Часть 25. Гермиона. Голая задница - это на удачу.

      — Хорошо, что я не доживу до этого, — ворчал Малфой, критически осматривая себя со всех сторон. По его мнению, те облегающие комбинезоны, которые носили жители убежища в две тысячи шестьдесят восьмом, выглядели просто образцом целомудрия по сравнению с модой две тысячи сто восемьдесят девятого.       — А мне нравится, — хмыкнула Гермиона, с ехидцей оглядывая его.       Она не скрываясь оценивала его вид со спины, уверенная, что он прекрасно чувствует ее взгляд на своей заднице, буквально облепленной какой-то тончайшей, похожей на шелк, тканью. Сверху она вообще не оставляла простор для воображения, показывая все до малейшей впадинки и выпуклости, зато снизу брюки расширялись воздушными воланами. Естественно, при таком крое о белье не могло быть и речи. И нет, это никоим образом не было похоже на стиль диско или хиппи. Гермионе они напоминали модель свадебного платья, которое она как-то видела в мамином журнале. Кажется, оно называлось «русалка». И, что самое приятное, столь странный изыск моды почему-то касался только мужчин.       — Издеваешься? — Гермиона была уверена, что Малфой уже триста раз пожалел, что попросил подобрать для себя максимально «модный и крутой для эпохи» образ, но ему было стыдно откатывать все обратно.       — Напомнить тебе про «выглядишь более аутентично»? — Смешно, но Ищейка видела в этом своеобразную компенсацию — надменному слизеринцу будет полезно почувствовать на собственной шкуре что это такое, когда тебя сексуализируют без твоего на то желания.       Драко бросил на нее сердитый взгляд, но ему хватило совести сделать смущенный вид.       — Тебе это хотя бы шло, — проворчал он.       — Так и тебе идет, — мило ответила Грейнджер и невинно захлопала ресничками. — Местные сплетницы наконец-то перестанут гадать, что я в тебе нашла. Теперь это и так всем видно.       Драко возмущенно запыхтел, но от комментариев удержался — к ним как раз плавно двигалась Агата со свитой сразу из трех техников с планшетами, какими-то папками и непонятными штуками. Еще минимум десяток специалистов настраивали и подготавливали все для переноса. Под потолком во всю ширь развернулся гибкий, полупрозрачный экран с хаотичной мешаниной линий, петель и спиралей. Это был тот самый кусочек — короткий период, в который они могли безопасно вмешаться. По словам Агаты, очень удачный — «всего» около семнадцати тысяч вероятностей критический изменений. Гермиона старалась туда не смотреть — ей становилось плохо, стоило ей хотя бы на полминуты задержать там взгляд. Кор объяснял это неподготовленностью мозга усваивать и анализировать так много информации за раз. Попади кто-то из раннего средневековья в двадцать первый век, ему бы тоже стало нехорошо от такого количества раздражителей и триггеров. А против Гермионы еще и играла ее эйдетическая память, которая фиксировала все увиденное. Вероятностей было слишком много, они менялись очень быстро, мозг Гермионы стремился все зафиксировать, проанализировать и структурировать, но просто не справлялся с таким объемом данных и начинал «сбоить». Самое обидное, что тот же Малфой спокойно разглядывал картинку и даже немного залипал в нее, наблюдая за постоянными метаморфозами, как за меняющимся изображением в калейдоскопе. Гермиона не исключала, что для слизеринца это действительно не более чем «картинка с линиями», и жалела, что не может обмануть собственный разум и перестать видеть бесконечное изменение реальности.       — Мы немного подправили ваши артефакты-переводчики, — деловито сказала Агата. Один из ее сопровождающих протянул Драко и Гермионе небольшие коробочки. — Маловероятно, что это пригодится, но мы добавили туда языки, которых на тот момент в вашем времени не существовало. Постарайтесь не очень активно пользоваться палочками, на тот момент большинство волшебников уже перешло на беспалочковое колдовство.       