Часть 2

Казалось, мы ехали целую вечность. Лицо горело адским пламенем.Дорога была сущим кошмаром: я не подозревала, что в нашем городе столько ям и колдобин. Мама непрерывно шептала успокаивающие слова, хотя в ее глазах плескался страх, выдававший нешуточную тревогу за меня. Наконец, показались стены больницы. При виде меня, лица врачей исказились от ужаса, и кто-то, не медля, скомандовал: «В операционную!» Дальше все потонуло в гулкой пелене, я перестала понимать, что происходит. Лишь обрывочно помню, как меня вырвали из маминых объятий и понесли куда-то. Не выдержав мучительной боли, я провалилась в беспамятство. Открыв глаза, я увидела , как из окна лился яркий утренний свет. Я лежала в просторной палате. Кроме меня здесь находились еще три девочки на соседних койках, рядом с которыми хлопотали их мамы. Возле моей кровати стояла тумбочка, а на ней - бутылка с какой-то прозрачной жидкостью, мне незнакомой. Где же моя мама? Что с ней? От этих тревожных мыслей голову пронзила острая боль. Я постаралась успокоиться, убеждая себя, что мама сейчас с доктором. Прошло, наверное, минут семь томительного ожидания, когда дверь палаты распахнулась, и на пороге появилась мама в сопровождении врача. Она подошла ко мне и крепко обняла, а доктор внимательно изучал меня. - Как ты себя чувствуешь? Голова болит? Лицо жжет? - Голова немного кружится, лицо ноет, но в целом все хорошо. Доктор кивнул, достал из кармана таблетку и предложил мне ее выпить. Я послушно проглотила лекарство. - Вам придется провести у нас несколько дней. Ожог сильно затронул лицо вашей дочери. Хорошо, что вы обратились за помощью так быстро. Мы едва успели спасти ей глаз. - Доктор, а этот ожог можно будет убрать с лица? - спросила мама с надеждой в голосе. - Пока об этом рано говорить, но, думаю, это возможно. Однако сразу предупреждаю, что это потребует значительных средств. Сама операция будет сложной, потребуется пересадка кожи. К сожалению, подобные операции в нашей больнице не проводятся, вам следует обратиться в московскую клинику пластической хирургии. Единственное, чем я могу помочь, - дать вам номер телефона главного врача этой клиники. Но, повторюсь, это будет стоить немалых средств - Ничего, деньги найдем. Главное, что глаз цел! - заверила мама с твердой уверенностью в голосе. - Позвольте узнать, как ваша дочь получила такой ожог? -Расскажите, как ваша дочь получила такой ожог? - ...Я стала поправлять ей кепку, и вдруг кто-то брызнул ей в лицо какую-то жидкость... Но не все попало... - в голосе ее звучала неподдельная тревога. - Не переживайте, я лично буду заботиться о вашей дочери. - Спасибо. А когда можно будет снять с ее лица эти бинты? - Через пять дней снимем и посмотрим, насколько серьезен ожог. - А сейчас я пойду, - сказал доктор и вышел из палаты. Как только врач скрылся за дверью, меня пронзил страх. Я взглянула на маму и прошептала, боясь вспугнуть тишину палаты: "Мам, мы здесь надолго?". Мама лишь печально вздохнула, и этот тихий звук отозвался во мне гулкой пустотой: "Боюсь, что да, доченька. Надолго". И мир вокруг меня словно померк, цвета потускнели, звуки стихли. Заметив, как мгновенная грусть исказила мое лицо, мама нежно взяла мои руки в свои, согревая их теплом своей ладони, и взглянула на меня с улыбкой, в которой, однако, таилась тревога: "Но это вовсе не повод унывать. Во-первых, мы теперь будем вместе, и я буду играть с тобой, а во-вторых, самое главное, что твой глазик почти не пострадал". В глубине маминых глаз я видела испуг и боль, но она, словно верный маяк в бушующем море, отчаянно старалась поддержать меня. Я высвободила руки и крепко обняла ее, прижавшись к родному теплу: "Тогда будем играть только в те игры, которые я захочу". Слезы блеснули на ресницах мамы, словно драгоценные росинки, но она тут же их смахнула,: "Конечно, доченька, как скажешь". Повернув голову, я заметила в дверях палаты медсестру, зовущую меня. Я несмело подошла к ней, взяла за прохладную руку и ,уходя, краем глаза увидела тетю Аню. Обычно ее волосы были идеально гладкими, а