Часть 44

— Но факт остаётся фактом, — продолжал дедушка Ли, не сводя с меня своих мудрых глаз. — Ребёнок в её утробе есть. Хотя можно ли назвать это ребёнком? Всего лишь плод? Я заметила, как в углу снова начала маячить знакомая тень. Тьма показывал, что нам надо поговорить. Срочно. Я повернулась к своим собеседникам и постаралась, чтобы голос звучал ровно, хотя внутри всё дрожало: — Я не очень хорошо себя чувствую. Не могли бы вы оставить меня? Ненадолго? Эрагон перевёл на меня взволнованный взгляд. Я кивнула, показывая, что мне просто нужно побыть одной. Дедушка Ли что-то прошептал — то ли недовольство, то ли желание поддержать, — но они с Эрагоном вышли. Как только дверь за ними закрылась, Тьма вновь обрёл свои очертания, материализовавшись в кресле напротив. — Я думала, они никогда не выйдут, — усмехнулась его дымчатая фигура. Я скрестила руки на груди. — А я с предателями вообще-то не разговариваю. — С предателями? — в его голосе послышалась наигранная обида. — Это с каких пор? — А как тебя по-другому назвать? Мало того что бросил меня в самый неподходящий момент, ты же вроде защищать меня должен! — Если ты не заметила, то тебя спасли, — парировал Тьма. — И как ты думаешь, благодаря кому? — Благодаря Эрагону, — сделала я вопросительный тон. — Или ты хочешь приписать себе его заслуги? — Ага, как же. — Он хмыкнул. — Без моей помощи Эрагон тебя ещё неделю искал бы. Или не нашёл бы вообще. Я резко оборвала его: — Ты мне ничего не хочешь объяснить? — Спрашивай, — он развалился в кресле с видом человека, у которого полно времени. — Я всё тебе расскажу. — Во-первых, зачем ты появился? И что тебе надо? — Как что? — он сделал вид, что удивлён. — Пришёл к своей, можно сказать, будущей хозяюшке. Которая должна принести наследников. — А ребёнок — это твоих рук дело? — Ну, это не совсем ребёнок, — начал Тьма. Я уже открыла рот, чтобы начать тираду о том, что это моё тело, моя жизнь и вообще — какого права, но вдруг остановилась. Слово застряло в горле. — Стоп. Что? — я выпучила глаза. — Что ты только что сказал? — Что слышала, Александра, — он пожал плечами. — Нет у тебя никакого ребёнка. Я специально это сделал, чтобы увеличить твои шансы на то, чтобы ты стала женой Серафима. — Я что-то не до конца поняла, — я схватила подушку и прижала к себе, будто это могло защитить меня от очередной порции безумия. — Ладно, с моей стороны — тупость, но с твоей… какая тебе выгода? Я понять не могу. — Очень простая, — начал Тьма. — Мне нужно, чтобы ты выжила. А быть под крылом Серафима означает гораздо больше безопасности, чем под любым другим крылом. — Я вообще ничего не понимаю. — Я откинулась на кровать и уставилась в потолок. — Я либо совсем туплю, но, как есть наша поговорка, лыжи не катят. Каким образом это повышает мои шансы? Объясни популярно, для смертных. — Александра, — недовольно протянул Тьма, словно я была нерадивой ученицей. — Всё гораздо проще, чем ты можешь себе предположить и поверить. Нет у тебя никакого ребёнка. Это лишь сгусток энергии, который тебе передался от тьмы. Я просто перенаправил его так, чтобы старикашка подумал, что в тебе есть жизнь. На этом всё. — То есть… — я медленно села. — Эрагон не почувствовал никакого ребёнка? — Твой белобрысый очень догадлив и сразу засёк, что это не ребёнок, а какая-то ошибка. Но с проклятием его, конечно, пришлось повозиться. — Тьма, ты совсем обалдел?! — я швырнула в него подушку. Он рассеялся и появился в другом углу, будто издеваясь. — Что такое? Я же о тебе заботился, дурная! — Обо мне заботился? — я вскочила с кровати. — Боже ты мой, посмотрите на этого благотворителя! А ничего, что я сейчас даже сделать ничего не могу? Как я должна перед Эрагоном оправдываться? Что ребёнок был, был, да потом я его переварила? Или он испарился от страха? — Ну, ты, конечно, сильная, — с умным видом расхаживал