Учитывая, что теперь они перемещались технологиями будущего, у них была возможность подготовиться, чему Гермиона была очень рада. Наконец-то они не шли наугад, а имели хоть какое-то подобие плана. Дата и место были известны — двенадцатое августа, две тысячи сто восемьдесят девятый год, аналог их Министерства Магии в прошлом. А вот дальше конкретика заканчивалась.       У ОТК не существовало четкого плана — что конкретно делать и что кому говорить. Слишком много было вероятностей, отследить которые могли только мозги алгоритмов.       — Вы вмешиваетесь с определенной целью, — рассказывала Агата, — и действуете соответственно ситуации. Мы наблюдаем, алгоритм анализирует и считает. Если ваши действия так или иначе приближаются к вероятности критического изменения, мы останавливаем вас и начинаем вмешательство заново.       Здесь Гермиона, конечно же, захотела подробностей, но ее аккуратно спустили с небес на землю, мягко намекнув, что объяснять технические детали не имеют права, а значит, им остается только принимать все на веру и идти на риск. В общем, ОТК, пользуясь тем, что у Драко и Гермионы не было выбора, очень удобно устроился.       — Ваш маяк, миссис Грейнджер, — протягивая ей Сердце Лунного Бога, сказала Агата. — Сейчас он завязан на вас. Будьте внимательны. Если что-то пойдет не так, вы почувствуете Зов. В этом случае вы должны немедленно найти мистера Малфоя и вместе с ним аппарировать. Неважно куда и откуда. Мы подхватим вас и вытащим сюда.       — Ладно, — кивнула Гермиона, надевая тяжелый амулет на шею. Сердце Юхакку пришлось отдать команде ОТК в первый же день, как они появились в этом времени. И контролирующую бусину тоже. Местные специалисты занялись исправлением всего того, что накрутили на их маяк умельцы из древности. — А как мы поймем, что все вышло?       — Если все пройдет так, как мы этого ожидаем, мы сможем нивелировать тот ущерб, который нанес нашей нации «ген волшебника». А значит, кто-то из нас вернется за вами лично, — пояснила Агата. — Если же потребуется еще одно вмешательство или эволюционировавший ген таико не решит проблему с утраченной хронорезистентностью, мы опять-таки активируем Зов и вернем вас с помощью маяка. Каков бы ни был исход, в конце вас в любом случае вернут домой.       «Оптимистично…» — подумала Гермиона. С другой стороны, это Подразделение Управления Вероятностями. Скорее всего, они давно уже подсчитали все возможные исходы, в том числе и негативные для себя. Потому и пошли на такой риск, чтобы выдернуть их из прошлого. И если их алгоритмы определили, что это наилучшая возможность — значит, так оно и есть.       — Удачи, — улыбнулась Агата. И это выглядело почти даже искренне. Она спустилась с платформы, освобождая место, и все вокруг снова стало матово-синим.       Драко сердито выдохнул, в последний раз поправил облипающие его задницу брюки и взял Гермиону за руку. То ли это были нервы, то ли еще что, но ей почему-то захотелось, чтобы он обнял ее как тогда — когда они перемещались сюда из шестьдесят восьмого.       Реальность вокруг начала меняться, принимая вид места, куда они должны были отправиться. Небольшая лестничная площадка: официальные двери из молочного стекла, ступени вверх и ступени вниз. В паре футов от них на полу загорелось золотистое кольцо, похожее на обруч, на котором они тренировались аппарировать в Хогвартсе.       — На счет «один», миссис Грейнджер, аппарируйте в круг, — предупредил их бестелесный голос Агаты. — Готовы? Три. Два. Один!       В первый момент Гермионе показалось, что ничего не вышло — пространство не изменилось, разве что сдвинулось на несколько футов, а затем Грейнджер осознала, что они на настоящей лестничной клетке. За дверью слышался приглушенный шум, сверху кто-то с чувством топал по ступеням. Драко, отпустив ее руку, выглянул в пролет, а потом недоверчиво потрогал уже не иллюзорные, а настоящие перила.       — Получилось?       — Вроде бы, — пожала плечами Гермиона и выглянула за дверь. Когда-то это было Атриумом Министерства, но теперь здесь было слишком светло и просторно. Никаких каминов, исчезла огромная статуя-фонтан, только логотип, значительно измененный, но все еще узнаваемый, напоминал об основном административном учреждении волшебников. Пространство делили полупрозрачные стены-отсеки, между которыми деловитыми пчелами сновали туда-сюда волшебники. Под потолком вспыхивали зачарованные экраны, напоминая маггловские билборды. Гермиона с интересом проводила взглядом стайку птичек-записок. В их времени они летали хаотично, здесь же была организована явная система, чем-то напомнившая ей дорожное движение: птички останавливались, пропускали друг друга, перестраивались и даже уступали дорогу габаритным папкам-автобусам с алой нашлепкой «срочно».       — Мы в Лондоне, — констатировал Драко, выглянувший из-за ее плеча и тоже узнавший огромную букву «М», — интересно, а наше поместье еще существует?       — Не думаю, что нам можно этим интересоваться, — рассеянно сказала Гермиона, провожая взглядом людей, которые входили в полупрозрачную раму у стены и исчезали. Из соседней рамы выходили другие — без вспышек и искр — явный аналог каминов и лифтов, только без копоти, пыли и укачивания.       — Действительно, что себя расстраивать лишний раз, — неожиданно согласился с ней Драко, — все равно ничего изменить не дадут. Ладно, куда нам теперь?       Возле него неожиданно появилась табличка на ножках с надписью: «Первый раз в Министерстве? Я помогу вам сориентироваться! Сформулируйте свой запрос!».       — Э… — Драко растерянно оглянулся на Гермиону, но та, потыкав в табличку пальцем (а вдруг это какой-то аналог сенсорного экрана?), тоже пожала плечами. — Спасибо за предложение, конечно, но как?       «Обозначьте цель вашего присутствия. Сформулируйте свой запрос!»       — Нам нужен Комитет Глобальной Рекреации и Распределения Регенеративных Субсидий, — сказала Гермиона, стараясь не улыбаться сначала мученическому, а потом благодарному взгляду Малфоя, который никак не мог запомнить название нужного им подразделения.       «Шестой этаж по голубой ветке. Комитет Глобальной Рекреации и Распределения Регенеративных Субсидий. Вы записаны или это ваше первое посещение?»       — Шестой? — не поверил Малфой и шепотом спросил: — А разве этажи Министерства считаются не вниз?       — Поле Ньюта, — прошептала в ответ Гермиона и ткнула пальцем в рекламную стойку слева с надписью «Экскурсии для немагов». — Больше нет смысла прятаться. Можно расширяться вверх.       Дверь позади неожиданно распахнулась, явно больно приложив Малфоя по ягодицам.       — Ауч! Осторожнее! — возмутился он, стремительно оборачиваясь. Хмурый сгорбленный волшебник лет так сорока на вид едва не споткнулся, перецепившись о собственные ноги, и, потеряв равновесие, попытался ухватиться за слизеринца. Тонкая ткань брюк, явно не рассчитанная на то, чтобы на нее падали всем весом, громко затрещала. Малфой панически согнулся, прикрывая стратегические места.       — Ой, простите! Простите пожалуйста! — запричитал волшебник, суетливо пытаясь обрести равновесие. Гермиона подхватила его под локоть, помогая выпутать каблук из оборок. Что-то снова треснуло. Глаза Малфоя стали огромными, и он резко завел правую руку назад.       — Мордред вас задери, аккуратнее! — прошипел он, в панике явно не соображая, что конкретно надо прикрывать в первую очередь. Яростно взглянув на неуклюжего недотепу, он на одном дыхании выдал очень сердитую, заковыристую и чрезвычайно нецензурную тираду, сильно при этом напоминая свою мелкую версию первого-пятого курса.       — Простите! Простите, я не нарочно! Я заплачу! Я… — волшебник пытался было вклиниться и извиниться, но ведомому вдохновением и негодованием Драко не нужна была даже пауза для того, чтобы набрать дыхания. И только когда слизеринец выплюнул последнюю ядовитую фразу, мужчина убито взглянул на остатки буквально на глазах расползающейся невесомой ткани, а потом совершенно неожиданно во весь голос разрыдался.       