V: Никаких секретных ингредиентов

Ненавидеть свою травоядную сторону… трезво, без всяких эффектов аффекта понимать, что когда хищная сторона не просто лезет, а выпирает наружу, его ничто не будет способно сдержать. Да и считать себя, как если он скажет сам себе прямыми словами, что… ни то ни сё, ни рыба ни мясо, а не что он беспородный мутант с двумя слишком разными половинами. Которые и скальпель для отделения не исправит. Ему бы проблемы мировых звёзд и порноактрис, что часто бегают к хирургам в основном накачать сиськи и губы. А не кардинально изменить внешность, ведь это под силу только «магии кино», где возможно всё в первую очередь потому что это профессионально отснятый на камеру вымысел, порой очень забористый не обязательно под пиво и травку. И даже ему, кто расчленял не всегда голыми руками, и кто раздвигал раскрытые пасти так, чтобы кости челюстей с фонтаном крови хрустнули как гром среди ясного неба… блевать охота с того, что он не просто слышал, а лично видел тайские подпольные операции по смене пола. Да, было время, путешествовал… агась, на свои, вполне вероятно, кровавые деньги, чтобы в любой точке мира отыскать кому бы ещё поправить морду, чтоб вместо нее было одно месиво. — Ты хоть понимаешь, что мы вообще… такое и к хуям бухим не придумаешь, это полная ебанина, неужели… — Мелош, прошу… я довольна тем, что мы устроили. Так что ешь, зайчик… а если не лезет, ну… я не против и свою, кхе-кхем, поесть, ха-ха. Вывод лишь один — всё придет к тому, что можно окончательно ёбнуться при и без того нестабильной психике, если всё прокручивать, кто же он. Так что пусть лучше, при хищной и травоядной сторонах будет крепким в меру широким, плечистым самцом с «громадным хуем» с плоской головкой. Тем, кто конкретно подкачался и любит носить облегающие его мужской зад брюки, не считая себя убежденным гомосексуалистом лишний раз. Он трахал переходивших ему путь мужиков, чтобы их опускать, выражая восхищение, к примеру, тем, что под него ляжет связанный и носорог с бегемотом, пока их хрены туго связаны веревкой явно не только для сдерживания эрекции. — Ну очень смешно, мама… Хотя, блядь, о чём я рассуждаю тут… за завтраком с… сука, подливой. Такие соуса если вообще будут в наличии, то только в неизвестных никому закрытых клубах конченых фетишистов. Не то чтобы актив, и уж точно не пассив, но скорее авторитет, как раз по тюремным понятиям, иначе сейчас явно бы не испытывал те чувства к той, что породила его естественным путем. Те самые, что обозначаются всё ещё любимой фразой будто наркотически зависимых от фэнтези-стратегий школьников, такой как «ты ебешь свою мамашу, и я к ней утром заходил дать на ротан». Не любил бы её, перейдя на немыслимый уровень от родственной любви до сексуальной… не было бы ему настолько в кайф трахать её. Видя, как она счастлива этим, слёзно, от похотливой горячки прося всё больше спермы ей по половым губам и в пасть вовнутрь. Пока всё реже оценивала вес двум факторам, о которых часто думала, стоило ей возобновить половые развлечения с сыном, окатившие его эмоционально с головы до ног ещё подростком. И эти причины не что иное, как сравнение Мелона с её гражданским мужем, что и оплодотворил её им - напоминает ей ли сыновий белок как раз отцовский и как часто она желала видеть в сыне, на кровати сдерживаемом её хрупкими для самки леопарда руками, морду его отца. — Не порть… то есть, не занудствуй, сына, тебе же зашло. Ты продолжаешь есть эту… мою яицницу с сыром. Я её ем, и не думаю, что ты бы не стал есть её, как капризное дитё, без моей… — Ма-а-ам, ну чёрт, ну ты даёшь, а! Прекрати, ладно, давай есть дальше… мы такую дичь вместе сделали, до чего я бы не додумался так настойчиво. Не подумал бы прежде, хотя… тут же вспомнил, глотая очередной кусочек этой полной маминой заботы «причудливой» яичницы себе в пасть, что до встречи с ней ему было бы дурно видеть картину, где сперма свисает с её нижней губы и остаётся на верхней. Стоило ему за несколько недель с ней вместе плотно привыкнуть к тому, что он не только лизал её вагину и добирался до её матки членом, но активно трахал её в пасть последнее время не обязательно по её просьбе, а когда бы ни захотелось… сейчас его тянуло блевать, как после не одной и не