Глава 2: Голоса в голове

Акари Сато опоздала на семинар на восемнадцать минут. Она влетела в аудиторию, извинилась перед профессором Кавамурой и плюхнулась на свободное место рядом с Юми. Профессор уже начал лекцию о поэзии "Манъёсю", но Акари не могла сосредоточиться. В голове все еще звучали крики из метро, а перед глазами стояли образы призраков. - Ты какая-то бледная, - прошептала Юми, наклонившись к ней. - Что-то случилось? Юми Такахаси - не просто подруга, она для Акари как вторая сестра. Они дружили с первого курса, когда Акари, застенчивая и растерянная, не смогла найти аудиторию. Юми - из провинции, из маленького города у горы Фудзи, где до сих пор верят в ками рек и деревьев. Она носит на шее маленький амулет с символом водяного духа - подарок бабушки. В университете её уважают за дисциплину и умением слушать. А ещё за то, что она всегда замечает, когда кто-то страдает молча. Акари вздохнула. Она знала, что не сможет долго скрывать это от Юми. - В метро… сегодня утром… - начала она, понизив голос. - Там произошел странный инцидент. Юми нахмурилась. - Какой? Ты не поранилась? - Нет, я в порядке. Но один человек… он напал на другого. Просто так, ни с того ни с сего. - Ужас какой, - пробормотала Юми. - Да, но странное не это, - Акари понизила голос еще больше, - Мне показалось, что я видела кое-что еще… кроме обычных пассажиров. - Что ты имеешь ввиду? Акари посмотрела на Юми, не зная, как подобрать слова. - Знаешь, как бабушка рассказывала про ёкаев...? Юми прыснула. - Ты хочешь сказать, что ты видела ёкаев в метро? Да ладно тебе, Акари. - Да, - серьезно ответила Акари, - Не смейся. Я видела что-то… вроде духов… вокруг этого мужчины. Они словно подталкивали его. Но это точно не галлюцинация. Юми замолчала, гляда в глаза Акари, - Может тебе просто нужно отдохнуть и сходить к врачу? - Спросила она тихо. - Я слышала всякое, в том числе и про массовые галлюцинации. Акари вздохнула. - Может быть, - ответила она не очень уверенно. Она не хотела рассказывать Юми про голоса, которые были у нее в голове. Она боялась, что Юми решит, что она сошла с ума.

