Часть 28 — Путешествие в Дувр с Гарри

Издав протяжный гудок, окутанный клубами пара «ДОЛГ-экспресс» тронулся со станции Брайтон. Локомотив и вагоны мчались по пологим зеленым холмам Саут-Даунс, проносясь над реками и оврагами по невидимым эстакадам. Молчаливое недовольство Гарри испарилось, и Гермиона довольно отметила, что он наконец-то пьет чай и даже ест пирожное. Путешествие на поезде со старым другом навевало воспоминания. Стоило мысленно убрать бархатную обивку и латунные детали, добавить бьющую крыльями в клетке Буклю и уплетающего горы сладостей Рона, — и могло бы показаться, что они едут в «Хогвартс-экспрессе». Могло бы. Волшебник, сидящий напротив Гермионы, мало напоминал того мальчика, которого она когда-то знала. Очки и вечно взъерошенные черные волосы остались прежними, но лицо Гарри выглядело усталым и постаревшим — почти как у Римуса. И в нем по-прежнему ощущалось скрытое напряжение. Он ничего не говорил, пока поезд стремительно мчался вперед, огибая небольшую маггловскую деревушку и взлетая над очередным холмом. Решив не терять времени, Гермиона достала черновик своей речи для митинга. Организацией занялись молодые сотрудники предвыборного штаба, и для проведения мероприятия они забронировали Пламптон-парк в Косом переулке. — Франт пользуется популярностью у старшего поколения, — сказал Джастин Гермионе, — но избиратели в возрасте от двадцати до сорока лет еще не определились. Необходимо запоминающееся событие, чтобы привлечь их внимание. — Только не говори мне, что весь митинг построен вокруг жижешмелей, — взмолилась Гермиона. Джастин, конечно, ничего не обещал, и его мысли только усилили тревогу Гермионы. Все указывало на то, что этот митинг грозит обернуться грандиозным жижешмелиным провалом. Оставалось надеяться, что хотя бы речь Гермионы добавит немного солидности происходящему. Размышляя об этом, Гермиона щелкнула красной маггловской ручкой и принялась делать пометки на пергаменте: Добро пожаловать! Для меня большая честь говорить сегодня со всеми вами о будущем волшебной нации. Нет ничего невозможного, если мы будем работать сообща. Мы должны отбросить в сторону наши конфликты разногласия и подойти к решению проблем с твердой рукой открытым сердцем… Гермиона лелеяла надежду, что этот маленький Оазис спокойствия продержится до самого Дувра, но, увы, этого не произошло. Чай и пирожные придали Гарри энергии, и его зеленые глаза засияли знакомой одержимостью. — Я считаю, что необходимо провести расследование, — внезапно объявил он. — Рада, что ты нашел себе занятие, — ответила Гермиона, не отрывая взгляд от пергамента. — Я серьезно, — продолжил Гарри. — Если Малфой продолжит крутиться рядом, тебе нужно знать, что он из себя представляет. — Гарри нахмурился, глядя на сиденье рядом с Гермионой так, будто белобрысый волшебник все еще сидел там. Малфой совсем стыд потерял… прижимается к ней, делает комплименты, держит за руку… она не ровня таким мужчинам… она не привыкла к такому вниманию… Гермиона отложила ручку, чтобы уделить этому приливу идиотизма все свое внимание. Ей больше нравилось мнение Перси о ней как о бесстыднице, резвящейся с мрачным и соблазнительным сексуальным злодеем. Ах, если бы. — Гарри, я очень хорошо знаю, что из себя представляет Малфой, — холодно ответила Гермиона. — Он занимается бизнесом, поддерживает благотворительные инициативы и вносит свой вклад в мою предвыборную кампанию. — Это он так говорит… — Я говорю то же самое. Я не идиотка. Джастин проверял его, как и всех основных спонсоров предвыборной кампании. После войны Малфой стал образцовым гражданином. — Очень в этом сомневаюсь. Мы просто выясним… — Нет, не выясните, — отрезала Гермиона, комкая пергамент в руке. — У тебя нет причин в чем-либо подозревать Малфоя. Что бы сказал Робардс? Гарри нахмурился, не оценив напоминание о теплых отношениях Малфоя с Главой Департамента магического правопорядка. Если верить «Пророку», Малфоя и Робардса часто видели беседующими на организованных Министерством мероприятиях, а иногда также играющими в