Пролог

      Он не был в чёрном плаще. Не был скелетом, как часто представляли и рисовали люди. Да и косы у него тоже не было, хотя мог бы её материализовать, используя энергетический поток магнитного поля Земли второго уровня.       Жнец - это не про сущность, а про профессию, как сторож, грузчик или дальнобойщик, который знает, что на трассе можно разбиться, но всё равно едет - потому что кто-то ждет груза. Один из таких работяг ходил постоянно в потёртой кепке, синей футболке с провокационной надписью на груди "Я похоронил Бога", и в кедах, которые явно не были предназначены для хождения по асфальту, где пролилась сточная вода.       Мортис стоял в кабинете перед Верховным Судьей. Надо сразу пояснить, что кабинет этот, не находится в физическом мире на Земле и не является частью какого-то большого здания, башни, подземелья или небесного дворца. Это больше похоже на то, что кто-то взял кабинет начальника и поместил его в воздух, как шарик. Без окон, без дверей, без пола - просто кабинет начальника, парящий в пустоте. Со столом, с креслом и пылью на полке, где лежало три пустые бутылки от вина, которые никто не убирал.       В кабинете было тихо. Не потому что все боялись. А потому что все знали, что сейчас если и будет наказание, то по итогу ничего не изменится.       - Как тебе в голову пришло напоить полтергейста? - Кричал Верховный Судья на Мортиса, простого рабочего, кто как выполнял обязанности Жнеца. Голос Судьи был как ледяной шторм в библиотеке, грозивший всех заморозить до нулевой отметки. - В центре города! На оживлённой улице!       - Он был какой-то грустный. - Спокойно ответил Жнец, как ни в чём не бывало. - А мне стало интересно, что самое тяжёлое в мире он сможет поднять.       - Вот какая тебе на хрен разница?! Ты - Жнец! Твоя задача доставить душу в целости и сохранности из пункта А в пункт Б. Из А в Б! А не предлагать портелгейстам соревнование по тяжёлой атлетике!       - Простите, Судья, но правильно будет полтергейстам... - Вмешался было кто-то из младших.       - ДА МНЕ ПЛЕВАТЬ КАК ПРАВИЛЬНО! - Ещё пуще взревел Верховный Судья. - Тот полтергейст сделал то, чего не должен был: он поднял сраный КАМАЗ и, обрушив его на люк сточных вод, затопил всю улицу говном в прямом смысле слова!       Мортис молчал. Просто смотрел на Судью - как на человека, который пытается объяснить ребёнку, почему нельзя есть соль.       Михаил, которого прозвали архангелом, стоял позади Верховного Судьи и едва сдерживал смех. Он не смеялся от злости. И вовсе не от пренебрежения. Он смеялся - потому что знал, что Мортис не нарушил ни одного правила и выполняет свою работу на все сто процентов.       Нет, на все сто пятьдесят процентов: никто другой не смог бы убедить полтергейста, который тридцать лет висел над мусоркой, пугавший забредавших туда бомжей, что жизнь после смерти реальна и в том, что ему необходимо пройти на эту сторону через каменный портал.       Никто другой не смог бы сделать так, чтобы человек, умерший от того, что упал с лестницы, пытаясь достать банку солений, умер с улыбкой, потому что жнец сел рядом, сказал: "Ты умер от того, что хотел, чтобы кто-то запомнил, как ты жил? Не против, если этим кем-то буду я?"       - Я ещё вот чего не понимаю, - продолжил он, - где ты постоянно берёшь алкоголь и как его пьёте, когда у тебя нет физического тела! На прошлой недели ты споил Мару, сотню лет назад споил святого духа, так что двери в другом измерении закрыли из-за их дебоша, тысячу лет назад ты нашего архивариуса споил!       Мортис взял из кармана одну бутылку - не физическую, а энергетическую, воссозданную из памяти. Он открыл её. Не пил, а просто понюхал.       - Вы знаете, - спросил Мортис, поставив бутылку на стол, - что тяжелее КАМАЗа? Это когда ты знаешь, что человек умер, а он - нет.       Бутылка никуда не исчезла, не растворилась. Она осталась, как последнее свидетельство, что он когда-либо сделал.       - А я просто... помог ему это понять, чего не сделал никто из всех присутствующих.       Судья смотрел на бутылку с подозрением. Перевёл суровый взгляд на Мортиса. Затем на Михаила, который уже не сдерживал смех - он смеялся в голос, как школьник.       Все знали, что Судья не сможет его наказать. И тогда, в кабинете, парящем в пустоте, всё стало тише. Не от страха. От уважения.       Мортис, не говоря больше ни слова, поправил кепку, повернулся и вышел.       В кабинете - стоял запах пива, к банке которой никто не осмелился прикоснуться.       Сточные воды всё ещё текли по улице, но ими уже занимались бригады служб МЧС. Перевёрнутым КАМАЗом занимались полицейские, снова и снова просматривая камеры видеонаблюдения на которых было видно, как он сам по себе медленно начинает левитировать кузовом, наклоняется в сторону и с грохотом падает на люк.