Тьма, — но чтоб переварить ребёнка — это ты уже задала планку. — Я тебя убью! — пригрозила я. — Потом, — отмахнулся он. — По обстоятельствам посмотрим. Главное, чтобы сейчас они от тебя отстали. Да и Тёмный бог тебя просто так не отпустил, старикашка оказался прав. На тебе и правда была сила. Его. — Подожди! — я выставила руку вперёд, останавливая его. — Объясни мне всё по порядку. У меня в голове целая каша. Твои мотивы я понимаю, мотивы совета я тоже понимаю, но мне надоело быть игрушкой в чужих играх. Ты можешь мне всё разложить по полкам? Знаешь, чтобы я не сошла с ума, это реально нужно. — Ну, чтобы ты не сошла с ума, стоит это сделать, — согласился Тьма, снова усаживаясь в кресло. — Для начала, что тебе нужно знать. В книжке своей ты этого не найдёшь. — Не томи. — Скажем так: жила-была одна Создательница. И в какой-то определённый момент поняла, что ей скучно. И создала она, как ты уже сама знаешь, Светлого и Тёмного богов, перерождённых, созданий. И всё было бы прекрасно. Но… первое творение, которое создала Создательница, по неопределённым источникам, это были не тёмный и светлый боги. Это были Свет и Тьма. Именно они разделили жизнь и всё остальное. Хотя это почему-то не упоминается. Так вот, у Света и Тьмы они считались прародительницами. Потом, когда появились Тёмный бог и Светлый бог, они, конечно, стали выше, но все, кто был изначально, кто был перворождённым от прародительниц, знали правду. — И? — я уже чувствовала, что голова начинает пухнуть. — И вот, тьма, — он указал на себя, — соткана из той же материи, что и Тёмный бог. Если можно так сказать, — усмехнулась Тьма, — вы с Тёмным богом — родственники. Сотканы из одного полотна. Поэтому всё, что ты видела, чувствовала, осознавала и слышала у него, передавалось ему. Ты была для него открытой книгой. — Какой кошмар, — выдохнула я. — А я давно тебе говорил, учись пользоваться своей силой. Она внутри тебя, просто ещё не проснулась. — Я вот всё понять не могу, — я плюхнулась обратно на кровать. — Ну, это ты сама выбрала, — философски заметил Тьма. — Я выбирала? — я приподнялась на локтях. — Я выбирала выжить! Всё остальное — это вы на меня навесили! — Ладно-ладно, — примирительно поднял он руки. — Зачем вообще Торендо связываться с этой тьмой? Зачем было связываться со смертной, чтобы появились мы с братом? И почему у брата нет этой силы? — Видишь ли, Александра, я бы не сказал, что это сила. Изначально Тёмный бог на это и рассчитывал, а Торендо хотел лишь перед ним подлизаться. — И что? — А то, что у Тёмного бога нет сейчас никаких сил. Потому что он только-только смог освободиться, и он пытается всеми путями вернуть былое величие. Ты соткана из тьмы, по понятным причинам он хочет забрать у тебя всё. Но если забрать всё, ты просто умрёшь. Его, конечно, мало волнует, но волнует нас. — Нас? — переспросила я. — Это каких? — Тьму. Тёмный бог не может создавать тьму, — терпеливо пояснил он. — А я, дико извиняюсь, спроси, а вас вообще сколько? — Тьма повсюду, — он развёл руками. — Но у нас нет тела, нет облика, нет всего того, что привыкли вы представлять в своих сказках. Поэтому нам нужно создание, чтобы нас слышали, видели, помогали и несли нашу волю. — Замечательно, — я уставилась в потолок. — Просто замечательно. У меня голова сейчас лопнет от всей этой информации. А я десять минут назад думала, что правда беременна. Боже, как я перепугалась! Я положила руку на грудь и шумно выдохнула. — Вообще-то план был такой, чтобы ты поскорее уже нарожала наследников, — мечтательно сказал Тьма. — Но твой недетоспособный в этом плане подвёл. — Подожди, — я резко села. — А что за проклятие на Эрагоне? — У твоего белобрысика какая-то травма связана с детьми. Он после смерти своей сестры не захотел заводить детей. Мол, не хочет знать, что испытывают родители, когда убивают чужого ребёнка, спасая