двух бутылок виски. Нет, однозначно понимал, что ему половые выделения любой самки, которую он имел в том числе за его деньги, были вкусны — но мамины соки серьезно оказались для него сладким медом! А раз такое дело, то и она, как женщина, имеет право считать сперму вкуснейшим, допустим, деликатесом. О, что будет приятно медленно, со смаком слизать со своего лица и пальцев… а ещё оставить спущенный с заботой и любовью на нее мужской белок на некоторое время. На, скорее всего, носу, щеках, глазницах, чтобы любоваться на себя в зеркале с чувством, когда сексуального нижнего белья становится недостаточно для подпитывания самодовольства своими реальными образами. И уж точно грудей, ведь стоит сперме быть размазанной пальцами по всей округлости каждой груди и между ними — то с чего бы не считать, что, раз их самостоятельное сжатие добавляет ещё больше тепла ниже пояса, то с засохшими белыми каплями на них возбуждение от самой себя порядком усиливается. Потому, с её поначалу осторожных уговоров, но затем высказываемых таким тоном, что её блестящей идее абсолютно невозможно отказать… Мелон бы скорее предпочел на его порцию этой чертовски пахнущей яичнице с сыром грудное молоко своей мамочки. Было бы неплохо, только у «старушек» по годам с этим могут быть проблемы — вот только такая любопытная цель тянет на святую, и будет грешно не попробовать аккуратно выдавить хоть капельку материнского молока после стольких хрен знает сколько лет. Но половая влага с её вагины, вылитая и помазанная на продукт, в общем-то, каждодневного потребления, тоже ничего — не это ли способ для хищника, что в романтических отношениях с травоядным, вообще, совсем не желать мяса в основу или гарнир, раз любимая может «напрудить» на порцию ему своей любви между ног? Потому-то Мелон с мамой снова трахнулись, выделяя свои половые коктейли по очереди, ещё всерьез озадачившись, не перепутают ли яичницы с такого ну очень уж явно добавляющего вкуса эксперимента… И без этого ему нагинать свою маму раком продолжающим твердеть членом до яиц доставляет восторг, а чего уж говорить про нее, что была скромной, но привлекательно чистой, всё-таки вечность… Эти чулки на ней, все эти кружева, пеньюар с утра пораньше и милые небольшие округлости, что, когда твердеют, становятся горячими на ощупь при её частом дыхании. — Я сейчас не выдержу, половину съел… а какую мы фичу учудили… прости, закурю за столом, не могу больше… — Ладно, сынуль, что с тебя взять… слабак, не в том возрасте, милый, чтобы тебя с ложки кормить. Но я буду признательна, если ты попросишь… и тем более мы друг другу ягодки в пасть давали скушать, а? ========== Завязывать не определяться ========== Бесконечность — не предел, и это крылатое выражение из детского мультика может подойти для чего угодно, с чем пришлось бы столкнуться? Только если не раз в жизни, а постоянно, и если уж рассматривать бесконечность как-то, чем это понятие является, то пусть лучше с этого будет только положительное, а не отрицательное. Да уж, вот только у Мелона чуть не случилась подмена понятий с удовольствия от бесконечности от того, чем он занимался. И себя «тешил» не совсем для того, чтобы снять какую бы то ни было печаль, но получать ещё больше кайфа, чем он испытывал. Восторг со страданий всех, кто с ним сталкивался и кто попал под его «радар» поиска новых жертв — частенько невообразимо жестоких. Недолго бы убийства приносили ему наслаждение, да такое, как если бы он надрачивал на то, что его возбуждает, не одну минуту и не один час за раз. Или собрал бы вокруг себя оплаченных самочек, чтобы они сосали ему и седлали его морду по очереди. По своему велению добавив в собранный им сексуальный кордебалет одного гея, чтобы делать с ним на глазах у дам с его спермой на губах все, что ему взбредёт. — Мам, у-ух, так продолжаться больше не может… Да ебать, как же кайфово, что ты всё ещё узкая. Но чем чаще я говорю такое себе или тебе в глаза… всё больше хочется послать нахер то, будто наша с тобой сексуальная зависимость друг от друга аморальна. В сравнении с бесконечностью, продолжай он потрошить попавших ему в лапы несчастных или отрезать им гениталии, пока их тела ещё живые и тепленькие, испытывал бы Мелон со всей этой чертовщины экстаз