Глава 11

Чонгук толкнул входную дверь своего дома, так резко, что та глухо ударилась о стену. Звук рванул тишину, подведя чёрту под ещё одним изматывающим днём. Он не замедлил шага и не обернулся. Механически стянул ботинки сначала один, потом второй и побрёл по коридору. В висках пульсировала тупая боль, отдаваясь в затылок. Едва он переступил порог, как из глубины комнаты донёсся пронзительный, звенящий голос матери: — Где ты был?! Опять у неё?! Я у тебя спрашиваю! — Мать выскочила из гостиной, будто караулила сына за дверью. Её голос, как всегда пронзительный и звенящий врезался в уши. Лицо напряжённое, губы сжаты в тонкую линию, глаза горят недовольством. Он уже и не помнит, когда видел ее в последний раз доброй, счастливой или просто улыбающейся. — Ты смотришь на часы? У тебя вообще есть понятие о времени? Чонгук промолчал. Каждое его слово сейчас могло стать новой искрой для скандала. Парень прошёл в свою комнату, слыша, как она идёт следом, не унимаясь. — Ты думаешь, мне легко? Я одна тяну этот дом, ах, как я устала, а ты… Ты даже не ценишь! Чонгук закрыл перед ней дверь, щёлкнул замком, чтобы она не смогла войти и нарушить его и так хрупкий покой. Звук хлопнувшей двери получился особенно отчётливым, словно барьер, который он возводил между собой и этим домом уже много месяцев. За дверью все еще звучал её голос, но уже приглушённый и язвительный. — Неблагодарный! Я ночей не сплю, а ты… Он не стал слушать дальше. Снял пиджак, небрежно кинул на стул, ткань упала безжизненным комком, а рюкзак с глухим стуком рухнул на пол. Чонгук провёл ладонью по лицу, словно стирая следы этого монолога. Он ненавидел этот дом, но и уйти не мог. Чонгук надел потрёпанные наушники и включил старенький ноутбук. Экран засветился, открыв знакомый интерфейс, то был закрытый чат их школьного форума. Здесь его знали под ником ShadowSolver. Никто не догадывался, что за этим именем скрывается тот самый Чонгук — носитель фамилии влиятельной семьи, наследник состояния, которое, скорее всего, ему не достанется. Он открыл очередное новое задание: математика, 11‑й класс. Условия, формулы, графики. Для него все это элементарно просто. Но сегодня цифры расплывались перед глазами, и он не мог сосредоточиться. Чонгук моргнул несколько раз, с усилием вернул себе внимание и начал печатать решение, как делал это всегда: чётко, по пунктам, с пояснениями. С той базой знаний, которая у него была, он мог спокойно подрабатывать репетитором, вот только за решение домашнего задания ученики платили больше, чем он мог заработать на обучении кого-то отдельно. Через полчаса работы, он отправил несколько файлов заказчику, и получил перевод на онлайн кошелек. 35 000 вон. Сумма скромная, но для него очень важная. Каждый такой заказ, каждая решённая задача, каждое написанное эссе приносили не просто карманные деньги. Они давали ему возможность помочь сестре. Он вспомнил, как реальность обрушилась на него холодным осознанием, когда он заметил, как Тэхен экономит на школьных обедах. Тэха, улыбаясь, говорила: «Всё нормально», — но глаза выдавали правду. В них читалась усталость, которую нельзя спрятать за вежливой улыбкой. Тогда Чонгук и решил, что не может оставаться в стороне и должен решить эту проблему. Он чувствовал вину перед ней за то, что его собственная мать выставила девчонку за дверь. Пусть они не были родней, поступок был жестокий по отношению к тому, кому не было куда пойти. Совесть Чонгука не давала ему спокойно спать. Хоть они и накопили определенную сумму, которая помогла Тэхен выжить, денег хватило лишь на первое время. Когда он получил первые деньги за решение чужой домашки, то смог оплатить за сестру обед в столовой. Чонгук всячески подсовывал деньги ей в книги. Приглашал в кафе, всякий раз придумывая безобидный повод: «Надо обсудить проект», «Есть пара вопросов по домашке», а тем самым покупал вкусный обед, сладости или напитки для нее. Но этого было мало. Однажды она призналась, опустив взгляд на свои руки: — Госпожа Хван снова подняла аренду. Говорит, цены на лекарства растут. Мне придется найти подработку после занятий. — Не надо, — перебил он, чувствуя, как внутри всё сжалось от одной мысли, что Тэха будет таскаться по вечерним сменам в какой‑нибудь забегаловке. — Я помогу, позволь мне это сделать. Она нахмурилась, подняла на него свои тёмные и серьёзные глаза. — Чонгук, я не могу…ты и так помогаешь. — Брось. Я твой брат и должен заботиться о тебе. Прости, что не могу делать это лучше. И тогда он начал активно зарабатывать в сети. Он никогда не жаловался ей, напротив, помогая Тэхен, Чонгук чувствовал себя лучше. За дверью всё ещё не затыкалась мать, она завелась и никак не могла успокоится, её голос то затихал, то вновь набирал силу: — Ты даже поговорить не хочешь! Тебе плевать на меня! Чонгук поднял взгляд на стену, где висела старая фотография: он, отец и дедушка. Дед Чонгука остался единственным членом семьи, кто поддерживал его хоть как‑то. Открыл счёт на имя внука, кидал бонусные деньги по праздникам, хоть каждый раз при встрече и ворчал подолгу. Уж такой у него был характер. К сожалению, мать контролировала все поступления, Чонгук не видел этих денег. Он и не жаловался, спорить с матерью было бесполезно. Возможно, она и родила его лишь для того, чтобы получить деньги от влиятельной семьи. А потеряв источник дохода, после смерти мужа, начала сходить с ума. Ноутбук пискнул — новое сообщение в чате: «Привет, нужно эссе по литературе. Срок — завтра. Плачу 50 000 вон. Берёшься?» Чонгук улыбнулся. Удача благоволила ему. Быстро набрал ответ: «Да. Через два часа будет готово». Снова надел наушники, чтобы не слышать материнского голоса за дверью. Открыл текстовый редактор. Пальцы на миг замерли над клавиатурой, на секунду он представил, как Тэхен завтра получит новую книгу, которую давно хотела, и как её глаза загорятся от радости. И на сердце его потеплело. Завтра он увидит ее улыбку. И это было единственным, что имело для него значение.