своего. — Так, — я кивнула. — Это я знаю. Дальше. — И наложил проклятие. Тёмное, кстати. Один из наших его накладывал. — На Эрагоне наложено проклятие тьмы? — переспросила я, чувствуя, как холодок пробегает по спине. — Александра, — Тьма покачал головой. — Тебе точно надо к лекарю сходить. Что-то у тебя в последнее время со слухом. —От ваших новостей. Одна не лучше другой, — огрызнулась я. — Ну, тем не менее, связь плохая? — Ну да, плохая, — усмехнулся он. — Боюсь, ты меня добьёшь. — Не дразни, — прищурилась я. — Говори уже. — Плохая новость: я пробовал помочь ему снять её, но снять её невозможно. — То есть Эрагон не может иметь детей? — выпалила я, прежде чем успела подумать. — Не совсем. — Тьма задумался. — Снять такое… скажем так, проклятие или заклятие я смогу только в том случае, когда Эрагон сам этого захочет. А всё это время, когда я старался что-то сделать, он это чувствовал и накладывал сам на себя защитное заклинание. В общем, дохлый номер с твоим Эрагоном. Он снова развалился на стуле, явно довольный произведённым эффектом. — То есть у нас с ним не может быть детей, даже если я захочу? — уточнила я. — Пока он сам этого не захочет — нет. — И что мне теперь с этим делать? — я вздохнула и снова легла, глядя в потолок. — Эрагон не хочет детей, ты меня обманул с ложной беременностью, Тёмный бог хочет мою силу. Хэппи-энд прямо. — Ну, ты сама хотела правду, — философски заметил Тьма. — Не нравится — не слушай. — Ах ты! — я схватила вторую подушку и запустила в него, но он снова рассеялся. Я только открыла рот, чтобы продолжить выяснение отношений, как Тьма резко растворился. Дверь распахнулась, и на пороге появился Ник. — Александра, собирайся! — выпалил он, заметаясь по комнате. — И как можно скорее! — Что случилось? — я вскочила с кровати, чувствуя неладное. Здание тряхнуло. Так, что я еле удержалась на ногах, вцепившись в спинку кресла. Ник метался по комнате, подхватывая вещи, которые я даже рассмотреть не успевала. — Вот это случилось! — он сунул мне в руки первую попавшуюся одежду. — На цитадель напали! Собирайся, живо! — Напали? — я натянула на себя рубашку, даже не глядя, чья она. — Кто? — Кто-кто… приспешники Тёмного бога, кто же ещё! — Ник схватил меня за руку и потащил к выходу. — Давай быстрее, а то мы тут все трупами ляжем! Мы вылетели в коридор. Я несколько раз запнулась, но Ник каждый раз подхватывал меня за шкирку и тащил дальше, не сбавляя скорости. — А где Эрагон?! — крикнула я. — Внизу, командует! Собирает всех в бункер! Мы спускались всё ниже, и в коридорах становилось всё больше бессмертных. Ангелы, демоны, кто-то в форме, кто-то в домашнем — все бежали в одном направлении. — Ник! — вдруг спохватилась я. — А где Анжелика? Демон уставился на меня с таким видом, будто я спросила, который час на конце света. — Александра, я всё понимаю, но тебя именно этот вопрос в данной ситуации интересует?! — Просто я как-то с этими всеми обстоятельствами совсем забыла про неё! — оправдалась я. — Давно не видела! — Вот в бункере познакомитесь поближе, — отрезал Ник, ускоряясь. Мы выскочили в главный холл, где уже собралась толпа. Эрагон стоял на возвышении, раздавая приказы короткими, отрывистыми фразами. Увидев меня, он сделал знак Нику, и тот подтолкнул меня вперёд. — Александра, — Эрагон схватил меня за плечи, заставляя смотреть ему в глаза. — Сейчас внимательно меня послушай и не смей упираться. — А когда я слушалась? — огрызнулась я, но замолчала под его взглядом. — Тебе вместе с Создательницей и другими бессмертными нужно спуститься в бункер и спрятаться. Поняла? — Куда? — я вырвалась. — Создательницей? А ты куда? — Я буду здесь, — отрезал он. — Со мной останутся воины. — И куда идти? В разговор влезла Айрин, которая каким-то образом оказалась рядом. — Жалкая смертная, — её голос сочился ядом. — Неужели ты даже не захочешь