сейчас казались взъерошенными, словно после яростного урагана, и одета она была в простую спортивную одежду, словно бежала сюда, не помня себя. "Марин, где Даша?" - спросила она взволнованным голосом, в котором явно чувствовалась паника. Мама, не поднимая глаз, ответила: "Она пошла с медсестрой". "Как Дашуля? Кто это сделал, ты не знаешь? Впрочем, не переживай, мы обязательно выясним, у меня есть связи, они быстро найдут этого гада или гадину", - торопливо выпалила она. Маму, казалось, раздражала ее суетливость, и она тихим, усталым голосом произнесла: "Ань, меньше вопросов, пожалуйста, и не тараторь. Голова раскалывается". "Прости, Марин. Я просто ужасно переживаю за Дашеньку. Бедненькая моя", - она нервно закусила губу, этот жест всегда выдавал ее крайнее волнение. Я вошла в палату, тетя Аня тут же метнулась ко мне, словно увидев раненого крольчонка, которого не смогла уберечь. "Ну как ты, Дашуль?" - спросила она дрожащим голосом, в котором звучала неприкрытая боль. "Все хорошо. Только голова немного болит", - ответила я, пытаясь выдавить из себя подобие улыбки, чтобы хоть немного успокоить тетю Аню и маму заодно. Оглядываясь по сторонам, я спросила: "Ой, а где все остальные девочки?". "Их доктор позвал на процедуры", - спокойно ответила мама, глядя в окно, словно пытаясь найти там ответы на мучившие ее вопросы. "Дашенька, а ты не помнишь того человека, который это с тобой сделал?". Мама бросила на нее испепеляющий взгляд, полный укора. "Нет, я не помню. Все, что я помню, это черную тень, и все". Аня тихо выругалась, но тут же спохватилась: "Не переживай, тут врачи хорошие, они тебе помогут, а виновные обязательно ответят за содеянное". Я не совсем понимала, что имеет в виду тетя Аня, но в голове всплыла мысль: а папа придет? Ведь он должен прийти, ведь он мой папа, и он, наверняка, очень переживает за меня. А если он придет сюда, то, может быть, мама и папа снова помирятся? "Мама, а папа придет?". Мама, казалось, опешила от моего вопроса и, прокашлявшись, ответила: "Должен скоро прийти". Я кивнула, встала и подошла к зеркалу. В нем я увидела незнакомую девочку с перебинтованным лицом, причем бинтов на правой стороне было больше. Мама нежно обняла меня за плечи и прошептала, словно заклинание: "Скоро все пройдет, и бинтов не будет". Затем она взглянула на часы и сказала: "Пора идти обедать". Мама взяла меня за руку, и мы направились в столовую. Обычно мама не кормит меня с ложечки, я ведь уже совсем большая, но сегодня она решила иначе, словно я снова стала маленькой, требующей ее защиты. Вернувшись в палату, мы услышали громкие крики. Открыв дверь, я замерла на пороге, словно громом пораженная. В центре комнаты стояли папа и тетя Аня, с остервенением кричащая на него. "Мудак, все из-за тебя!". "Не смей меня осуждать! Ты вообще никто! И не имеешь никакого отношения к моей семьи!!!". Они были настолько поглощены своей ссорой, что даже не заметили нашего прихода. На мои глаза навернулись слезы обиды и разочарования. Я мечтала, что папа придет с огромным букетом цветов и будет умолять маму о прощении, а вместо этого он яростно ругался с тетей Аней. В палату вошла медсестра и строго отчитала их: "У детей сейчас тихий час, и ваша ругань им совершенно ни к чему. Хотите выяснять отношения - идите на улицу, и чем дальше, тем лучше!". Отец пренебрежительно махнул на нее рукой и, увидев меня, подхватил на руки: "Я вообще-то пришел навестить свою дочь". "Молодой человек, я же сказала, что сейчас тихий час. Посещения позже". "Я ее отец! И хочу быть с ней. Если матери можно, то почему мне нельзя?". Медсестра устало вздохнула: "Можно находиться только одному родителю. Так что прошу вас погулять где-нибудь. Как только тихий час закончится, я вам позвоню". Отец понял, что медсестра непреклонна, и, неохотно опустив меня на кровать, направился к выходу. Мама, казалось, окаменела от шока. Она подошла ко мне и присела рядом: "Доченька, прошу, не переживай. Папа обязательно придет к тебе после тихого часа. А на Аню он кричал, потому что очень переживает за тебя". Я