***

Утро после метро всё началось так же, как и предыдущее дни в её жизни: с визга будильника, смятого одеяла и кофе, сваренного впопыхах. Но с этого дня в жизни Акари Сато появилось нечто новое - пустота. Не физическая, не та, что образуется, когда забываешь что-то в сумке или проваливаешь срок сдачи работы. Это была тишина внутри - та, что звучит громче любого крика. Она потянулась к холодильнику, где всё ещё висела записка от мамы - на фоне Манеки-Неко, улыбающегося сквозь пятно от пролитого соевого соуса: «Акари, не забудь купить рис и мисо! И, пожалуйста, позвони бабушке - она волнуется. Ты вчера не отвечала. Целую. Мама ❤️» Акари вздохнула. - Не отвечала, потому что выключила телефон после метро. Потому что, когда он зазвонил в два часа ночи, в нём не было маминого голоса. Был только... шёпот: «Она уже знает твоё имя…» Она выбросила эту мысль, как старую кофейную гущу. Собрала рюкзак - и только на лестнице вспомнила, что забыла тетрадь по японской поэзии. Но возвращаться было поздно. Или рано. День уже шёл по инерции, как вагон метро после отключения тока. Она опоздала на семинар на десять минут. Акари влетела в аудиторию 304 университета Цукиба - старинного, почти музейного здания с деревянными рамами, высокими потолками и запахом пергамента, будто здесь до сих пор хранились свитки эпохи Эдо. Стены были украшены гравюрами Утагавы Хиросигэ и цитатами Басё: «Путь поэта - это путь одиночества». На лестнице она едва не споткнулась о сумку одногруппника - тот мирно спал, прижавшись лбом к перилам, с наушниками в ушах и недопитым кофе в руке. В холле гремела джазовая музыка - кто-то репетировал в студенческом клубе. На первом этаже, в столовой «Сакура-Бенто», студенты обсуждали недавний доклад профессора Кавамуры о связи хайку с буддийской концепцией му - ничто. Ничего не изменилось. Именно это и пугало больше всего. Акари остановилась у двери, переводя дыхание. За прошедшие часы после инцидента в метро она пыталась убедить себя, что всё это - стресс. Перенапряжение. Недосып. Слишком много «Кодзики» перед сном и бабушкиных сказок про хицугися. Но теперь, стоя здесь, в самом сердце привычного мира, она чувствовала: что-то уже не так. Она вошла. - А, Сато-сан! - профессор Кавамура оторвался от доски, куда только что вывел цитату из «Манъёсю». - Пунктуальность - залог духа, помните? Но, учитывая, что сегодня мы обсуждаем сны как переход между мирами, ваше опоздание, пожалуй, символично. Присаживайтесь. Студенты усмехнулись. Юми, сидевшая у окна, махнула ей, указывая на свободное место рядом. Акари кивнула, но её взгляд на мгновение зацепился за тень в углу аудитории - за шкафом с редкими изданиями. Там не должно быть никого. Но ей показалось… как будто кто-то наблюдает. Она плюхнулась на последнюю свободную парту, пытаясь унять дрожь в руках, пряча их в рукавах любимой толстовки с Тоторо. Вроде бы всё как обычно: запах старой бумаги и меловой пыли, свет, проникающий сквозь высокие окна, монотонный голос профессора о поэтике «Манъёсю» … Но всё было не так. Слова лектора будто падали в воду - не отскакивали, не запоминались. Акари ловила себя на том, что слушает не лекцию, а что-то другое. Между строк, между биением часов на стене, между шорохом страниц - что-то шептало. - Акари… Акари-и-и… Тихо. Почти нежно. Как будто кто-то стоял прямо за спиной и дышал ей в шею. Но обернувшись, она видела лишь сонную студентку, зевающую над тетрадью. - Ты вообще вчера спала? - прошептала Юми, как только Акари села. - Немного, - пробормотала Акари, вынимая ручку... и осозновая, что это карандаш. - Чёрт... - Сегодня вторник, Акари. Не среда. Ты бормотала себе под нос <<среда>> три раза. Акари опистила глаза. Она действительно путала дни. И ночью ей снилось, что она уже в среду, и уже всё кончилось. Она быстро вынула тетрадь... но вспомнила: забыла её дома. Вместо неё у неё была только обложка от <<Манъёсю>>, которыю она держала как талисман. Она открыла наугад - и замерла. На чистом листе, будто написанное её же рукой, но не ею, стояло надпись: “Ты уже видела меня. Ты не забудешь. Судзуё...” Акари резко захлопнула книгу. Сердце колотилось в груди, как пойманный воробей. - …и вот здесь поэт пишет: «Сон - не бегство, а зеркало. В нём мы видим то, что скрываем от себя», - продолжал профессор, - Согласно учению синто, духи часто приходят к нам во сне, потому что в бодрствовании мы слишком заняты быть людьми, чтобы слышать их. - "Судзуё," - вспомнила Акари. Бабушка говорила: «Судзуё – не богиня. Она - вздох между смертью и сном. Если услышишь её имя - не бойся. Это значит, мир ещё не забыл милосердие». - Акари? - профессор посмотрел на неё. - Кто автор строки «Лепесток упал - и душа проснулась»? Она открыла рот. Закрыла. В голове - белый шум. - …Кобаяси? - рискнула она. - Это из «Манъёсю», 8-й век. Автор анонимен, - мягко поправил Кавамура. - Но вы, Сато-сан, сегодня будто в другом мире. Она кивнула, чувствуя, как Юми сжимает её колено под партой - лёгкое, но тёплое напоминание: «Я здесь». Акари опустила глаза. В ушах снова зазвенело. Тихо. Почти ласково. - Акари… Ты не одна… Она резко обернулась. За её спиной - только пустота. Но отражение в стекле окна… Оно моргнуло не тогда, когда моргнула она.

