Глава 3. Первая маска

Её дар Метаморфа проявился рано. Сначала это были непроизвольные, искренние всплески эмоций, выплёскивающиеся в цвете. Розовые пряди от восторга, когда отец подбрасывал её к потолку. Изумрудные — от зависти, когда соседский мальчик хвастался новой игрушкой. Багровые — от ярости, когда у неё не получалось завязать шнурки. Но однажды этот дар из спонтанного проявления чувств превратился в инструмент. Соседский мальчик, сын местного лавочника, начал дразнить её, тыча пальцем и визгливо крича: — Фея-растрёпа! Смотрите, у феи волосы розовые! Сначала она покраснела от стыда, и её волосы вспыхнули ещё более ярким алым. Мальчик захихикал. У Нимфадоры сжались кулаки, в глазах выступили слёзы обиды и гнева. И тогда, отчаянно желая, чтобы это прекратилось, чтобы он перестал на неё смотреть, она изо всех сил подумала: «Хочу быть как все. Хочу, чтобы он отстал. Хочу стать невидимкой». По спине пробежал холодок, словно на неё вылили ведро ледяной воды. Она почувствовала лёгкое головокружение. И её волосы, послушные её воле, потускнели, став скучного, мышино-серого цвета. Мальчик, потеряв свою яркую, удобную мишень для насмешек, скучно покосился на неё, пробормотал: — Ну и ладно, скучная, — и ушёл, ища новое развлечение. Она стояла, ощущая странную пустоту. Победа не принесла радости. Было холодно и одиноко. В тот вечер Андромеда нашла её не в доме, а в саду, где та пряталась в густых кустах смородины, стараясь стать как можно меньше. Мать не стала звать её. Она просто подошла и села рядом на землю, не боясь испортить платье. — Умная девочка, — тихо сказала Андромеда. Её голос был тёплым и безоценочным. Она нежно погладила волосы дочери, которые к тому моменту сами собой стали обычными каштановыми. — Иногда лучшая защита — это стать невидимкой, серой мышкой, на которую никто не обратит внимания. Нимфадора подняла на неё глаза, полные смятения. — Но... это было плохо? Я спряталась? — Нет, Нимфа. Ты надела доспех, — поправила её Андромеда. — Маска — это инструмент. Полезный и нужный. Как палочка или заклинание. Есть маски-доспехи, чтобы защищаться. А есть маски-капканы, которые срастаются с кожей и съедают тебя изнутри, и ты уже не помнишь, кто ты без неё. Она посмотрела дочери прямо в глаза, и её взгляд стал серьёзным и печальным. — Сегодня ты надела доспех. И это было правильно. Но никогда, слышишь, никогда не забывай, кто ты под ним. Маска — для них. А своё лицо — для себя. Этот урок был уже не таким простым и понятным, как чёрно-белый мир отца. Он сел в её душу крошечным, но живучим зёрнышком сомнения. Оказалось, что можно быть не собой, чтобы защитить себя. И что правда может иметь оттенки, а не только чёрный и белый цвет.