гольф. Какой криминал. — Робардс мне не помешает, — возразил Гарри. — Он досрочно уходит на пенсию, не забыла? — И я полагаю, ты станешь новым Главой ДМП. Гарри пожал плечами. — А кто еще? Гермиона отложила черновик речи и налила чашку чая, обдумывая вопрос. — Ну, Глава Департамента международного сотрудничества, например, — предложила она. Гермионе нравилась Лидия Хопкирк, энергичная ведьма, которая играючи разбиралась с международными преступлениями и инцидентами, а отдел под ее управлением работал как швейцарские часы. «Пророк» тоже включил ведьму в список кандидатов на место Робардса. Гарри тонко улыбнулся, напомнив Гермионе Перси. — Нашему департаменту нужен кто-то, кто будет ставить Британию на первое место. Гермиона вздернула брови. — Думаю, я подготовил почву, — продолжил Гарри, явно повторяя слова кого-то из Уизли. — Не сомневаюсь. — Гермиона отпила чай, стараясь выглядеть впечатленной. — Я привношу свежие идеи, — добавил Гарри. — Хммм, а где ты берешь эти свежие идеи? Улыбка Гарри немного померкла. — Мне помогает мой многолетний опыт, конечно же. И в Министерстве еще остались светлые головы. Гермиона молча усмехнулась. Она готова была поспорить на весь фонд своей предвыборной кампании, что все эти светлые головы были рыжеволосыми. — Например, есть множество способов увеличить бюджет ДМП, — продолжил Гарри. — Безграничные возможности. Другие департаменты тратят слишком много средств, особенно Магические существа и все эти Невыразимцы. Этим деньгам можно было бы найти лучшее применение. В этом Билл прав, и Перси говорит… Гермиона устроила целую церемонию добавления молока в чашку, чтобы скрыть свою реакцию. Мысль о том, что Гарри станет Главой ДМП, выглядела все менее привлекательной. Мерлин, можно было бы предположить, что Гарри находится под действием какого-то зелья, если бы в ДМП не проводили регулярные выборочные проверки, чтобы предотвратить подобное. Гарри тем временем доел еще одно пирожное, а в мыслях у него кружились видения из фантазий Уизли. Гермиона задумчиво взглянула на друга, а затем решила высказать свое честное мнение, и да поможет ей Годрик. — Просто помни, — произнесла она. — Тебе не нужна ничья помощь, чтобы получить эту должность. Ты Гарри Поттер. Ты Глава Аврората. Ты не хочешь быть слишком тесно связан с какой-либо конкретной группой волшебников. — Ты имеешь в виду… — прищурился Гарри. Она застонала. — Да, я имею в виду Уизли. Они известная семья, во многом даже политическая сила. — Конечно. Они жизненно важны для Министерства, — сказал Гарри. — Они приносят столько добра. Гермионе захотелось сорвать с Гарри очки и ударить его ими по голове, но она сдержалась. Она плохо знала Робардса, но сомневалась, что тот захочет, чтобы департамент, которым тот руководил пятнадцать лет, был реформирован под влиянием свежих идей Уизли. — Гарри, — мягко произнесла Гермиона, — подумай сам. Чтобы Робардс мог рекомендовать тебя на пост Главы ДМП, он должен доверять твоему здравомыслию. Он должен быть уверен, что ты заботишься исключительно об интересах департамента. — Так и есть! — У тебя не должно быть быть других… привязанностей. — Не верится, что ты говоришь такое, — выдохнул Гарри. — Честно говоря, мне и самой не верится, — ответила Гермиона. — Неужели тебе действительно нужно объяснять, что не всем в Министерстве нравится это семейство? — Кому именно? — требовательно спросил Гарри. — Называй имена! — Да пойми же ты, Гарри! Один из Уизли — глава департамента, другой — заместитель главы департамента, третий — помощник помощника Министра. Плюс зять Уизли — Глава Аврората, а бывшая — а по мнению многих, не такая уж и бывшая миссис Уизли — потенциальный Министр Магии. Конечно, это вызывает недовольство! — Они просто завидуют, — возразил Гарри. — Может быть, и так. Я просто хочу сказать… — осторожно продолжила Гермиона. — Некоторые из решений, которые ты принял, Гарри, — она сделала паузу, — возможно, могут быть истолкованы… в пользу Уизли. Гарри прищурился. — Где ты такого набралась? — Люди так говорят. Лицо Гарри