Бонусная глава

Объявление

      Новость достигла Хогвартса не письмом, а во время очередного уикенда, когда дети приехали домой по случаю дня рождения Тома Грейнджера. Обед был шумным и весёлым, но Гермиона и Драко обменивались странными, многозначительными взглядами, которые не ускользнули от внимания их отнюдь не глупых отпрысков. После десерта, когда домочадцы переместились в гостиную, Гермиона взяла чашку чая, сделала глоток и, глядя на огонь в камине, произнесла спокойно: — Кстати, у нас для вас есть новость. Не то чтобы срочная, но… важная. Трое детей замерли в ожидании. Касси, сидевшая на подлокотнике кресла отца, насторожилась, как охотничья сова. Дромеда отложила книгу. Скорпиус приподнял бровь. — Мы… — Гермиона потянулась за рукой Драко, и он крепко сжал её пальцы, — мы ждём пополнения. В комнате воцарилась абсолютная, оглушительная тишина. Даже потрескивание поленьев в камине звучало громко. — Что? — первым выдохнул Скорпиус. Он смотрел то на мать, то на отца, будто пытался найти признаки розыгрыша. — Пополнения? — повторила Касси, её голос взлетел на октаву. — То есть… вы имеете в виду… ребёнка? Ещё одного? Драко кивнул, и на его губах играла сдержанная, но безмерно счастливая улыбка. — Да. Ещё одного. А, точнее… — он взглянул на Гермиону. — …а точнее, сразу двух, — закончила она, и её лицо озарилось таким светом, что сомнений не оставалось. — Двойня. Мальчик и девочка. Последовала новая порция тишины, а затем комната взорвалась. Кассиопея вскочила, чуть не опрокинув вазу. — ЧТО?! ДВОЙНЯ?! — закричала она, и в её крике смешались шок, восторг и дикое веселье. — ВЫ СЕРЬЁЗНО? В ВАШЕМ ВОЗРАСТЕ? ЭТО ЖЕ… ЭТО ЖЕ ПОТРЯСАЮЩЕ! — Она бросилась к родителям, обнимая их обоих одновременно, прыгая на месте. — О боги, я буду старшей сестрой… то есть, ещё более старшей сестрой! Я научу девочку всем питч-манёврам! А мальчика… мальчика буду учить драться! Нет, подождите, а вдруг девочка захочет драться, а мальчик — вышивать? Неважно! Это гениально! Андромеда не кричала. Она сидела, прижав ладони к щекам, её серые глаза были невероятно широкими. Слёзы навернулись на ресницы и покатились по щекам, но она улыбалась — тихо, счастливо, по-детски. — Двойня… — прошептала она. — Как мы с Касси… — Она поднялась и подошла к матери, опустившись перед её креслом на колени. Её движения были полны нежности. Она положила голову на колени Гермионе и обняла её за талию. — Мама… ты в порядке? Всё хорошо? Тебе не тяжело? Гермиона, тронутая до глубины души, стала гладить её тёмные волосы. — Всё прекрасно, солнышко. Мадам Элодори сказала, что я здоровее гиппогрифа. И они уже очень активные, — она взяла руку дочери и приложила к своему ещё почти плоскому животу. — Чувствуешь? Дромеда затаила дыхание, и её лицо озарилось благоговейным изумлением. Касси тут же пристроилась рядом, требуя «тоже послушать». Скорпиус же стоял, прислонившись к каминной полке. На его лице была целая гамма эмоций: радость, лёгкий шок, а затем — волна абсолютной, чисто братской ответственности. Он вздохнул, потер переносицу и покачал головой. — Ну вот, — сказал он, но в его голосе не было раздражения, только смирение перед судьбой и тёплый юмор. — Значит, так. Я только-только свыкся с мыслью, что скоро закончу Хогвартс и, возможно, у меня будет своя жизнь. А теперь вы мне заявляете, что мне снова придётся через несколько лет отгонять ухажёров от своих младших сестрёнки и брата? Или, что ещё хуже, учить этого бедного мальчишку, как отгонять ухажёров от своей сестры? У меня же карьера планируется! Все рассмеялись. Драко подошёл к сыну и положил руку ему на плечо. — Ты справишься. Ты у нас уже опытный. А мы поможем. — О да, — тут же включилась Касси. — Я буду главным инструктором по боям на подушках и побегам из манежа! — А я научу их читать, — мягко добавила Дромеда, всё ещё не отрываясь от материнского живота. В тот вечер дом наполнился не просто радостью, а каким-то новым, светлым предвкушением. Будущее, которое, казалось, уже ясно вырисовалось, снова заиграло новыми, неожиданными красками. И старшие дети, вместо ревности или недоумения, чувствовали лишь гордость и взволнованную нежность. Их семья росла. И это было самым естественным и самым чудесным событием на свете.

