знаю, что это. Может, духи? Фантом приподнял бровь и недопонял сначала его, опомнившись, продолжил: — Это тоже, но я имею в виду ауру... или вас этому не обучали.. — он отвёл взгляд. — Нас учили другому, по-своему, — перебил шляпочный, но после парень продолжил: — В ней уже были проявления теневой силы, и для этого нужно с ней сидеть, учить, наставлять. В худшем случае, если она не научится этому, и они сразу уберут её, даже я не смогу помочь. Имею в виду про тех... кто против теней, живущих на земле. Очередные фанатики... но вред несут серьёзный. — Я знаю, что надо... но мне тяжело совсем её отрывать от себя. Хоть и моя была идея отдать другим людям её, поскольку пришёл кое-кто... — Творец припустил глаза, но после поднял и, собравшись с мыслями, вымолвил: — Сложно признавать, что она уже большая. Столько упустил... — Возможно, я пойму ваше чувство. Что будет мешать вам навещать её хотя бы раз в несколько месяцев? — Фантом подошёл к нему ближе, чтобы чётко говорить. Творец не ответил ему на вопрос, а бросил взгляд на дверь. — Был у меня сон. Там я встретил человека в маске. Она была очень эмоциональной. Напал на него и за это поплатился: я оказался словно в другом мире... он напоминал старый комплекс по мультипликациям. Там я не видел света, не видел покоя, искал выход. А потом я тонул в какой-то жиже, из-за которой стал я - не я — Вещий сон... не благое дело, — проговорил Фантом. В комнате раздался звук упавшего предмета — видимо, Шед уронила кусаригаму. — Воспитайте её как следует. Я постараюсь навещать. Но знай. Я могу исчезнуть, и только цветок даст об этом знак. Творец закончил и отправился в ту комнату. Фантом минуту стоял, но после пошёл за ним. В комнате Шед уже стояла на полу, нагнувшись, чтобы поднять тяжелую кусаригаму. Цепь звенела, когда она с усилием поднимала оружие, на этот раз крепче сжимая рукоять. — Сложный тип оружия, знаю, — произнёс Творец, наблюдая за её усилиями. — Ещё и цепи такие тонкие, что порезаться можно. Поэтому поищи для себя что-то подходящее. — Дядя Артём, вы что ли боец? — нежным голоском спросила она, а глаза смотрели на него с неподдельным любопытством. — Я? Не-е-е... — протянул он, делая паузу. — Я джонглер, и пока не получается у меня. — Но ведь... это орудие используется для боя. Я на картинках видела. И в книжках читала. — Какая умная для своих лет, — промелькнула мысль у Творца, прежде чем он сказал вслух: — Ну.. учусь я такому. — Получается... всё, что я читала, такое может быть.       Он приулыбнулся под маской и чуть склонился, как воспитатель, желая заинтересовать ребёнка. — Даже золотая рыбка может исполнять желания.       Казалось, она должна была улыбнуться, но вместо этого нахмурила брови, и лицо её скукожилось. — Я в это не верю, — скрестила руки на груди, она всем видом напоминала обиженное пятилетнее дитя. — Её не существует, как и деда мороза. Это как бы давно известно. А... такие люди, как вы, да. Взгляд Артёма стал отстранённым. Он смотрел то направо, то налево, прежде чем вернуться к девочке. — Да.. их нет, — согласился он, мысленно добавляя: "Я лично видел деда. Что наплели эти..." — Истинные у неё в какой-то степени верования, — мысленно прокомментировал Фантом. — Я лично поговорю с этими знакомыми, — мысленно пообещал себе Творец. — Такое счастливое детство испортили ребёнку. — Ну молодчина, — произнёс он вслух, обращаясь к Шед. — А правда, что есть такие... кто... умеют владеть магией? — Не ей, она по-другому называется, — мягко перебил Фантом. — Конечно, — подхватил Артём. — Ну и смотря какую ты подразумеваешь. — Которая написана в книге... — ей вновь не дали договорить, как на этот раз Творец заговорил. — Ещё и книги есть? — Он явно не был готов к тому, что у простых людей есть такое. — А мы как лапати по старым свиткам, — промелькнула мысль в его голове. — Покажешь? — Ему не столько была интересна книга, сколько сама девочка. Он просто искал повод побыть дольше. — Я прочитала это, — она подошла к столу и взяла одну из книг. Обложка была сине-зелёного цвета, в середине располагались печать и надпись "Мир теней". — Вот откуда ты это прочитала.., — раздался сзади Творца голос Фантома. — Довольно быстро читает, — подметил Артём. — Я читаю быстрее всех в классе, — немного похвасталась она и улыбнулась. Артём смотрел на неё, и сам не понимал, почему испытывал такую