Глава 9

Чонгук действовал тихо, почти незаметно как тень, скользящая вдоль школьных стен. В его движениях не было суеты, лишь холодная, выверенная сосредоточенность. Он нашёл старую камеру в пыльном углу подсобки, та лежала среди сломанных проекторов и стопок пожелтевших плакатов. Пальцы осторожно стёрли слой пыли, проверили разъёмы, включили и экран моргнул, засветился мягким голубым светом, приветствуя его. — Работает. — Чонгук выдохнул с облегчением. Он долго выбирал место для установки, пока не нашел идеальное на его взгляд: узкий выступ под потолком, за массивным плафоном светильника. — Хорошо, давай попробуем. — Бормотал он себе под нос, устанавливая шпионскую камеру. Его руки немного дрожали от волнения, он боялся сделать что-то не так, потому что права на ошибку у него не было. Место, которое он выбрал дало идеальный обзор, охватывая входную дверь, часть класса у окна и стол учителя. Тэхен всегда садилась за первые парты, поближе к учителям и в этот раз не изменит своей привычке. Пока парень крепил устройство, он параллельно слышал, как внизу гудят голоса учеников на перемене. Школа жила своей обычной жизнью, не подозревая, что где‑то в её недрах уже плетется нить для поимки мерзкого учителя. Закончив, Чонгук посмотрел на время на наручных часах, скоро всё начнется, и отошёл к окну в конце коридора. С этого места хорошо просматривался вход в класс для дополнительных занятий, учитель Кан обычно появлялся после пятого урока, Чонгук проследил за его маршрутом накануне. Парень прислонился к стене, засунул руки в карманы джинсов, но мышцы оставались напряжёнными, как натянутые струны, он не мог расслабиться зная, что его сестра сейчас в опасности. Взгляд не отрывался от двери, через которую в класс вошла Тэхен, и где вот‑вот должен был возникнуть мужской силуэт. В голове Чонгука крутились разные мысли, тяжёлые и колючие. Он постоянно себя спрашивал: «Почему Тэха молчала так долго?» Но он не задавал этих вопросов ей лично, ведь понимал, что за этим молчанием скрывается целая гора беспокойства и страха, боязнь, что никто не поверит. Когда Тэха наконец вышла из класса, её лицо было бледным как стена, а пальцы дрожали так, что она не могла сжать лямку сумки и та упала на пол. Чонгук сразу заметил ее состояние — мелькнувшую тень паники в её глазах, судорожный вдох, который она попыталась скрыть. Не говоря ни слова, он снял свой пиджак и накинул на её плечи. Ткань ещё хранила тепло его тела, и это простое прикосновение словно на миг остановило её внутреннюю бурю. — Пойдём, — тихо сказал он, мягко касаясь её локтя и второй рукой поднял ее сумку с учебниками. Они двинулись к выходу. Чонгук всё время придерживал девушку за плечи, не крепко, но ощутимо, как будто невидимой стеной отделяя от остального мира, пока она погрузилась в свои мысли и никого вокруг не видела. В коридорах кипела обычная школьная суета: ученики смеялись, хлопали дверцами шкафчиков, перебрасывались шутками. Но стоило им пройти мимо, как разговоры стихали, головы поворачивались, взгляды скрестились на этой странной паре, к Тэхен с потерянным лицом и Чонгуке, шагавшем с каменным выражением. Кто‑то шептал, кто‑то откровенно пялился, кто‑то делал вид, что смотрит в окно, но краем глаза следил за ними, кто-то даже достал телефон и сделал снимок. Чонгук не обращал внимания. Его рука оставалась на её плече, тёплая и надёжная, как якорь в бушующем море. Слухи и сплетни, которые сейчас зарождались, его не волновали вовсе. На школьном дворе ветер тут же подхватил её черные волосы, разметал по плечам. Здесь, под открытым серым небом, среди почти голых ветвей и опавших листьев, она наконец остановилась. Вокруг никого не было только пара ворон на заборе и далёкий гул проезжающих машин. Тэха медленно повернулась к Чонгуку. В её глазах стояли слёзы — две тихие капли, готовые сорваться в любой момент. Она сделала шаг вперёд и обняла его, уткнувшись лицом в грудь. Чонгук почувствовал, как её плечи слегка дрожат, но она не издала ни звука, просто стояла, вцепившись в его рубашку, как в последнюю опору и дрожала как осиновый лист на ветру. Чонгук обнял её в ответ, осторожно, бережно, словно она была сделана из тонкого фарфора. Его ладонь медленно скользнула по её мягким волосам, поглаживая и успокаивая. — Я сделаю всё, чтобы защитить тебя, — прошептал он, и в его голосе не было ни тени сомнения. — Всё. Поняла меня? Она кивнула, не поднимая головы. Ветер играл полами его пиджака, обнимая их обоих. В этот момент Чонгук окончательно понял, что он не просто ее сводный брат, он — её щит; и он готов стоять между ней и тьмой, даже если придётся делать это в одиночку.