Союз

      Свадьба Скорпиуса Гипериона Малфоя и Лили Луны Поттер стала событием, которого ждали все и которое всё равно превзошло все ожидания. Это была не просто помпезная аристократическая церемония и не шумная вечеринка Уизли в урезанном виде. Это был идеальный симбиоз. Церемония прошла в садах Малфой-холла, превращённых силами лучших флористов и садовых гномов в цветущий рай. Лили шла к алтарю под аркой из живых роз и плюща, ведомая под руку своим отцом Гарри. Она была ослепительна в платье из парчи цвета слоновой кости, которое переливалось, как крыло фестрала, а в рыжих волосах, уложенных в игривые локоны, сверкали крошечные алмазы-росы. Скорпиус в традиционных парчовых мантиях Малфоев, но с галстуком Гриффиндора, выглядел серьёзным и безумно счастливым. Их клятвы были тихими, искренними и без намёка на магические принуждения — только слова, идущие от сердца. На банкете, однако, формальности быстро сменились настоящим весельем. Когда молодожёны закончили первый танец и гости рассредоточились, Гарри, с бокалом огневиски в руке, подошёл к Драко и Гермионе, стоявшим в стороне и наблюдавшим за происходящим с умиротворёнными улыбками. — Ну что, Малфой, — сказал Гарри, ударив Драко слегка по плечу. Его глаза блестели за очками от хорошего вина и эмоций. — Признавайся. Где-то в глубине души ты ведь всегда знал, что так и будет? С того самого дня на крестинах Скорпиуса, когда твой мальчик не сводил с моей девочки глаз? Драко приподнял бровь, сделав глоток шампанского. — Поттер, я, в отличие от тебя, не обладаю даром предвидения. Я лишь надеялся, что мой сын окажется достаточно умён, чтобы распознать редкую жемчужину, даже если она родилась в гнезде гриффиндорских сорванцов. Гарри фыркнул. — «Надеялся»? Да ты тогда, помнится, весь вечер ходил как на иголках и бросал на них такие взгляды, будто они замышляли ограбление Гринготтса! А я тебе говорил: «Расслабься, Драко, это же Лили. Она его либо замучает до смерти, либо сделает самым счастливым парнем на свете». И, как видишь, — он махнул рукой в сторону танцующих молодожёнов, где Лили что-то весело говорила, а Скорпиус смеялся, — второй вариант. — Гарри Поттер, немедленно замолчи, — внезапно раздался голос Джинни, появившейся как из-под земли. Она сияла в платье золотистого цвета и смотрела на мужа с притворной строгостью. — Не порть им самый прекрасный день своими глупыми подколками. — Но это же правда! — возразил Гарри, разводя руками. — Правда или нет, но иногда её лучше держать при себе, — сказала Джинни и, встав на цыпочки, звонко шлёпнула мужа по затылку. Гарри захихикал, потирая голову. Драко не смог сдержать улыбку, а Гермиона рассмеялась. — Всё в порядке, Джинни, — сказала Гермиона. — Пусть подкалывает. Это же Гарри. Если бы он этого не делал, мы бы решили, что его подменили. В этот момент к ним подошли молодожёны. Лили, сияющая, обняла за талию отца, а Скорпиус встал рядом с матерью. — О чём беседа? — спросила Лили, сверкнув глазами. — О твоём неукротимом характере и о том, как мой сын оказался достаточно храбр, чтобы с ним справиться, — с невозмутимым видом ответил Драко. — Папа! — засмеялся Скорпиус, а Лили залилась румянцем и звонким смехом. И в этот момент, глядя на смеющихся детей, на своих друзей, на мужа, Гермиона почувствовала полный, абсолютный круг. Враги стали семьёй. Дети нашли друг друга. А их собственная история, полная боли и борьбы, привела к этому мигу безмятежного, шумного, совместного счастья.