лишь кивнула, легла под одеяло, отвернулась к стене, закрыла глаза и попыталась уснуть, убежать от всего этого ужаса в мир грез. Мама нежно погладила меня по спине и, увидев, что я наконец-то заснула, аккуратно встала и вышла вместе с тетей Аней в туалет, торопливо закрыв дверь на щеколду. "Аня, какого черта только что произошло? Что здесь делал Миша и почему вы так ругались?". Аня раздраженно вздохнула и с горечью произнесла: "Этот мудак виноват во всем! Из-за него у Даши теперь такие проблемы, из-за него у нее беда!". Мама в ужасе посмотрела на нее: "Перестань кричать! Я ничего не понимаю!". "Да что тут понимать! Он - мудак. Да нет, даже хуже. Он же рассказывает своим шлюхам, что уйдет к ним от тебя, что безумно их любит. Вот одна особо одаренная и решила, что сама сделает все, чтобы он бросил тебя и ушел к ней. Кислота предназначалась тебе, но, по роковой случайности, часть попала на Дашу. Короче, Марин, развод - это единственный выход в этой ситуации. Ей - тюрьма, ему бы тоже не помешало, но, к сожалению, посадить его не за что". У мамы началась паническая атака, ей отчаянно не хватало воздуха, земля уходила из-под ног. Она потеряла сознание и рухнула на пол. Аня, не теряя ни секунды, распахнула дверь и закричала во все горло: "Срочно врача! Женщине плохо! Она потеряла сознание!". В туалет вбежал запыхавшийся доктор, подхватил маму на руки и понес в операционную. Спустя час он вышел и произнес: "С вашей подругой все будет хорошо. У нее был сильный нервный срыв, паническая атака. К вечеру ей станет лучше. Я - доктор Игорь Станиславович". С этими словами он скрылся за дверью. Проснувшись, я не увидела маму. Вышла в коридор и увидела Аню, о чем-то тихо беседующую с доктором. "Что с мамой?" - испуганно спросила я. "С ней все будет хорошо. Просто ей стало немного нехорошо, но вечером ей уже будет лучше. Скоро мы к ней пойдем", - ответила Аня успокаивающим тоном. Она взяла меня на руки и понесла обратно в палату. В этот момент в коридоре появился папа. Тетя Аня, увидев его, злобно прищурилась. Как только она зашла в палату, то какая-то мама болеющей девочки грозно сказала : "Сколько можно! Нам надоели ваши перепалки! Если вы будете опять ругаться с эти мужчиной, я вас выставлю за дверь! Моей дочери нужен покой, чтобы восстановиться!". Аня уже открыла было рот, чтобы возразить, как вдруг входит отец и, не говоря ни слова, выхватывает меня из ее рук. "Как ты, моя милая девочка?" - нежно спросил он, прижимая меня к себе. "Все нормально. Только очень плохо, что ты и тетя Аня все время ругаетесь", - произнесла я чуть слышно. "Я и сам не хочу с ней ругаться, но она выводит меня из себя. Я ведь очень переживаю за тебя", - папа с теплотой улыбнулся и поцеловал меня в лоб. В этот момент из палаты вышла Аня и, не стесняясь в выражениях, прокричала: "Отпусти ребенка, и проваливай отсюда! Ты здесь нахрен никому не нужен!". "Слушай, ты, истеричка, раз уж ты оказалась в больнице, может, полечишь свои расшатанные нервы? А то мотаешь их всем окружающим", - огрызнулся отец. "Повторяю для особо одаренных: немедленно отдай Дашу мне и убирайся на все четыре стороны!". В коридоре появился обеспокоенный доктор: "Прошу вас! Прекратите этот балаган! Это больница! Здесь лежат дети, они хотят выздороветь, а не слушать ваши разборки!". Доктор внимательно посмотрел на меня и заметил, как на мои глаза наворачиваются слезы, а губа предательски дрожит. Он бережно взял меня из рук отца и с укором произнес: " Смотрите,до чего вы довели ребенка своими бесконечными выяснениями отношений!". Папа виновато посмотрел на меня и погладил по голове: "Прости меня, моя доченька. Я не хотел тебя пугать". В этот момент из палаты вышла мама. Она была очень слаба и явно нуждалась в отдыхе и покое. Превозмогая слабость, она подошла к отцу и с ненавистью в голосе произнесла: "Я подаю на развод. Ты больше никогда не увидишь свою дочь. А теперь проваливай с глаз моих долой! Я подам заявление в суд на тебя и на твою шкуру и вы ответите за все! Вытрясу из тебя все до последней копейки! Мерзкий