теплоту... но откуда он её знал? Он — тень, изучающий алхимию, проведший годы в битвах и приключениях. Жил вообще в другом мире. Или?.. Рыжеволосый Фантом подошёл ближе к ним и сел на стул, опираясь рукой о спинку. — Похвально, — проговорил он. — В маму пошла, — добавил Творец.. наверное. — Или в отца. Может, дед у тебя такой? — Он рассуждал, казалось, с самим собой, но обращался к дитя. Она была в смятении, но перевела тему: — Мама не любит читать, а... других не знаю. — Странно... Любит моя читать. Была когда-то лучшим развед-ассасином. Сама говорила, что собирала информацию в какой-то эпохе, — он задумался, случайно уйдя в себя. — Она говорит про другую мать, — произнёс Фантом. Творец вышел из своего ступора и, не глядя на него, ответил немного язвительно: — Да понял я, только забыл имя. Саша что ли? — Не знаю, — ответил Фантом. Артём взял в руки кусаригаму и минуту что-то размышлял. — Покажешь, насколько хорошо изучила книгу? — он опустил руку с оружием, а его визор был направлен на неё. — Как? — Сразишься со мной? — У меня не получается.. — казалось, её нисколько не волновало это. — Что именно? — поинтересовался он. — Дуэлить. — А ну, это фигня, — старался говорить не обесценивая её. — Необязательно уметь дуэлить. Надо читать противника, следить за его шагами и быть непредсказуемым соперником.       По её виду и взгляду было понятно, что она не понимала некоторых его слов. — А... какое оружие тебе нравится? — переформулировал вопрос Артём, видя её замешательство. Девочка неуверенно огляделась, её взгляд задержался на длинной деревянной палке, прислонённой в углу комнаты. — Вот эта... палка, — тихо сказала она. — Я иногда... представляла, что это меч. — Палка? — Артём одобрительно кивнул. — Отличный выбор. Лучшее оружие — то, что всегда под рукой. — Он подошёл и взял палку, взвешивая её в руке. — Смотри.       Он сделал несколько плавных движений, превращая простую палку то в меч, то в посох, то в копьё. — Видишь? Одна палка, а возможностей — много. Хочешь попробовать?       Шед осторожно кивнула, глаза её загорелись интересом. Когда она взяла палку, движения её были неуверенными, но в глазах читалась настоящая увлечённость. — У тебя хорошо получается, — мягко сказал Артём, наблюдая за её робкими попытками повторить его движения. — Гораздо лучше, чем у меня в твои годы. — Правда? — она удивлённо подняла на него глаза. — Конечно. Я в твоём возрасте умудрился сам себя стукнуть по голове, — он сдержанно хмыкнул. — Так что не бойся ошибаться. Главное — пробовать.       Его слова, казалось, придали ей уверенности. Она снова взяла палку, и на этот раз её движения стали чуть смелее, хотя всё ещё неловкими. — А теперь покажи, как будешь защищаться, — Артём взял другую палку и встал в лёгкую стойку.       Шед немного испугалась, но увидев его одобряющий взгляд, решительно сжала свою палку. — Я... я готова. Он сделал медленный, плавный удар сверху. Девочка инстинктивно подняла палку для защиты, но сделала это слишком резко. Дерево с глухим стуком встретилось с её палкой, отдавая неприятную вибрацию в руки. — Не страшно, — успокоил он, видя её расстроенное лицо. — Руки не трясутся? Давай посмотрим.       Она молча показала ладони. Пальцы слегка дрожали. — Нормально для первого раза, — он аккуратно поправил её хват. — Держи чуть свободнее, и вибрация будет меньше. Попробуй ещё.       На этот раз, когда палки встретились, звук был более глухим, а отдача — слабее. — Получается! — её глаза снова засияли. — Конечно получается, — он сделал ещё несколько медленных атак, давая ей привыкнуть к движениям. — Ты быстро учишься.       Через несколько минут её щёки порозовели от усилий, но на лице играла счастливая улыбка. Она уже увереннее парировала его неторопливые удары. — На сегодня хватит, — наконец сказал Артём, опуская палку. — Не стоит перетруждаться с первого раза. — Но я ещё могу! — запротестовала она, хотя дыхание её было учащённым. — Знаю, что можешь, — он положил руку ей на плечо. — Но лучшие воины знают, когда нужно отдыхать. Завтра продолжим.       