Наследники

      Роды наступили на неделю раньше срока, но к этому были готовы все. Мадам Элодори, уже седовласая, но всё такая же неумолимо компетентная, лишь покачала головой, глядя на мониторы в палате Святого Мунго. — Малфои, вы, кажется, решили установить рекорд по рождению близнецов. Всё в порядке. Они просто нетерпеливы, как и все в вашей семье. Гермиона, на этот раз гораздо более спокойная и уверенная, чем в первый раз, лишь кивнула. Драко, несмотря на весь свой опыт, был бледнее её. Он держал её руку, и его ладонь была влажной. Процесс, хоть и быстрый, был интенсивным. Но в этот раз не было страха, паники, криков ненависти. Была сосредоточенная, мощная работа. Гермиона дышала, тужилась, сжимая руку Драко, и в её глазах читалась лишь ярость и решимость скорее встретиться со своими детьми. И вот, под утро, когда за окном палаты занимался первый, холодный рассвет, раздался первый крик. Громкий, сердитый, полный жизни. — Мальчик, — объявила Элодори, и через мгновение крошечное, сморщенное, яростно орущее существо оказалось на груди у Гермионы. Прежде чем кто-либо успел что-то сказать, через несколько минут и ещё одной решительной потуги, мир услышал второй крик. Более тонкий, мелодичный, но не менее настойчивый. — И девочка. Поздравляю. Еë положили рядом с братом. Двое крошечных, тёплых, дышащих созданий. Мальчик, Орион, успокоился, едва коснувшись кожи матери, и уставился на мир широко раскрытыми, уже ясно серыми глазами Драко. Его пухлая щëчка была украшена родинкой, точь-в-точь как у Касси. Девочка, Лира, с тёмным, едва заметным пушком на голове и карими глазами Гермионы, тихо посапывала, устроившись в изгибе руки брата. Драко смотрел на них, и его горло свело судорогой. Он не плакал. Он просто смотрел, как будто пытаясь впитать в себя этот образ навсегда. — Орион и Лира, — прошептал он. — Звёзды-хранители. И звёзды-проводники. — Они идеальны, — выдохнула Гермиона, усталая, счастливая, победоносная. — Как и их мать, — сказал Драко, наклоняясь, чтобы поцеловать её в потный лоб, потом в каждую крошечную головку. Через несколько часов, когда первые лучи солнца залили палату, дверь приоткрылась. В комнату на цыпочках вошли Скорпиус, Касси и Дромеда. Их глаза были огромными, полными благоговения. Они подошли к кровати, и каждый, по очереди, осторожно касался крошечных пальчиков, гладил мягкие головки. — Орион, — произнесла Дромеда с нежностью учёного, открывающего новую вселенную. — В честь созвездия. И прадеда. — А Лира… — Касси улыбалась так широко, что казалось, её лицо вот-вот треснет. — Это же моё любимое созвездие! И там самая яркая звезда — Вега! Она будет самой яркой, я обещаю! Скорпиус просто стоял, глядя на младших брата и сестру, а потом на измученную, сияющую мать и отца, который не отходил от неё ни на шаг. Он положил руку на плечо отца и просто кивнул. Всё было сказано. Так началась новая эра в семье Малфоев. Дом снова наполнился криками, смехом, запахом детской присыпки и звоном погремушек. И где-то среди этого благословенного хаоса, вечером, когда Орион и Лира наконец засыпали, а старшие дети разъехались по своим жизням, Гермиона и Драко стояли в дверях детской, обнявшись. — И подумать, — тихо сказала Гермиона, глядя на два маленьких тельца в кроватке-люльке, — что всё началось с двух враждующих подростков на платформе Хогвартс-экспресса. — А закончилось… этим, — заключил Драко, его губы коснулись её виска. — Пятеро. Нашим личным созвездием. И это было лучше любой сказки. Это была их жизнь. Их любовь. Их вечное, расширяющееся созвездие.