ещё год-два. Или, смотря насколько хорошо умел скрываться, либо оставлять своё алиби доктора-психолога чистым, несколько лет ещё бы протянул, убивая и продавая органы редких пород животных. Так что, бесконечность больше благоволит любви, а не насилию, ведь рано или поздно он бы ответил за всё. Пусть насчёт пожизненного заключения ещё можно выразиться так, что пребывание в общаковой тюрьме до естественной смерти покажется той самой бесконечностью. Но ядовитой и невыносимой, ведь такое не пожелаешь никому… кто этого не заслужил, и кто был убит его мускулистыми для полу-газели руками с леопардовыми когтями. — Блядь, я… ну что за хуйня, а! Я делал вещи уж в сто крат раз хуже… отлично, что ты, зная всё, меня не боишься. — Ф-ф-фр-р, сынок, черт… кх-хр-р, чую, никогда мне не надоест, что ты меня та-а-ак долбишь! Ладно, так… будто я себя не полоскаю моралью каждый день? Если хочешь, я снова поласкаю тебя языком, чтобы ты снова расслабился. На этот раз им ничего не мешало… если говорить о соседях в многоквартирнике, ибо они уехали вдвоём в его загородный. Оказывается, один из двух, и второй такой был чуть ли не на границе страны. В общем, в летней ночи, когда приехали в его машине пару часов назад, успели достаточно разогреться касаниями друг друга за трусы. И Мелон уже не удивлялся, что его любимая… мамочка помогала ему снять усталость минетом, удобно наклонивши голову ему на раздетый пояс. Так что за её очередную страстную инициативу на основе порывов он гладил её по голове, обходясь без нажимов на затылок, чтобы леопардовая дама глотала глубже до яиц. — Нет? Тогда давай об этом уж явно не сейчас, дорогой… а то не дойдем до очередной развязки. Я тебе не прощу, если сейчас у тебя начнет опадать с твоей болтовни! Чёрт бы побрал, что они вместе так резко и с головой втянулись в секс, желая его больше всего остального… Самое время категорично заключить, будто эти двое пропитали себя эгоизмом, что Мелон, что его мать, когда больше хотят трахаться вместе, а не любить друг друга всем, кроме секса, в повесдневности. Но так ли это неуважительно, как может показаться, что этот самец и эта самка думают больше половыми органами, чем настоящими чувствами, что можно назвать незамутненными? Если бы и думали так, он членом и она вагиной при наличии мозгов и головы на плечах — не за горами могут явить себя их очагу беспричинные ссоры, что будет недалеко до домашнего насилия за малейшие пустяки. В том, что стало происходить последнее время, как ожидаемое, но не совсем желательное ответвление от основы «конфликта» моралей и нравственностей, нашлось, блядь, место чему-то святому и чему-то грешному. Ладно, хотя бы одно различие наблюдается невооружённым глазом — первое оседает внутри сердца, пока второе являет себя через образы перед глазами. Или так думают лишь ханжи, либо оставшиеся доживать свои года звери, жившие во времена, когда «секса не было», но была любовь, что теперь по их мнению слишком опошлилась. А может, у него крыша едет уже не от виски или чего-то ещё, чем можно закинуться через пасть, по вене или вдыхая носом, и кайфануть в мгновение ока. Похоже, думать ему противопоказано, раз раньше в первую очередь брал «своё», даже если считал так в отношении тех, кто оказался порезан им и скручен голыми руками. Особо не заботился о причинах, за что его очередная жертва могла быть «виновна», что он заставлял её подыхать — убийство тоже нехилая доза, и ломка с этого крайне грубого нарушения прав здравого смысла будет посильнее жажды нюхнуть порошка. Обе зависимости противозаконны — вот только порезать несчастного на кусочки не затратно, в отличие от постоянно поднимающихся цен на наркоту. Его не волновало, что он мочил попавшихся ему под руку с каждым разом всё жёстче, это продолжало даваться ему легче с каждым убийством. Ему было любопытно однажды самому искать несовершеноолетних проституток, чтобы трахать их в туалете, не отличающимся регулярной уборкой. И даже для него, кто продолжает строить вменяемые суждения, а не просто очередной поехавший серийный маньяк… секс со своей матерью продолжает навязчиво представлять ему знак вопроса, что прямо говорит ему, будто инцест нормальное явление. Дело семейное — не уж ли дошло до того, что взрослый сын и