***

После семинара жизнь вернулась в обычное русло - почти. Акари пошла с Юми в университетскую столовую, где за 450 иен можно было купить горячее бенто с лососем, рисом и маринованным имбирём. Они сели за привычный столик у окна, откуда виднели внутренний сад - небольшой островок тишины среди бетона, с каменной лампой, кустиками бамбука и прудом, где плавали карпы кои. - Ты сегодня какая-то… прозрачная, - сказала Юми, осторожно поддувая горячий чай. - Как будто тебя здесь нет. Ты вообще слушала Кавамуру? - Слушала, - ответила Акари, но не смогла вспомнить, о чём именно шла речь последние десять минут. - Ты всё ещё думаешь о том человеке в метро? Акари замялась. Она не рассказывала подробностей. Только сказала, что видела нападение. - Просто… это было ужасно. И странно. Он… двигался не как человек. Юми нахмурилась. - Может, он был под кайфом? Или с ним случился психоз? Такое бывает. - Может быть… - прошептала Акари, но в голове снова всплыли призраки: чёрные волосы, пустые глазницы, шелест рваных кимоно. Она не сказала этого вслух. Не хотела, чтобы Юми решила, что она сошла с ума. После обеда они пошли в библиотеку - огромное здание с высокими окнами и тишиной, нарушаемой лишь шорохом страниц и тиканьем старинных часов. Акари пыталась готовиться к зачёту по японской поэзии, но буквы плыли перед глазами. Вместо строк из «Манъёсю» она читала: Ты видишь то, что не должен видеть. Ты слышишь то, что не должен слышать. Ты - дверь. Откройся. Она отбросила книгу. - Всё в порядке? - спросила Юми, поднимая глаза от ноутбука. - Да. Просто устала. - Ты выглядишь бледной. Может, сходим в храм? В Асакусу? Там продают талисманы на удачу… и покой. Акари усмехнулась - горько. - Мне не удача нужна. Мне нужно, чтобы всё перестало шептать. Юми замолчала. Потом положила руку на её ладонь. - Если это не проходит… может, стоит сходить к врачу? Не к психиатру - к неврологу. Иногда после сильного стресса мозг начинает выдавать… ну, ты понимаешь. - Галлюцинации? - Или гиперчувствительность. Или просто истощение. Ты же почти не спишь. Акари кивнула, но внутри всё кричало: это не болезнь. Это - реальность. И она становится всё тоньше.

***

Дома она не стала включать свет. Не потому, что боялась - потому что чувствовала: в темноте она слышит лучше. Она сидела на полу, прислонившись спиной к стене, и смотрела в окно. За стеклом - Токио. Неон, вывески, редкие прохожие, заспешившие дома. Город, который не спит. Город, в котором живут миллионы. И среди них - она одна, кто слышит… - Ты не одна… Голос был не в комнате. Он был внутри её черепа, как будто кто-то стоял у неё в голове и шептал прямо в мозг. - Кто ты? - прошептала она. - Ты знаешь. Ты видела. Ты - выбранный сосуд… - Я не сосуд! Я просто студентка! Меня зовут Акари Сато! Я учу «Манъёсю»! Я люблю кофе с юдзу! Я боюсь пауков и… и не умею варить рис без подгоревшего дна! Она смеялась - почти истерически. Но голос не исчез. - И всё же ты видишь нас… В этот момент в комнате погасла лампа. Не отключили электричество в доме - в коридоре горел свет. Просто её настольная лампа, в форме фонарика из храма Сэнсо-дзи, погасла, как будто кто-то задул пламя внутри неё. Акари не двинулась. И тогда воздух вокруг неё похолодел - как в метро. На стене, напротив зеркала, появилась тень. Не от неё. Не от мебели. Тень без тела. Она приближалась. Медленно. Бесшумно. Акари сжала кулаки. Вспомнила слова бабушки: «Если дух пришёл - не беги. Посмотри ему в глаза. Спроси: „Что тебе нужно?“ И если он не ответит - скажи своё имя. Имя - твоя защита». Она встала. Подошла к зеркалу. Посмотрела в отражение. - Кто ты? - спросила она громко, чётко. Тень остановилась. Отражение в зеркале улыбнулось - не её улыбка. И прошептало: Судзуё… Акари отшатнулась. И в этот момент всё исчезло. Свет снова загорелся. Тень растворилась. В комнате пахло только благовониями и холодным потом. Но на зеркале, запотевшем от её дыхания, осталась надпись: “ТЫ ДОЛЖНА ПОМНИТЬ”