червяк!". Отец был шокирован, но, собрав остатки достоинства , гордо вскинул голову и ответил: "Смотрю, у Белоснежки появились силы. Что ж, жду с нетерпением развода, а точнее, твоего неминуемого провала! Мой адвокат - ас своего дела. Он быстро выиграет дело, и Дашу я заберу себе!". Отец развернулся и, не проронив больше ни слова, покинул больницу, даже не взглянув на нас. У мамы подкосились ноги, но ее вовремя подхватил подоспевший доктор и отнес обратно в палату. "Не волнуйся, твоя мама скоро поправится. Игорь - прекрасный врач! А пока твоя мама лечится, тебе лучше отдохнуть", - ласково произнес доктор и унес меня в палату. Аня молча последовала за нами. Она усадила меня на кровать и крепко обняла. "Все будет хорошо, Дашуль. Мы обязательно справимся! Самое главное, чтобы ты поправлялась! А с этими разборками мы уж как-нибудь разберемся", - прошептала она, стараясь говорить как можно тише, чтобы не травмировать меня еще больше. Но я все равно чувствовала, как сильно она встревожена происходящим. В палату вернулись девочки после процедур. Они, как всегда, громко обсуждали что-то свое, стараясь не обращать на меня внимания. Но я видела, как они украдкой бросают на меня сочувствующие взгляды. Мне не хотелось ни с кем разговаривать, на душе было тоскливо и тяжело. Я легла на кровать, отвернулась к стене и закрыла глаза. Мне отчаянно хотелось, чтобы все это оказалось лишь страшным сном. Вечером ко мне подошла Аня и сказала, что маме стало немного лучше и она скоро вернется в палату. Я немного успокоилась. Чуть позже мама действительно вернулась. Она была очень бледная и слабая, но, увидев меня, улыбнулась. Я подбежала к ней и крепко обняла. "Мамочка, я так рада, что ты вернулась!" Мама нежно погладила меня по голове и прошептала: "Я тоже очень рада, доченька. Я всегда буду рядом с тобой". Ночью я долго не могла уснуть. В голове бесконечно крутились обрывки фраз, обрывки ссор, слова родителей, и страх за будущее, которое казалось таким неопределенным. Я не понимала, почему все так внезапно изменилось. Ведь совсем недавно мы были счастливой семьей. Заснула я только под утро, измученная переживаниями. Проснувшись, я увидела, что мама сидит рядом и смотрит на меня. В ее глазах я увидела такую безграничную любовь и нежность, что мне стало немного легче. Я знала, что вместе мы справимся со всеми трудностями. Мама взяла меня за руку и с надеждой в голосе произнесла: "Сегодня будет хороший день, Дашенька. Мы будем играть и веселиться. Забудем обо всем плохом, хотя бы на время". И я поверила ей. Она позвонила тёте Ане, и та вскоре возникла на пороге, словно добрая фея, явившаяся с волшебным сундучком. А в нём чего только не было! Книжки с картинками, яркими, , раскраски и целая палитра цветных карандашей. Мир вдруг вспыхнул красками, и я, забыв про все свои страхи, окунулась в это великолепие с головой. Но главное... главное, я видела мамину улыбку, этот тёплый лучик, способный разогнать любую тьму. Пока она улыбалась, ничего на свете не могло меня напугать. К вечеру я стала замечать, как усталость украдкой ложится тенью на мамино лицо, но она отчаянно пыталась этого не показывать. Днём приходил доктор, внушал надежду, говорил, что через две недели я смогу уже быть без бинтов, но до этого каждые три дня их нужно менять. С каким же нетерпением я ждала этого дня! Каким же стало моё лицо под этими повязками ? Вечером снова пришла тётя Аня, как всегда, с гостинцами - на этот раз с моим любимым плюшевым медведем, Бубликом. Папа сегодня так и не пришёл. Как же я его ждала! С девочками в палате разговаривать пока совсем не хотелось. Ночью меня разбудил приглушенный шёпот и яркий свет. Открыв глаза, я увидела, как склонились над маминой кроватью врачи. Сердце бешено заколотилось в груди, словно вот вот выпрыгнет, и меня пронзил леденящий ужас. Я не выдержала и разразилась громким плачем. Медсестра, заметив мою тревогу, тут же подбежала, крепко обняла: "Не плачь, солнышко, пожалуйста. Доктор поможет твоей маме. Всё будет хорошо". Её голос был мягким и добрым, как колыбельная