та, кто породила его, целуются и трахаются почти каждый день? Хотя, с какой стати это должно волновать кого-то ещё, кроме них самих. Да и им нет нужды… остановиться, перестать и, скорее всего, разойтись насовсем, если они нашли свой путь к восторгу, пусть и из ряда вон выходящий. — Я одному уёбку тачку разбил вчера… битой, даже не передним бампером, он сам напрашивался. Всё-таки Мелону куски разорванной плоти перестали давать ему огонь в глазах. Ему стало противно то, чем он упивался не один год перед тем, как встретиться… и самостоятельно переключить способы получения эмоционального экстаза. С насилия на любовь — почему нет, ведь мать его удивляла и побуждала теплеть его уникальное в смешении генов разных животных сердце не только сексом. — А ещё моё условно-досрочное скоро по пизде пойдет, раз приехавший разбираться мент зафиксировал, что я даю ему взятку. Взял всё-таки, но и взял на карандаш, мразота в погонах. Сейчас, на его открытом балконе под лёгкий ветер, полнолуние и запах малинового спирта с их пастей вместе с ароматом ванильных сигарет, происходило столько откровенной страсти… Спустя достаточное время все ещё не было причин раздеваться полностью, ведь настолько они не выдержали… А трахнуться внутри его салона среди глуши, и в темноте, было не тем же самым, что под луной и внутри дома, где в случае чего будет в наличии холодная выпивка и всё прочее. Не только потому, что это похоже на типичную сцену изнасилования. Впрочем, однажды попробуют и в машине — на заднем сиденье, на капоте, даже на крыше, соблюдая осторожность при скачках и позе сзади. — Теперь у… ах да, ты же давно подрос… Да шучу я, Мелоша, хотя звучит смешно. Я имею ввиду… теперь у взрослых мальчиков такие развлечения и такие шалости? Выпороть бы мне тебя по заднице, негодник… ф-ф-фы-ыр-р, как же охуенно! Но у тебя делать это со мной получается, куда лучше, пока ты мне всовываешь… м-м-мкх, да, вот в таком темпе, прекрасно! — Не остановлюсь ни за что… можешь, как мамочка, покричать на меня, как на твоего маленького ребенка, что из него вырастает бестолочь. Пока недолго прерывались, не собираясь тем временем выходить друг из друга, выдыхали и пробовали за это время в темпе озвучить все недосказанности. Хоть и пора помалкивать, чтобы стонать при глубоких поцелуях, насмешливо фыркать при облизывании клычков друг друга. И покрикивать от сладости моментов, когда член добирается до матки настолько хорошо и гладко, что ей, как зверской женщине, хочется орать вовсю от… того самого здорового высоко эмоционального восторга. Ещё немного фрикций спустя мама Мелона после горячего дыхания ему на щеки и покусывания его нижней губы собралась поставить точку в незапланированной болтовне во время секса, пока они не устанут окончательно. — Приму к сведению, так и быть… а знаешь, если всё так и было, то… Это ведь нам не помешало посмотреть вместе «Жанну Дюбари», и сейчас мы продолжаем отлично проводить время. Он в помятой розовой рубашке и расстегнутых красных брюках лежал под ней обкуренный и пьяный, но в своем уме, пока ловил момент для перехвата инициативы на себя, активно трахая мамочку членом вверх. Раз был под ней… под её стойким ароматом медовых духов, когда открытые для него её груди за декольте синего платья делали массаж его раскрытой за рубашкой твердой грудной клетке, и серьги с колье приятно звенели и блестели среди тьмы ночи. Что и говорить про чрезмерно сладкий вид задранного немного вверх низа её платьица… в то время как он ладонью схватил ее за ягодицу, пальцами придерживая её трусы. А сама «старая» пятнистая леди всё не отцеплялась мертвой хваткой с его больших упругих яиц, понемногу даря им холодок своими кольцами на пальцах, пока её ноги, всё ещё красавицы для своих лет, свободно расставлены… На бедрах под небольшим освещением луны и фонарей виднелись узоры её черных колгот, а серединка трусиков была задвинута вбок специально для грубовато вторгающегося в неё стояка при милых хлюпаньях и вкусном аромате половых выделений… О, пусть будет так ещё чуточку, пока мамочка не взбодрится и не поднимется на сыночка, чтобы скакать на нём как можно дольше, пока не провалится в сон! Полная луна «сочтёт за честь» быть их наблюдателем и защитником личного пространства.