***

Сны начались через три дня. Первый раз она проснулась от ощущения, что кто-то трогает её волосы. Её пальцы нащупали на подушке влажный след - не пот, не слёзы… Роса. Акари даже не знала, как роса могла оказаться в комнате на седьмом этаже. Во сне она стояла у реки. Не у Сумиды, не у Тамагавы - река была чёрной, как смоль, и не отражала ни луны, ни звёзд. По её берегам шли люди — бесконечной вереницей, без лиц, без теней. Они не говорили, не плакали. Они шли. И каждый, проходя мимо, поворачивался к ней пустыми глазницами и шептал: - Ты видишь нас… Ты одна из нас… Акари проснулась в холодном поту, сжимая в ладонях одеяло. На левой руке - снова след от ногтей. На правой - ещё один лепесток сакуры, будто напечатанный прямо на коже. На следующий день она не заметила, как потеряла тетрадь по японской поэзии. На паре по анализу текста не смогла вспомнить даже фамилию поэта, чьё стихотворение только что разбирали. Её взгляд блуждал по аудитории, ловя тени, которых не было: в углах комнаты что-то дёргалось, как плёнка старого фильма. - Акари? Ты меня слышишь? - раздался голос. Она вздрогнула. Перед ней стояла Юми. Юми была одета в школьную форму с красной повязкой старосты - старая привычка, несмотря на университет. Её каштановые волосы были аккуратно заплетены, а взгляд - тревожным. - Ты вообще в курсе, что профессор тебя три раза вызывал? - спросила она, усаживаясь рядом. - Ты выглядишь… как призрак. - Просто устала, - пробормотала Акари, опуская глаза. - Учёба, дом… Ничего особенного. Но Юми не отводила взгляда. - Ты не моргаешь, Акари. Ты смотришь сквозь меня. И вот уже два дня ты не ешь ланч. Вчера ты три раза повторила одно и то же предложение. Что происходит? Акари закусила губу. Хотела соврать. Хотела сказать, что с ней всё в порядке, что она просто много читала и её мозг перегружен. Но… голос снова вернулся. - Скажи ей… Скажи ей правду… Она резко обернулась - не к Юми, а к окну. За стеклом, в самом углу, мелькнула тень. Не силуэт человека. Скорее, отсутствие света, принявшее облик. - Я… - начала она, но голос предательски дрогнул. - Юми, ты когда-нибудь… слышала, как что-то говорит тебе, когда вокруг никого нет? Юми нахмурилась. - Ты о чём? - Помнишь наш разговор про инциднт в метро? … Там был человек. Он… Он напал на другого. Но это не он сам. Там были… они. Призраки. Ёкаи. Я видела их. И теперь… теперь они говорят со мной. Юми молчала. Потом взяла Акари за руку - тёплую, живую, реальную. - Послушай. Я не стану тебе говорить, что это всё в твоей голове. Но… может, тебе стоит сходить к врачу? Неврологу или… психотерапевту? Иногда стресс проявляется очень странно. Особенно после травмы. - Это не стресс, - тихо сказала Акари. - Это они. - Кто «они»? - Те, кто смотрит из пустоты…