***

Тот злополучный день Чонгук запомнил в мельчайших деталях, будто кто‑то вырезал его из жизни и оставил в памяти как застывший кадр. Захочешь забыть, не забудешь вовек. В доме пахло полиролью для мебели и свежезаваренным чаем, мать всегда следила за порядком, даже после ухода горничной. Помешанная на чистоте, она могла целый день проводить в доме за уборкой стирая видимые только ей пылинки. Чонгук только что вернулся из школы, неся в рюкзаке два бенто тортика: для себя и Тэхен. Он хотел предложить ей поужинать вместе в его комнате, пока мать будет на вечерней встрече проводить время с друзьями. Но всё пошло не так, стоило ему только перешагнуть через порог. — Она не будет здесь жить! — голос матери разрезал тишину, как лезвие. Тэха стояла у входной двери, с опущенной головой, сжимая лямку большого рюкзака. Она не спорила с мачехой, слов не находила. Только кивала и с трудом сдерживала слезы. — В этом доме нет места… таким, как она, — повторила Чхве Мина, и в её голосе звучало не просто недовольство, а целое отвращение. Чонгук почувствовал, как внутри всё сжалось. Земля уходила у него из-под ног. — Мама, это несправедливо…нельзя так поступать. — Несправедливо?! — она резко повернулась к сыну. — Ты забыл, кто она? Дочь преступника. Я и так позволяла ей жить здесь слишком долго. Пусть катится куда хочет, ей одна дорога — прямиком к своему отцу. — Мина размахивала руками, не сдерживая эмоций. Она перестала пить антидепрессанты, из-за чего ее нервозность усилилась в разы. — Это не её вина! — Чонгук шагнул вперёд, загораживая Тэхен. — Она ни в чём не виновата! Как ты можешь такое говорить после всего, что ты ей сделала. Тэха коснулась его плеча, нежно и аккуратно. Она уже решила, что больше не может оставаться в этом доме. — Всё в порядке, Гуки. Я пойду. — Она кивнула ему, заглянула в его беспокойные глаза и улыбнулась. — Нет! — Чонгук схватил её за руку, не в силах отпустить. — Ты останешься. Я не позволю…Пожалуйста, не бросай меня. — Позволишь, — холодно перебила его мать. — Это мой дом. И я все сказала. Отойди от нее. Тэхен мягко высвободила руку и сделала шаг вперед, выходя на улицу. За спиной победоносно улыбалась Чхве Мина, она несколько лет в мучениях ждала этого момента. Чонгук бросился следом, рюкзак упал на пол, его глаза заблестели от выступивших слез. Он остановил ее за воротами, крепко обняв со спины. Тэха не обернулась, она немигающим взглядом смотрела вперед. —Чонгук, — её улыбка вышла горькой, а слова полоснули по сердцу. — возвращайся в дом. Он стоял, глядя, как она уходит по улице вверх, в тот момент он почувствовал, как что‑то внутри него надломилось. Впервые он почувствовал себя опустошенным и брошенным.