защищать своего любимого? Я повернулась к ней и, глядя прямо в её идеальное лицо, улыбнулась самой сладкой улыбкой, на которую была способна. — Я что, по-твоему, на секьюрити похожа? — спросила я. — Эрагон гораздо сильнее меня. Или ты думаешь, я буду сражаться с Тёмным богом лучше, чем он? Айрин поперхнулась. — Но ты же его невеста! Ты должна… — Я должна выжить, — перебила я. — Чтобы потом, когда он вернётся, устроить ему скандал за то, что отправил меня в подвал, пока сам геройствовал. Это мой вклад в общее дело. Эрагон, который слушал этот диалог, посмотрел на меня с таким выражением, что я на секунду усомнилась — не показалось ли мне? В его глазах было восхищение. Чистое, неподдельное, пусть и длилось всего мгновение. — Иди, — сказал он. — Я вернусь. — Ещё бы ты не вернулся, — я подошла и, не обращая внимания на толпу, прижалась к нему. — Если ты там хоть царапину получишь, я тебе устрою. Понял? — Понял, — он поцеловал меня в макушку. — Иди. Ник уже схватил меня за руку и потащил к бункеру. Я оглянулась: Эрагон уже отдавал приказы, Айрин что-то доказывала своим ангелам, а над цитаделью сгущалась тьма. Настоящая, живая. — Жизнь у Тёмного бога, — пробормотала я, спускаясь вниз, — даёт очень много мыслей о том, как правильно поступать, а как — неправильно. Поэтому по возможности будем меньше встречаться с этим очень милым и правильным учителем. — Ты о чём? — не понял Ник. — О том, что в следующий раз, когда меня похитят, я просто останусь в плену, — заявила я. — Меньше проблем. И спокойнее. — Тебя похитят в следующий раз?. — Ник, меня похищают каждую неделю. Это уже не похищения, это профсоюзная командировка. Ник закатил глаза, но улыбнулся. — Ты неисправима. — Я драгоценна, — поправила я, входя в бункер. — Драгоценности, как известно, прячут в сейфах во время опасности. Вот я и прячусь. Почётная миссия. — Обалдеть можно, — вздохнул Ник. Не успела я выдохнуть, как удар сотряс бункер. До нас оставалось какое-то пространство — небольшое, но, судя по грохоту, вполне достаточное, чтобы погрести нас заживо. Я ещё успела подумать, что надо бы бежать, но стены из камня начали обрушиваться прямо перед входом. — Ох, ёлки-палки! — вырвалось у меня. Ник среагировал быстрее. Схватил меня, прижал к себе, накрывая своими крыльями, и я снова провалилась в темноту. Только на этот раз не в магическую, не в ту, от которой можно спрятаться, а в самую настоящую — тяжёлую, пыльную, давящую. — Ну вот, — простонала я в его грудь, когда грохот стих. — Опять. Опять темнота. Опять я где-то лежу, и кто-то надо мной крыльями трясёт. Если я сейчас открою глаза и увижу подземелье, я буду очень зла. — Не открывай, — посоветовал Ник. — Там пылища. — Я и так в пыли, — буркнула я. — Знаешь, последнее время я слишком часто погружаюсь во тьму. Это начинает напрягать. — Это ты мне сейчас? — голос Ника звучал глухо, он всё ещё не убирал крылья. — Это я вселенной. Пусть знает. Я попыталась пошевелиться, но Ник держал крепко. — Не дёргайся, — сказал он. — Надо подождать, пока пыль осядет и убедиться, что не обвалится ещё что-нибудь. — А если обвалится? — Тогда я буду героически держать потолок, а ты будешь писать мою эпитафию. Что-нибудь вроде: «Здесь лежит самый красивый демон, погибший ради самой неблагодарной смертной». — Я бы написала: «Здесь лежит демон, который слишком много болтал», — огрызнулась я, но в голосе не было злости. — Ник, мы живы? — Похоже на то, — он чуть ослабил хватку. — Слышишь? Тишина. Я прислушалась. Действительно, грохот прекратился. Где-то вдалеке ещё сыпались камни, но здесь, в нашем маленьком коконе из его крыльев, было тихо. — Вылезаем? — спросила я. — Подожди секунду. Он аккуратно убрал одно крыло, потом другое. Я открыла глаза — вокруг была тьма, но не та, в которую меня погружали в последнее время, а обычная, бытовая. От камней пахло пылью и сыростью.