песня, и я ей поверила. Маму увезли в другую палату, а эта нежная женщина осталась со мной до утра. Проснувшись, я не увидела мамы и сразу поняла, что ночной кошмар был явью. Медсестра, заметив моё смятение, ободряюще улыбнулась: "Доброе утро, красавица! Сейчас умоемся, почистим зубки, заправим кроватку, оденемся и пойдём к маме. Договорились?" Я лишь робко кивнула, хотя внутри всё пело и ликовало от предвкушения встречи. Сделав всё быстро, как никогда раньше, медсестра взяла меня за руку, и мы, словно две ласточки, полетели к маме. Едва переступив порог палаты, я не смогла сдержать слёз и, не раздумывая ни секунды, бросилась в мамины объятия. "Прости, что так напугала тебя. Ты потом хорошо спала?" - спросила мама слабым голосом. "Да, мне снились хорошие сны", - ответила я, стараясь говорить как можно тише, чтобы не тревожить её. "Не переживай, скоро я поправлюсь и вернусь к тебе". В палату вошёл Игорь Станиславович: "Так, ну что же, показатели сейчас вроде бы в норме, но стресс был сильный. Поэтому полежите у меня три дня под бдительным контролем. Если всё будет хорошо, отпущу". "Правда-правда отпустите? А можно к маме приходить? Я же без неё и уснуть-то не смогу". Врач понимающе кивнул: "Да отпущу и приходить, конечно, можно. И ночью, если вашей маме станет хоть немного лучше, можешь остаться здесь". Я обрадовалась и впервые за долгое время искренне, от всего сердца улыбнулась. Поговорив с мамой и немного успокоившись, я вернулась в свою палату и решила, наконец, познакомиться с девочками. "Привет, меня зовут Даша. А это мой медведь Бублик. Он больше всего на свете обожает блинчики с мёдом". Девочки удивлённо переглянулись. Рыженькая девочка, с косичками представилась: "А я Алиса, а мою куклу зовут Барби. А это у Лизы рядом - Кен". Мы разговорились, стали играть и не заметили, как пролетело время. Оказывается, приходил папа. Он лишь посмотрел на меня издалека, грустно улыбнулся и ушёл. Почему он не подошёл, не обнял меня крепко? Я так ждала этого... Прошло долгих шесть месяцев. Маму наконец-то выписали из больницы, и она сразу же вышла на работу. А я осталась здесь, под присмотром Софии Александровны, той самой медсестры, что успокаивала меня ночью. Я узнала её имя и стала с удовольствием с ней болтать, да и с девочками мы подружились. Папа редко навещал меня, но иногда приезжал, обнимал и привозил новые, блестящие игрушки. Мама старалась навещать меня как можно чаще, но я понимала, что у неё много работы, и старалась не докучать. Поэтому чаще всех со мной была тётя Аня, моя добрая фея. Однажды я увидела странную женщину. Она была одета как настоящая модель, с длинными шелковистыми волосами. Она подарила мне огромный домик для Барби и саму куклу в блестящем платье, а потом просто развернулась и ушла, ничего не сказав. Лучше бы она подарила мне второго медведя, ведь у Бублика совсем нет друзей, а это так важно! Сегодня долгожданный день моей выписки - 16 февраля. Доктор, позвав меня в кабинет, был необычайно серьёзен и сосредоточен. "Даша, сегодня очень важный день в твоей жизни. Ты наденешь маску. Не бойся, она закрывает не всё лицо, а только правую сторону. Знаешь, Даша, не все люди бывают добрыми и понимающими. Некоторые, к сожалению, могут обижать тебя из-за твоего ожога. Чтобы этого не случилось, нужно носить маску на улице, а дома её можно снимать. Я передал твоей маме все необходимые крема. Если что-то будет беспокоить, обязательно приходи, мы всегда поможем". Я была в настоящем шоке. Я много раз видела в мультиках злых и нехороших людей, но никогда даже не думала, что меня могут обидеть из-за шрама. Я этого совсем не хотела! Но и прятать Но и прятать своё лицо под маской мне тоже не хотелось. Но если доктор говорит, значит, так нужно, значит, так будет лучше. Я нерешительно взяла в руки белую половинку маски. В самом уголке была нарисована бабочка. Грустно вздохнув, я надела половинку и посмотрела на своё отражение в зеркале. Кажется, теперь моя жизнь изменилась навсегда. Эта маска навсегда станет моей тайной, моим маленьким секретом.