***

Этой ночью Акари не стала выключать свет. Она поставила на стол маленькую лампу в форме фонарика из храма Сэнсо-дзи - подарок бабушки. Зажгла благовония, купленные в лавке старухи возле станции Асакуса. В детстве бабушка говорила: «Дым благовоний - мост для добрых ками. Пусть не пустят злых духов в дом». Но в полночь свет в комнате погас. Не отключили электричество - соседи в твиттере не жаловались. Просто лампочка погасла, как будто кто-то выдохнул на неё. Акари сидела на кровати, не шевелясь. В темноте снова раздался шёпот - на этот раз внутри черепа, как будто кто-то стоял у неё в голове и говорил прямо в мозг. - Ты - дверь… Ты - зеркало… Ты - последний вздох - Судзуё… - Кто ты?! - выдохнула она, сжимая одеяло. - Ты уже знаешь… И тогда мир потемнел по-настоящему. Начался сон. Она оказалась опять у чёрной реки. Не у Сумиды, не у Тамагавы. Река не отражала ни луны, ни звёзд. По её берегам шли люди - без лиц, без теней. И каждый шептал: - Ты видишь нас… Ты - Судзуё для нового времени… На берегу стояла женщина. В белом кимоно, с распущенными волосами до пояса, с лицом, скрытым тенями. У неё не было тени. Но от неё исходил покой - тот самый, о котором рассказывала бабушка. - Ты слышишь меня, дитя? - спросила женщина. Её голос был мягким, как шелест бамбука. - Кто ты? - прошептала Акари. - Меня звали Судзуё. - сказала она мягким, как шелест бамбука, голосом. - Я - та, что покой не умер. Она только и ждёт, пока кто-то вновь произнесёт моё имя. Сердце Акари замерло. - Но ведь… тебя нет. Тебя вычеркнули. Твоё имя забыли… - Вычеркнули - не значит уничтожили. Ты - дверь. У Акари было много вопросов которые она хотела ей задать. И первый вопрос произнёся в голове вместе с ней - Что ты хочешь от меня? - задала она этот вопрос. - Она идёт за тобой. Шинигами. Она не убивает тело - она разрушает разум. Она сделает так, что ты сама попросишь о смерти, лишь бы прекратить слышать голоса. Акари не понимала что с ней происходит. Богиня говорила про Шинигами, про ками смерти. Это всё что она знала о них, но узнать это из уст богини казалось невероятно. Обдумав всё что сказала Судзуё, она задала довольно логичный вопрос. - Как мне остановить её? Судзуё потянулась к ней. Её пальцы почти коснулись щеки Акари. - Найди тех, кто помнит баланс. Найди стихии. Они уже идут к тебе… Но будь осторожна. Она может принять любой облик. Даже твоего друга. И в этот момент река взорвалась - не водой, а тьмой. Из неё выползли десятки, сотни призраков - с пустыми глазами и рвущимися ртами, и они кричали все вместе, одним голосом: - Проснись! Проснись! Проснись! Акари открыла глаза. Она была в шоке. Ей нужно было перевести дух после такого сна. Судзуё, Шинигами, баланс, стихии, всё это казалось не реальным. Поразмыслив и вздохнух, она пришла в себя и встала с кровати. За окном уже светало. На полу лежал её рюкзак, перевёрнутый. Из него высыпались книги, ручки, бутылка с водой. Акари хотела было всё это поднять, но заметила самое странное — на зеркале в ванной была надпись, выведенная конденсатом: “ОНА УЖЕ ЗНАЕТ ТВОЁ ИМЯ” Акари дрожащими пальцами стёрла надпись. Но отражение в зеркале не повторило её движение. Оно просто смотрело на неё. И улыбалось.

***

На следующий день она не пошла в университет. Юми пришла к ней домой с мисо-супом и чаем из крапивы - «чтобы очистить энергетику». - Я поговорила с мамой, - сказала она, ставя тарелку на стол. - Она сказала… что в твоём районе вчера исчезла девушка. Прямо у станции. Полиция молчит. Но соседи говорят - она кричала, что её зовёт «голубая тень». Акари похолодела, Юми хотела развлечь этой шуткой, но по видимому это не сработало. - Я не сумасшедшая, Юми. - Я знаю, - тихо ответила Юми. - Если ты не хочешь к врачу… может, сходим в храм? В Асакусу? Там старый монах… он знает, как отличить голоса страха от голосов покоя. Он помогает… таким, как ты. Акари посмотрела на неё - и впервые за несколько дней почувствовала тёплую нить реальности, цепляющуюся за её пальцы. - Да, - прошептала она. - Пойдём. Они вышли на улицу. Токио дышал обычным утром: школьники, кофе, шум трамвая. Но Акари вдруг замерла. На другой стороне дороги, в толпе, стояла женщина в сером кимоно с узором из волн. Её волосы были не чёрными — а голубыми, как утреннее небо над морем. Она смотрела прямо на Акари. А потом - улыбнулась. И исчезла - не растворилась, а ушла в поворот улицы, будто её и не было. - Ты что-то видела? - спросила Юми. - Нет, - солгала Акари. Но внутри всё кричало: “Она пришла. Стихия воды здесь. И Судзуё… ждёт.”