***

В шестнадцать лет, когда Чонгук остался один, он впервые переступил порог кабинета своего дедушки Чон Тхэсу, как человек с конкретной целью, нуждающийся в помощи. Дом господина Чона старшего воплощал строгость и был выстроенный по канонам традиционной корейской архитектуры, всегда внушал Чонгуку трепет. Здесь всё говорило о власти: тяжёлые деревянные двери, резные панели, портреты предков на стенах. Даже воздух казался плотнее, насыщеннее, будто пропитанный многолетней историей их рода. Каждый раз, оказываясь здесь, Чонгук ощущал себя крошечным перед лицом этой монументальной преемственности. И одновременно чужим, словно он мимолетный гость, никак не принадлежащий этому миру. Он постучал в дверь кабинета трижды. — Войдите. — Голос дедушки был низким, твёрдым, и заставил плечи невольно выпрямиться, а сердце вздрогнуть. Господин Чон старший сидел за массивным письменным столом, окружённый книгами и документами. Он поднял взгляд из-под очков, едва Чонгук переступил порог. — Ты опоздал на пять минут. — Ворчливо бросил вместо приветствия. Чон Тхэсу человек пунктуальности, выверенной годами, и требовал такого же от окружающих. — Прошу прощения, дедушка, — Чонгук склонил голову, стараясь, чтобы голос звучал ровно. — Дорога заняла больше времени, чем я рассчитывал. Господин Чон хмыкнул, отложил ручку в сторону, полностью отвлекаясь от дела. — И что привело тебя сюда в столь поздний час? Обычно ты избегаешь этого дома как прокаженный. Чонгук нервно сглотнул. Неделю он готовился к этому разговору: подбирал слова, репетировал фразы перед зеркалом. Но теперь, стоя перед этим мужчиной, понял, заготовленные речи бесполезны, он напрочь забыл все слова. И говорить нужно от сердца, никакие поставленные речи не тронут этого человека, ведь он смотрит так пронзительно, будто видит насквозь, самую душу. — Мне нужна ваша помощь. — Чонгук снова склонился, словно провинившийся ребенок, будто попросить помощи у родного человека было чем-то постыдным.

Тишина.

Чон Тхэсу не спешил отвечать. Он изучал внука холодным взглядом, оценивающим, словно взвешивал каждое его слово на невидимых весах. — Помощь? — наконец произнёс он. — Ты просишь о помощи? Не защиты, не денег, а именно помощи? — Да. — Чонгук поднял голову, встречая его взгляд. — Я хочу, чтобы вы взяли меня под своё крыло. Дед откинулся на спинку кресла, скрестил руки, ему стало искренне любопытно. — Под крыло? Ты понимаешь, что это значит? Это не просто покровительство. Это обязательства. — Я понимаю. — Чонгук сжал кулаки, нервничая, но голос держал ровным. — Я буду выполнять все ваши указания. Буду полезен насколько возможно. Буду помогать во всём, что потребуется. Выполню любое задание и работу. — Зачем тебе это? — Дед наклонился вперёд. — Ты мог бы попросить больше денег на свой сберегательный счет. Почему именно это? — Потому что деньги — это временное решение. А мне нужно определенное устойчивое будущее. — Он сделал шаг вперёд. — Я хочу доказать вам и себе, что я — сын своего отца. Что я не стал таким, каким вы меня считаете. Дед прищурился, легкая ухмылка коснулась его лица. — Каким я тебя считаю? — Вы говорили, что мать испортила меня. Что я разбалован, что не знаю цены труду, что не достоин фамилии Чон. — Чонгук говорил чётко, не отводя взгляда. — Я докажу, что вы ошибаетесь. На столе тикали часы — старые, антикварные, семейная реликвия. Их мерный стук наполнял комнату, отсчитывая секунды молчания. — Что ты предлагаешь? — наконец спросил дед, поправляя очки. — Я закончу школу с отличием. Поступлю на юридический факультет. А пока — я готов работать в вашей фирме. Хоть клерком, хоть курьером, хоть кем угодно. Я буду учиться, буду впитывать всё, что вы мне дадите. И я докажу, что достоин носить эту фамилию и быть частью вашей семьи. Тхэсу медленно кивнул, будто что‑то для себя уже решив. — А если я скажу «нет»? — Тогда я найду другой путь. Но это будет сложнее. И дольше. Но добьюсь того же результата. — Смело. — Дед усмехнулся, хлопнув в ладоши. — Но ты понимаешь, что я не буду делать для тебя поблажек несмотря на то, что ты мой внук? — Не нужно никаких поблажек. Дайте мне только шанс проявить себя. Господин Чон встал из-за стола и подошёл к окну. За стеклом в ночной синеве раскинулся ухоженный сад. — Твой отец мечтал, чтобы ты пошёл по его стопам. Он верил, что ты сможешь. Я, конечно, сомневался. Он покинул нас слишком рано. — Мужчина обернулся. — Но сейчас я вижу, что ты не просто просишь. Ты требуешь. Это хорошо. Чонгук почувствовал, как внутри что‑то дрогнуло. — Так вы согласны? — Согласен. — Дед протянул ему руку, для заключения сделки. — Но запомни, с этого момента ты не мой внук, который пришёл за милостью. Ты мой сотрудник. И будешь работать так, как никто до тебя. Чонгук пожал его руку в ответ, твёрдо и без колебаний. — Благодарю вас, дедушка. — Не стоит благодарностей. — Мужчина отпустил его ладонь. — Ты ещё не знаешь, что тебя ждёт. Выходя из кабинета, Чонгук ощущал странную лёгкость, волнение отступило, принеся облегчение. Он не знал, что ждёт его впереди, но впервые за долгое время почувствовал, что он на правильном пути. И пусть его ворчливый дедушка не скажет ни слова одобрения или похвалы. Пусть будет строг, придирчив, требователен. Это неважно. Главное, что Чонгук получил шанс закрепиться в этом мире.