***

Пару дней спустя по школе прокатилась короткая, но весомая волна горячих новостей: господин Кан подал заявление на увольнение. На утреннем собрании директор произнёс всего несколько сухих фраз: «Учитель принял решение покинуть школу по личным обстоятельствам». Никаких разъяснений, никаких прощальных слов, но в коридорах и классах всё и так было понятно без лишних слов. Слухи, анонимный пост, нечёткое фото и пазл сложился. Ученики переглядывались, перешёптывались между собой, кто‑то бросал косые взгляды на кабинет для дополнительных занятий, который теперь пустовал, ведь никто не осмеливался туда заходить. Тэхен стояла у большого окна в коридоре первого этажа. За стеклом кружил октябрьский ветер, подхватывая жёлтые листья клёнов и гоняя их по асфальту. Солнце пробивалось сквозь густые облака, бросая на двор тёплые косые лучи, а в воздухе витал свежий запах опавшей листвы и сухой земли. Она смотрела, как листья кружатся в беспорядочном танце, то прижимаясь к земле, то вновь взмывая вверх под порывами ветра, и победоносно думала: «Сделано». В этот раз в её мыслях не было ни горечи, ни сомнений, ни тягостного осадка. Только чистое, почти физическое облегчение как после долгого удушающего кошмара, когда наконец просыпаешься и понимаешь, что всё позади. Учебный процесс, который так долго был отравлен постоянным дискомфортом, наконец вернулся в нормальное русло. Теперь она могла просто учиться без оглядки, без напряжения, без необходимости постоянно быть начеку. Всё это осталось в прошлом. Тэха глубоко вдохнула прохладный осенний воздух, проникающий сквозь приоткрытую форточку и на душе её стало спокойно. Впервые за долгое время по‑настоящему спокойно. А Ли Тэмин чувствовала всё иначе. Для неё учитель Кан никогда не был угрозой. Её оставляла над доп занятия после уроков собственная мать, которая требовала исправить оценки и добиться лучшего результата. Тэмин приходила в класс, садилась за парту, молча выполняла задания и уходила. Учитель не трогал её, не шептал намёков, не нарушал границ, лишь отвечал на вопросы и объяснял материал, который она не могла усвоить. Поэтому, новость о нем для нее стала неким ударом. Но теперь она оказалась в эпицентре сплетен и это выводило её из себя. — Ты правда оставалась у него в кабинете после уроков? — к ней подлетела Кан Юна из параллельного класса, глаза девчонки вспыхнули от любопытства, она была одной из главных сплетниц школы и не могла пропустить подобное. — Говорят, он… — Отстань, — отрезала Тэмин, не поднимая глаз от учебника. Голос её ровный, холодный, как бритва резал. — Я ничего об этом не знаю. — Но ты же ходила на его занятия и не один раз, я лично тебя видела. — И что с того?! — её голос взлетел на октаву выше, разбивая притворное сочувствие. — Я делала домашку! Ничего больше! Что за глупости у тебя в голове! Вокруг начали собираться любопытные одноклассники. Кто‑то уже шептался, кто‑то доставал телефон, будто надеялся поймать драму на камеру, им только и подавай зрелища. Тэмин почувствовала, как внутри неё разгорается ярость — не истеричная, а холодная, чёткая. На следующий день стало ещё хуже. В столовой к ней подсел парень из другого класса, репутация его была мягко сказать не очень. Он одарил Тэмин фальшиво‑сочувствующей улыбкой, голос прозвучал вкрадчиво: — Слушай, если тебе нужна помощь… ну, ты понимаешь… мы можем поговорить. Тэмин медленно подняла глаза и посмотрел на парня, ничего не понимая, раздражение снова накрыло ее волной. — Поговорить о чём? О том, чего не было? Уйди. Он отступил, но чувство, будто все только и смотрят на нее – нет. Кульминация случилась на уроке математики. Учитель размеренно объяснял теорему, класс тихо записывал конспект, но Тэмин не могла сосредоточиться на уроке. Шепот одноклассниц за спиной, их взгляды, переброшенные записки друг другу, всё это давило, как тяжёлый плед, душило, не давая дышать. И вдруг она встала. Резко, со скрипом отодвинув стул. Все обернулись. — Я не имею к этому никакого отношения! — её голос громко прозвучал на весь класс, почти отчаянно. — Я не была жертвой насилия. Не писала никакие анонимки. Не знаю, что там случилось. Оставьте меня в покое! Тишина. Даже учитель замер с указкой в руке, будто время остановилось. — Если вам так нужно кого‑то жалеть — ищите других. А я просто училась. Она схватила сумку и вышла, громко хлопнув дверью. В коридоре её догнал чей‑то голос — насмешливый, злорадный: — Психичка. Иди к медсестре, тебе явно нехорошо. Она не обернулась. Только сжала кулаки в карманах, ускоряя шаг.

