Часть 1

Вилла на Лазурном берегу была моим идеальным убежищем. Здесь пахло морем, деньгами и безопасностью, которую родители выстраивали годами. Но то утро разбило эту иллюзию вдребезги. Я сидела за завтраком, отточенными движениями помешивая эспрессо, когда в панорамное окно с глухим стуком врезалась сова. Птица, невесть как нашедшая нас, настойчино стучала клювом по стеклу. Отец, Микаэль Т/Ф , человек с ледяным спокойствием во взгляде, замедлил движение. Его рука с кофе замерла на полпути к губам. — Не трогай, — сказал он тише шепота, но с такой железной интонацией, что я тут же опустила руку. Мать, Медея, побледнела так, будто увидела призрака. — Они нашли нас, — выдохнула она, глядя на отца. Он молча встал, открыл окно и снял с лапы совы свернутый пергамент. Птица, выполнив свою миссию, тут же улетела. Отец развернул письмо, пробежался глазами по тексту, и его лицо стало непроницаемой маской. — Что это? — спросила я. Мой тон выдавал не страх, а раздражение. Я ненавидела, когда что-то нарушало мой контроль над ситуацией. — Приглашение. В школу, — он отбросил пергамент на стол, как какую-то гадость. — Хогвартс. Звук этого слова отозвался в комнате зловещим эхом. Я никогда его не слышала. Я выросла в мире, где моя фамилия значила всё, а магия — ничего. Я была принцессой криминальной империи, обученной фехтовать, вести переговоры под прицелом и читать людей как открытые книги. Волшебство? Сказки для слабых. — Я никуда не еду, — заявила я, отодвигая чашку. — Ты едешь, — голос отца был подобен удару стали. Впервые за много лет он смотрел на меня не с обожанием, а с тяжелым, безрадостным решением. — Это не обсуждается. Они нашли тебя. Скрываться дальше — значит подписать себе смертный приговор. Только там, под защитой старых стен, у тебя есть шанс. — Шанс на что? Стать ведьмой? Это смешно. — Шанс выжить, Ксения! — вскричала мать, и в ее глазах блеснули слезы. — Мы скрывали это от тебя все эти годы, чтобы защитить. Мы… мы когда-то были частью этого мира. Очень темной его части…… Той ночью, запершись в кабинете отца, я узнала правду. Правду о Пожирателях Смерти. О Томе Реддле. О Беллатрисе Лестрейндж. И о том, что мои родители когда-то шли с ними плечом к плечу, пока что-то не пошло не так. Что-то, о чем они отказывались говорить, но что заставило их бежать, сменить имена и построить новую жизнь, спрятав самую главную семейную тайну — свою дочь-волшебницу. Но все же с холодным сердцем и ненавистью ко всему магическому миру, я отправилась на вокзал Кингс-Кросс. Поезд «Хогвартс-Экспресс» был точной копией моего настроения — старомодным, душным и полным чужаков. Я проигнорировала любопытные взгляды, мои карие глаза, холодные и оценивающие, заставляли первокурсников отводить взгляд. Я нашла пустое купе, села у окна и уставилась на пробегающие пейзажи, мысленно составляя план. Я хотела по скорее закончить с этой, пфффффф… «магической школой волшебства» - закатывая глаза произнесла это про себя. Примерно через десять минут дверь купе скрипнула. В проеме стояла группа подростков, выглядевших так, будто они владели миром. Впереди был белокурый юноша с острыми чертами лица и высокомерной осанкой. За ним — темнокожий парень с томным взглядом, еще один, со шрамом у брови, придававшим ему опасный шарм, и две девушки: одна со светлыми волосами и более мягкими чертами лица, другая — с темными и надменными чертами. Белокурый встретился со мной взглядом. Его серые глаза скользнули по мне с любопытством, лишенным обычной для него снисходительности. — Занято? — спросил он, его голос был ровным, но в нем чувствовалась привычка командовать. Я медленно перевела на него взгляд, давая понять, что он отрывает меня от более важных дел. Молча кивнула, разрешая войти. Мое безмолвие было более красноречивым, чем любое слово. Компания расселась. Воздух наполнился напряжением. Девушка с темными короткими волосами, подстижанные под каре, первая нарушила тишину. — Ты новенькая? — выпалила она. — Никогда тебя не видела. Я Панси Паркинсон. Я медленно повернула голову. — А здесь принято сразу знакомиться со всеми, кто едет в одном с тобой поезде? — мой голос был мягок, как шелк, но каждое слово было отточенным лезвием. — Или это какая-то местная традиция, о которой мне стоит узнать?- я произнесла это с небольшой насмешкой, но все же немного улыбнувшись поняла, что тут была еще капелька искренности. Панси немного растерялась.