План Джесика 1 часть

На следующий день в коридорах старшей школы Спрингфилд-Норт атмосфера вокруг Тони вибрировала на новой частоте. Он, как обычно, был одет не для чьих-то глаз, а для себя: тяжелые, начищенные до матового блеска ботинки Dr. Martens 1460 Cherry Red, узкие черные джинсы Levi's, стянутые простым, но широким кожаным ремнем с массивной пряжкой, и мешковатый серый худи. Капюшон был сброшен на плечи, и платина его волос, свободно ниспадавших до плеч, ловила свет люминесцентных ламп. Это был его доспех, его униформа реального мира — намеренно грубая, прямая, резко контрастирующая с шелковыми рубашками и лощеными костюмами со съемок. Его рост за два метра и эта бунтарская, основательная стать выхватывали его из толпы. А его лицо… Бледное, с четкими скулами, было полностью открыто. И глаза — глубокие, черные, как полированный оникс, со светящимися янтарными зрачками, которые теперь не скрывались в тени ткани. Они жили своей жизнью: то сужались в тонкие щели, то расширялись, заливая пространство вокруг теплым, почти физическим светом. В городе Линкольна этот взгляд пугал. Но на последней съемке для Vogue стилист, глядя в видоискатель, выдохнул: «Идеально. Ангельская внешность, панк-душа. Бриллиант». Обычно эта дальняя, гламурная слава существовала в параллельной реальности. В школе же на него смотрели как на странного, молчаливого парня с пугающими глазами в агрессивной обуви. До вчерашнего дня. До той стычки на стоянке у Cozy Dog Drive In, где эти же самые «доки» оказались не просто модным аксессуаром, а грозным аргументом в конфликте с Фрэнком Картером, королем футбольной команды «Сенаторы». И теперь, когда он стоял у своего шкафчика, на него смотрели по-новому: его Dr. Martens видели в деле, его спокойная сила — доказана, а открытое лицо и прямой взгляд больше не отталкивали, а притягивали с магнетическим любопытством. И, словно в подтверждение его нового статуса, сама судьба подкинула ему козырь. На большой перемене к нему пробивался Джейк Моррисон, в своей толстовке с логотипом команды. Он оценивающе глянул на вишневые берцы Тони, затем — прямо в его сияющие зрачки, и хмыкнул. — Крутые тапки, Vogue, — сказал он, и в голосе не было прежней натянутости. — Родители свалили в Чикаго. Сегодня хаус-пати у меня на Уэст-Лоуренс. Будет вся школа. Ты — звезда дня, тебя ждут. Модельный график на этот вечер был пуст. Никаких вылетов, никаких примерок. Только свобода. Тони кивнул, и его зрачки мгновенно отозвались, мягко расширившись, залившись ровным золотым светом — признак спокойного удовлетворения. Его взгляд автоматически нашел Веронику. Она была его союзником. Она одна, видя его в дизайнерских вещах, говорила: «Сними это, ты выглядишь как манекен. Надень свои чёрные джинсы и худи — вот ты настоящий». Сейчас она, в своих потертых кедах и юбке в сеточку, дорисовывала что-то на чехле своего iPod. Уловив его взгляд, она подняла голову. — Вероника тоже, — сказал Тони Джейку, не отводя глаз от подруги. — Без вопросов, — буркнул Джейк. — Знаю, вы неразлучны. Вероника щёлкнула замком своего шкафчика и подошла ближе, изучающе глянув на его лицо. — Главное, чтобы на этой тусовке было куда присесть. В этих твоих «доках» на полу не полежишь, — пошутила она. — И смотри, не напугай никого своим «ночным режимом». Ты сегодня не на съемке, а среди своих. Расслабь зрачки. Тони усмехнулся, и его глаза — будто послушные ей — мгновенно сузились в веселые, искрящиеся щелочки, что делало его похожим на огромного, довольного кота. — Обещаю. Сегодня я просто парень в кожаных ботинках, который идет на вечеринку. Он почувствовал, как тяжелые, надежные подошвы его Dr. Martens будто прочнее вросли в линолеум школьного коридора. Сегодня вечером в этом своем бронежилете из денима и кожи, с открытым лицом и глазами, которые не нужно контролировать для кадра, он будет чувствовать себя не моделью, а собой. И эта мысль грела его изнутри. Его вишневые берцы и светящийся, живой взгляд в полумраке гостиной станут его личным, неоспоримым знаком победы.