Последние слова девочки — «Жаль, ты не мой отец...» — повисли в воздухе, словно отравленный дым. Они прозвучали так тихо, что их можно было принять за шелест листьев за окном, но для Артёма они грянули громом. Всё его тело застыло, и на мгновение он перестал дышать. Даже сквозь маску, скрывавшую каждую его черту, по внезапной неподвижности его высокой фигуры, по тому, как замерла его рука, только что лежавшая на её голове, было ясно — эта фраза попала прямо в цель, в самое незащищённое место. Он медленно, почти механически, убрал руку, сжимая и разжимая пальцы в перчатке, будто пытаясь вернуть им чувствительность. Тишина в комнате стала густой, давящей. — Поверь... — его голос сорвался, и он прокашлялся, заставляя себя говорить ровнее. — Поверь, пользы тоже мало от этого. — Он отвёл взгляд своего алого визора в сторону, глядя куда-то в пустой угол, не в силах выдержать её детский, полный невысказанной надежды взгляд. — У меня... много дел. Бед. Да и семейные проблемы. — Каждое слово давалось ему с трудом, будто он вытаскивал из себя раскалённые угли. Эта ложь, эта роль случайного «дяди» жгла его изнутри. — Зато... в тепле и почти в роскоши. — Закончил он совсем уж бессмысленной, пустой фразой, лишь бы заполнить тягостное молчание.       Он поднялся, и его движения были лишены привычной плавности, словно он управлял чужим, непослушным телом. Сделав шаг назад, он создал между ними ту самую дистанцию, которая разрывала его сердце на части, но была необходима — ради её же безопасности.И тогда она улыбнулась. Слабая, дрожащая улыбка, в которой была и благодарность, и горечь, и детская обида на весь мир. Эта улыбка ранила его больнее любого клинка. — Спасибо, дядя Артём... — её голосок прозвучал так хрупко, что он почувствовал физическую боль в груди. — Вы уже уходите?       Один единственный слог. Самый короткий и самый тяжёлый в его жизни. — Да. — Его голос стал твёрже, глубже, в нём зазвучали стальные нотки, под которыми он пытался похоронить нарастающую, душащую тоску. Он был готов ко многому — к боям, к предательству, к боли, — но не к этому тихому отчаянию в глазах ребёнка. — А когда снова придёте? — она посмотрела на него снизу вверх, и в её алых глазах, так похожих на его собственные, вспыхнул крошечный огонёк надежды. — Я хочу снова учиться этому.       И он, Творец Теней, повидавший бесчисленные миры и сражения, дрогнул. Он не мог солгать ей прямо, но и не имел права давать обещание, которое, он знал, мог не сдержать. — Когда-нибудь... — это слово вышло шёпотом, полным беспомощности и вины. К счастью, Фантом, стоявший в стороне как безмолвный страж, почувствовал, как ситуация достигает точки кипения. Его ровный, лишённый эмоций голос стал спасительным якорем, вернувшим их в реальность. — Дитя, творцу уже пора, у него дома дела. Девочка потупила взгляд, и её плечики сникли. Казалось, этот огонёк надежды в её глазах погас, сменившись покорной печалью. Но затем она подняла на него глаза и, преодолевая себя, протянула ему свою маленькую ладонь — старомодный, трогательно-взрослый жест прощания. — Тогда, до свидания.       Артём сломался...Он нарушил дистанцию, которую сам же и создал. Резко наклонившись, он приблизил свою маску к её лицу так близко, что мог разглядеть каждую ресничку. — И вот ещё что, малышка... — зашептал он быстро, почти отчаянно, и в его шёпоте слышалась неподдельная, живая тревога. — Обо мне только никому не говори. Если я не приду, то знай, что я не из-за того, что забыл, или не нравишься мне. Просто... может, занят сильно буду.       Он схватил её протянутую руку — не для рукопожатия, а крепко сжимая её в своей на мгновение, пытаясь передать через это касание всё, что было запрещено говорить словами. В этот миг ему показалось, что будь его лицо открытым, маска не удержала бы всё, что рвалось наружу. — Хорошо, — тихо ответила Шед, и её пальчики чуть сжали его перчатку в ответ. — До свидания, — повторила она уже чуть громче, и в её глазах стояли непролитые слёзы.       Артём выпрямился, будто поднимая непосильную тяжесть. Его движения снова стали церемонными, отстранёнными. Он снял шляпу, сделал неглубокий, старомодный поклон. Этот жест был щитом, последней формальностью, отделявшей его от эмоциональной пропасти.Не говоря больше ни слова, он развернулся и вышел из комнаты, его плащ развевался за ним как тёмное знамя. Дверь прикрылась, но не захлопнулась до конца.За её пределами, в полумраке коридора, с ним случилось то, чего он так боялся. Его бросило к стене, он упёрся в неё ладонями, его плечи напряглись от сдерживаемых рыданий. Дыхание срывалось. — Уводи меня, — выдохнул он, оборачиваясь к Фантому, который бесшумно последовал за ним. В его голосе не было ни прежней твёрдости, ни иронии — только голая, детская паника. — Не то не сдержусь... Пока не передумал.       