Девушка со светлыми волосами, Астория Гринграсс, тихо рассмеялась. — Она права, Панси, не надо душить людей с порога. Я Астория. А это Блейз Забини, Теодор Нотт, — она кивнула на парней, — и Драко Малфой. Драко не сводил с меня глаз. Он наблюдал, как я держусь, как говорю, как моя холодная маска не дает ни единой трещины. Это, похоже, восхищало его. — Ты явно не из нашего мира, — вступил Теодор, его взгляд, полный дерзкого интереса, скользнул по мне. Шрам у его брови придавал его улыбке что-то волчье. — В магическом, я имею в виду. В твоем взгляде нет привычного благоговения. — А стоит перед ним благоговеть? — парировала я, поднимая идеальную бровь. — Пока что я вижу лишь поезд и подростков. Ничего благоговейного. Блейз фыркнул, явно заинтересованный. — Острые языки ценятся в Слизерине. Угадаю, ты к нам? — Рада, что мои интеллектуальные способности так очевидны, — сухо ответила я. — А откуда ты? — не унималась Панси, все еще задетная. Я на мгновение задержала взгляд на Драко, прежде чем ответить Панси. — С юга. Моя семья в виноделии. — Технически это не была ложь. Мы действительно владели несколькими виноградниками. Среди прочего. — Виноделие? — переспросил Драко. Его голос прозвучал впервые после представления. Он был тише, преднамереннее. — Значит, ты разбираешься в изысканных вещах. — Я разбираюсь в том, что имеет настоящую ценность, Малфой. А не в том, что просто блестит. Уголок его губ дрогнул в намеке на улыбку. Это была не насмешка, а вызов. Признание достойного противника. Разговор постепенно оживился. Я, против своей воли, вовлеклась. Мои колкие реплики теперь несли оттенок остроумия, а не чистой агрессии. Я узнала, что Тео и Астория — пара, и его бабьи привычки, судя по всему, капитулировали перед ее спокойной силой. Что Блейз и Панси флиртуют, словно это олимпийский вид спорта. И что Драко Малфой, наследник самого влиятельного рода, смотрел на меня так, будто я была самой сложной и интересной загадкой, которую ему довелось встретить. Именно в эту паузу, последовавшую за моим обменом репликами с Драко, Теодор Нотт, лениво развалившись на сиденье, задал вопрос, висевший в воздухе с моего появления. — Ладно, с изысканным вкусом и острым языком всё ясно, — его взгляд, полный дерзкого любопытства, скользнул по мне. — Но вот что действительно интересно... Почему мы видим тебя впервые только на шестом курсе? Где ты пропадала все эти годы? Такие... личности обычно не остаются незамеченными. Все взгляды снова устремились на меня. Даже Драко, сделавший вид, что разглядывает пейзаж за окном, насторожился, слушая. Панси смотрела с плохо скрываемым подозрением, Астория — с неподдельным интересом. Я сделала медленный глоток тыквенного сока, отставляя стакан с таким видом, будто это марочное бургундское. Прятать правду не имело смысла — слухи всё равно поползут. — Я не «пропадала», Нотт. Я просто жила своей жизнью, — мои слова повисли в воздухе, холодные и отстраненные. — В мире, где не было ни волшебных палочек, ни летающих мётёл, ни... — мой взгляд скользнул по их мантиям, — ...этой театральной атрибутики. Наступила тишина, которую нарушил Блейз, не веря своим ушам: — Погоди. Ты хочешь сказать, что не знала, что ты волшебница? — Блестяще подмечено, Забини, — я чуть склонила голову в его сторону. — Мои родители предпочли не посвящать меня в этот аспект нашей семейной истории. Они считали, что так будет безопаснее. Для меня. — Но... чистокровная? — прошептала Панси, не в силах сдержаться. Для неё это, видимо, было важнее всего. — Если тебя интересует чистота крови, Паркинсон, то да. Насколько это вообще возможно проверить, — я пожала плечами, словно речь шла о чём-то незначительном. — Но этот факт открылся для меня ровно в тот же день, когда в мое окно врезалась сова с тем самым письмом. Я позволила им переварить эту информацию, наблюдая, как на их лицах сменяются эмоции: от недоверия к изумлению. — И что же ты будешь делать? — наконец произнес Драко. Его серые глаза изучали меня без тени насмешки, лишь с холодным, аналитическим интересом. — Пять лет программы нагнать... это не шутка. И тут я позволила себе первый по-настоящему искренний, хоть и безрадостный, жест. Легкий, почти невесомый вздох. — Что буду делать? — я обвела взглядом всех присутствующих, давая понять, что это обращение ко всем. — Я буду заниматься. Днем и ночью. Я буду читать, практиковаться и, к своему величайшему сожалению, вероятно, надорвусь, чтобы попытаться дотянуть до того уровня, который у вас был пять лет, чтобы на меня не показывали пальцем, как на отсталую. — Я сделала небольшую паузу, дав прочувствовать горечь этих слов. — Так что, если вы ищете себе объект для насмешек, вы его нашли. Но, — мой голос вновь зазвучал сталью, а во взгляде вспыхнул знакомый уже им холодный огонь, — я советую вам хорошенько подумать, прежде чем это сделать. Потому что я не из тех, кто проигрывает. Даже в чужих играх. В купе воцарилась тишина, нарушаемая лишь стуком колес. Они видели не жалующуюся жертву обстоятельств, а нового игрока, который только что объявил о своем вхождении в игру, заранее признав свои слабости, но не дав никому и шанса воспользоваться ими. Драко Малфой медленно кивнул, и в его глазах читалось нечто большее, чем просто интерес. Это было уважение. Когда поезд начал замедлять ход, объезжая озеро у подножия огромного замка, я позволила себе расслабиться на миллиметр. Мы все вышли на перрон, и холодный ночной воздух ударил в лицо. — Первокурсники и мисс Т/Ф! Подойдите сюда! — проревел голос великана. Драко, проходя мимо, наклонился к моему уху. Его дыхание оставило на моей коже легкое прохладное пятно. — Добро пожаловать в Хогвартс, Т/Ф, — прошептал он. — Думаю, здесь тебе не будет скучно. Он отошел, чтобы последовать за другими, и я впервые за весь день почувствовала не раздражение, а нечто иное. Острый, опасный интерес. Игру, в которую, возможно, стоило сыграть.