«Ненавижу. Ненавижу всех».

Тэхен, так же сидевшая в классе, услышала хлопок двери и обрывки фраз. Она закрыла глаза, подавляя улыбку, ей понравилось сие представление. Тэмин страдала не от рук учителя, а от людского суда — быстрого, жестокого, не разбирающего, где правда, а где домыслы. Её задело волной цунами сплетен и теперь оставалось ждать, когда все утихнет. Ведь слухи никогда не умирали, они просто меняли жертв.

***

Дверь кабинета директора с тихим скрипом открылась. Господин Кан вышел в коридор, лицо красное, глаза горят нездоровым блеском, а кулаки сжаты так, что побелели костяшки. В руках он держал картонную коробку, перетянутую скотчем, скудный набор личных вещей: потрёпанный ежедневник, чашка с надписью «Лучшему учителю», пара ручек и стопка ученических работ. Он двинулся по коридору, стараясь держать спину прямо, но каждый шаг выдавал внутреннее напряжение. Полы пиджака хлопали при ходьбе, а взгляд метался по сторонам будто искал своего палача. На втором этаже, у большого окна с видом на центральный вход, стояла Тэха. Она не пряталась как некоторые, а просто наблюдала, скрестив руки на груди. Господин Кан почувствовал взгляд будто укол между лопаток. Он замер, обернулся и прищурился, пытаясь разглядеть силуэт за стеклом. Их взгляды встретились на долю секунды и в этот миг в его голове вспыхнула мысль: «Может это она. Это её рук дело». Мужчина попытался поймать её, всматриваясь в выражение лица, но Тэхен смотрела ровно, без эмоций, словно учитель уже стал для неё частью прошлого. Это молчание, эта невозмутимость разъярили его ещё сильнее. Он сжал коробку крепче, будто она могла удержать его от падения. Хотел крикнуть что‑то резкое, бросить обвинение через двор, но слова застряли в горле. Вместо этого учитель резко развернулся и направился к выходу.