Мир снова поплыл, знакомое тошнотворное головокружительное ощущение искажения реальности — и они стояли на его кухне. Запах химикатов и остывшего металла ударил в нос, но не принёс облегчения. Артём шатнулся и схватился за край стола.Фантом оставался невозмутимым, его красные глаза внимательно изучали Творца. — Надеюсь, ничего с вами не случится, творец теней. — Я не думаю о своей жизни, — отрезал Артём, отводя взгляд. Его голос снова стал пустым и плоским. — Болезнь, работа, наёмники... Много чего не даёт мне расслабиться. — Он сжал кулаки. — Делай, что должен. Только не дай ей сгинуть. Не один раз уже не сберёг своих людей.       В этих словах была тяжесть невысказанной вины. — Даю слово, она будет жива до вашего прихода, — твёрдо заверил Фантом. — А он будет не скоро. Вы, скорее всего, не поймёте, о чём я. — Я понимаю, — прошептал Артём, глядя в запылённое окно на тёмный лес. — Прекрасно понимаю. — Вряд ли... Не будем спорить сейчас, — начал было Фантом, но Артём резко обернулся, его терпение лопнуло. — Уходи отсюда! — его голос сорвался на крик. — Пока не начал скандалить... Пока не передумал!       Синее свечение окутало его в последний раз, и Фантом исчез, оставив в воздухе лёгкий поклон. — До свидания, — сказал Артём в полную тишину пустой хижины. — Удачи, человек-маг, которого я впервые увидел.       Тем временем Фантом материализовался в комнате девочки. Она всё ещё стояла на том же месте, словно приросла к полу, глядя на дверь, за которой исчез Творец. — Пора уже спать тебе, — его голос прозвучал непривычно строго. У него не было опыта общения с детьми. — Завтра решу, что делать с тобой. — Не хочу, — протянула она, не двигаясь с места. — Надо. Уже поздно.       После долгих уговоров и нескольких неудачных попыток Фантома приказать, ему всё же удалось уложить её в кровать. Он накрыл её большим пледом, который выглядел колючим, но оказался невероятно мягким. — Доброй ночи, завтра новый день, — произнёс он, уже поворачиваясь к выходу. Его остановил тихий, испуганный шёпот: — А их тут не будет? — Кого их? — обернулся Фантом. — Ну... их... тех тёмных силуэтов, — прошептала она, втянув голову в плечи. Он задумался. Неужели это тени беспокоят ребёнка творца? Или просто ночные страхи? — Может, это просто тебе кажется? — Нет, я их вижу, — утвердительно сказала девочка, и в её голосе не было и тени сомнения. Фантом вздохнул. У него были дела, но он не мог оставить её одну в таком состоянии. — Нет... не будет. Я буду рядом.       Он сел на край её кровати, приняв неподвижную позу стража. Шедоу долго ворочалась, её дыхание было неровным. — Чего тебе не спится? — внезапно спросил он, нарушая тишину. — Не знаю. Не хочу — прозвучал капризный, но испуганный ответ. Фантом на секунду закрыл глаза. Он действовал чисто интуитивно. — Если не уснёшь сейчас, я не буду... не буду... показывать тебе интересные места. — Так не честно! — она даже приподнялась на кровати, возмущённая такой явной несправедливостью. — Тогда спи, — произнёс он и закрыл глаза, делая вид, что спит сам, подавая ей пример. Постепенно её дыхание стихло и стало глубоким. Фантом сидел рядом, бодрствуя, в то время как в доме Творца начиналась новая, тёмная глава. *** Артём стоял перед открытым холодильником, но видел не его содержимое, а её глаза, полные слёз. Он схватил первую попавшуюся бутылку, налил вина в гранёный бокал,сорвал с себя маску и опрокинул его одним движением. Горьковатая жидкость не принесла забвения. Поставив бокал на стол с таким стуком, что тот чуть не треснул, он на мгновение закрыл глаза, пытаясь собрать разбегающиеся мысли воедино. В голове звучало только одно: её синяки, её шрам, её испуганное лицо. — Так... — его голос прозвучал хрипло и зловеще в тишине кухни. — Где тут у нас приёмные родители?..       Он подошёл к старому ящику, отодвинул беспорядок и вынул сферу размером с ладонь. Она тут же ожила, испуская пульсирующие лучи — ярко-голубые, фиолетовые, ядовито-зелёные. Свет играл на его маске, отражаясь в алом визоре.Не говоря больше ни слова, он вышел за дверь, растворяясь в ночи. Сфера в его руке была не навигатором, а детектором, и она жаждала указать цель...указала.