Гермиона была настолько ошарашена, что просто стояла рядом, тупо глядя на крупные слезы, скатывающиеся по темным щекам и широкому носу. На ее памяти это был первый взрослый человек, который плакал так открыто и искренне. Как ребенок.       Даже Малфой перестал клокотать и озадаченно посмотрел на Гермиону. Забив на конспирацию, он решительно избавился от остатков новомодных брюк и сотворил совершенно обычные классические штаны. На все еще стоявшей рядом табличке высветилась рекомендация подняться по желтой ветке на второй этаж в «Центр Нейронной Стабилизации», где пострадавшему немедленно окажут первую помощь. На них начали оборачиваться удивленные лица.       — Ну что вы! Тихо-тихо! — принялась торопливо уговаривать незнакомца Гермиона, выводя его обратно на лестничную клетку подальше от умных табличек и чужих глаз. — Это же такая мелочь! Просто штаны!       — Просто штаны? — на автомате возмутился Драко. — Ты знаешь, сколько они стоят?       Гермиона не знала, но эта реплика вызвала у волшебника еще более бурный поток слез, поэтому она бесцеремонно пнула слизеринца по ноге, чтобы тот заткнулся.       — Это неважно! Все-все, успокаивайтесь, все хорошо… Ну-ка, выпейте, — она вытащила из сумочки фиал с умиротворяющим бальзамом, отщелкнула пробку и подсунула мужчине под нос. — Вот так… Хорошо!       — Эт… Эт-та что? Зелье? — Тот машинально сделал глоток, икнул и, выпучив глаза, неверяще уставился на пузырек в руке. Но по крайней мере рыдать перестал, хотя глаза у него все равно были несчастные, как у раненого оленя.       — Умиротворяющий бальзам, — сказала Гермиона, усаживая его на ступеньку. — Вам легче? Хотите воды?       — Н-нет, — потряс головой тот и неуверенно погладил пузатое стекло большим пальцем. — А раз… разве его не запретили? Оно же в-вызывает привыкание?       — Эта старая модификация, — отмахнулась Гермиона, — она вам не повредит.       — Вы что! Там же… там же… — волшебник вжал голову в плечи, осмотрелся, хотя никого, кроме них, на площадке не было, округлил глаза и страшным шепотом выдохнул: — Толченый рог единорога! И иглы дикобраза! Если об этом узнают, нас посадят!       Гермиона растерялась. Она не учла, что экоактивисты доберутся и до волшебного сообщества.       — Если не будете болтать об этом на все Министерство — не посадят! И вообще, что нам оставалось делать? — буркнул Драко, отбирая у него пузырек. — Скажете, вас надо было оставить биться в истерике?       — Не скажу… — растерянно пробормотал волшебник. — Я вообще молчал!       — Вы разрыдались как пятилетка! — продолжал пыхтеть слизеринец. — Устроили сцену на весь Атриум! Естественно, нам пришлось вас успокаивать!       — Но это вы первым начали на меня кричать! Так злобно и очень сердито! При… при всех! И это вы стояли в дверях. Так что это вы виноваты!       — Я?!       — Так, давайте успокоимся, — торопливо вмешалась Гермиона, не дав начаться новому витку скандала. — Мистер?..       — Риджау, — обиженно выпятил губу мужчина.       — Мистер Риджау, мы не хотели вас обидеть. И Драко, он не со зла на вас налетел. Просто эти штаны… точнее, то, что под ними, было ему очень дорого и…       — Грейнджер!       — В любом случае! — с нажимом сказала Гермиона, бросив на слизеринца предупреждающий взгляд. — Нам очень жаль, что так вышло. Извините нас. Мы не хотели вас расстроить.       Мистер Риджау несколько раз еще шмыгнул носом, а потом устало вздохнул и кивнул. Его плечи поникли.       — На самом деле… Это не вы виноваты, — признал он, закрывая лицо руками. — Меня расстроило… нет, меня просто убило решение Комитета… Вы просто стали последней каплей в переполненной чаше.       — Комитета? — неожиданно подобрался Драко, бросив на Гермиону предупреждающий взгляд. — Это тот, который про «Глобальную Рекреацию»?       — Как вы догадались? — убито спросил мистер Риджау.       — У вас на рукаве ярлычок висит, — выручила растерявшегося Малфоя более наблюдательная Гермиона. Интересная замена значкам из их времени. С одной стороны, это совпадение было совершенно неудивительным — алгоритм должен был подобрать максимально удобное время для успешного выполнения цели. С другой — почему так поздно? Разве их не должны были отправить до того, как решение по делу таико будет озвучено?       — Рассказывайте! — деловито распорядился Драко, бесцеремонно плюхаясь на ступеньку рядом с волшебником. — Что там нагородили эти чинуши?       — Они нам отказали! Они два года над нами издевались — цеплялись к каждой букве, отправляли собирать разрешения, отменяли встречи, из-за которых мы пропускали сроки! Мне дважды пришлось обращаться за подтверждением гранта! — пожаловался Риджау, совершенно не удивившись тому, что случайный человек так бесцеремонно требует излить ему душу. — От меня в Фонде Пост-Техногенного Восстановления шарахаются уже! Даже жалобу написали, что я довел ведьму с ресепшена до нервного срыва! А каждая повторная заявка дороже предыдущей! Нам пришлось даже взять ссуду в банке! И вот! Этот ужасный мистер Хитч снова все завернул!       — На каком основании? — быстро спросила Гермиона.       — Несоответствие каких-то там пунктов каким-то формам, — вздохнул волшебник. — Я уже даже записывать не стал. И так понятно, что все безнадежно…       — Выглядит так, как будто он просто хочет взятку, — безжалостно рубанул Малфой.       Риджау понуро кивнул.       — Постройка термического купола — это слишком дорого. Он говорит, что наша колония слишком малочисленна и незначительна, чтобы тратить на это государственные субсидии.       — Прямо так и говорит? — уточнила Гермиона. Вряд ли в будущем чиновники в Министерстве настолько прямолинейные.       — Понимаете, — смутился Риджау, — я принадлежу к этнической группе таико. Раньше мы жили на островах в Карибском море, но уже долгое время как покинули родные места. Многие из наших давно уже хотят эмигрировать, колония распадается и… Дальше сами понимаете. Мы — обычные люди. Будь среди нас какие-нибудь политики, или деятели искусства, изобретатели какого-нибудь зелья или известные ученые, в общем, кто-то публичный и знаменитый, это бы стало весомым обоснованием… Вот, мол, таико — в их рядах взрастили таких известных волшебников, как… И дальше перечисление. Министерству будет о чем заявить. Будет, чем обосновать это вложение. А так — люди спросят: кто эти таико? Почему именно на их остров тратятся наши вложения? Что они нам дали?       Последние фразы мистер Риджау явно повторял за кем-то. И этим «кем-то», Гермиона была абсолютно в этом уверена, определенно был тот самый Хитч — глава Комитета.       — Что-то я не припомню ни одного случая, чтобы Министерство хоть когда-то давало обоснования своим решениям на широкую общественность, — проворчал Малфой. — Особенно, если речь идет о благотворительных фондах.       — Возможно, мы чего-то не знаем, — многозначительно подняла брови Гермиона. Мало ли, вдруг в этом времени политика Министерства более прозрачна?       — Ой, да не смеши меня, — скривился слизеринец, — чиновники во все времена одинаковы.       — В общем, он намекнул мне, что если мне нечем его впечатлить, то затея с заявкой не имеет смысла, только время потрачу и деньги на повторные обращения, — убито закончил Риджау. — А тут еще вы со своими штанами! Это же новейшие шейтипсы! Я видел рекламу, они стоят как месячная аренда всего нашего корпуса! Это стало просто последней каплей…       Гермиона бросила на Драко сердитый взгляд. Вот же приспичило человеку повы… пендриваться! А с другой стороны — если бы не его шейтипсы, они бы упустили нужного человека.       — Вставайте, — решительно сказал Малфой, поймав ее взгляд и выразительно вскинув правую бровь. — Считайте, что вы порвали шейтипсы на своей удаче. Кажется, у нас есть кое-что, что точно впечатлит этого вашего мистера Хитча.