покраснело. — Правда? После всего, что эта семья для нас с тобой сделала? Ты вот так обвиняешь меня и Уизли в… в… — Политических интригах, — услужливо подсказала Гермиона. — Как ты смеешь! — Как я смею? — Резкий тон Гермионы оборвал мысленное бормотание Гарри. — Значит, вы с Уизли можете постоянно придираться к моей жизни и моим решениям, моей одежде и моей предвыборной кампании, а черту, оказывается, перехожу я? — Мы просто пытаемся… Гермиона его перебила. — Вы постоянно навязываете мне свое мнение о том, как я должна вести свою предвыборную кампанию, навязываете мне мужа, которого, по-вашему, я должна любить, но я не имею права оспорить ваши решения? Ни капли критики? Ты говоришь, что мы друзья, Гарри, но каждый раз, когда мы встречаемся, ты пытаешься указывать мне, что делать, а если я не подчиняюсь или, не дай Бог, возражаю… — Гермиона… Гермиона ударила рукой по столу, отчего чайный сервиз подпрыгнул. — Нет! — рявкнула Гермиона. — Ты выслушаешь меня, Гарри Джеймс Поттер! Кто, черт возьми, ты такой, чтобы говорить мне, что я не смею чего-то делать? Ты вообще помнишь Гермиону Грейнджер, которую ты знал? Девочку из Хогвартса, прошедшую войну? Или ее полностью вытеснило это… это… жалкое, одинокое создание, которым так легко манипулировать и соблазнить и которое с радостью упадет в сильные, оберегающие объятия любого мужчины? Джастина? Малфоя? Рона? — Рон хочет помочь, — упрямо возразил Гарри. — Когда этот человек помогал кому-либо, кроме себя? — Ты несправедлива. Рон всегда нас во всем поддерживал! — Всегда ли? — вздернула бровь Гермиона. — В этом все дело. — Гарри скрестил руки на груди. — Ты до сих пор не простила ему того, что он тогда нас бросил. — Ты, должно быть, шутишь. — Гермиона была ошеломлена. — Разве не я поцеловала его во время Битвы? Разве не я вышла за него замуж, не родила ему детей и не поддерживала множество идиотских идей, пока его пренебрежение и постоянные связи на стороне не оставили мне другого выбора? Что еще, по-твоему, я должна была простить? Услышав ее слова, Гарри немного ссутулился, став похожим на человека. — Но… Рон нуждается в тебе. — И его нужды важнее, чем мои. Как всегда. — Это неправда, мы просто хотим помочь! — в голосе Гарри слышалось отчаяние. Гермиона горько рассмеялась. — И вы все считаете, что Рон поможет моей кампании? Болтливый пьяница, не умеющий держать себя в руках? Ты видел, что он устроил на ярмарке в Косом переулке. Ты думаешь, я хочу, чтобы на протяжении всего моего срока на посту Министра меня сопровождало ЭТО? — Избиратели хотят видеть тебя замужней женщиной. Я не говорю, что это справедливо, это просто… Гермиона сердито на него посмотрела. — Если единственный способ стать Министром Магии — это снова выйти замуж за Рональда Уизли, то я с радостью останусь обычной гражданкой. В купе воцарилась тишина. Единственными звуками были стук волшебных колес и свист парового двигателя. — Ты позволяешь своей желчи отравить себя, — наконец грустно сказал Гарри. — Ты обижена не только на Рона, но и на всех Уизли. — А ты позволяешь своей слепой преданности отравить себя и испортить свою карьеру. Преданности не только Рону, но и всем Уизли, — парировала Гермиона. — Уизли — хорошие люди, — возразил Гарри. — В отличие от… — От Малфоя, — закончила Гермиона. — Мерлин, Гермиона, он Пожиратель смерти! — Бывший Пожиратель смерти, — поправила Гермиона. — Малфой получил Метку несколько десятилетий назад, и ты знаешь, с чем ему пришлось столкнуться в шестнадцать лет, ты давал показания на суде. Твои показания сыграли решающую роль в том, что Драко и его мать получили испытательный срок вместо Азкабана. Гарри стиснул челюсть, став похожим на Рона. — Что ж, возможно, теперь я об этом сожалею. —Ты же не серьезно! — воскликнула Гермиона. — Уизли всегда были против того, чтобы я давал показания. — Ну, тогда они еще не засунули тебе руку глубоко в задницу, чтобы управлять тобой, как марионеткой, так что ты все равно сделал это! Гарри ахнул, а Гермиона покраснела. Вот что происходит, когда несколько недель подряд слушаешь мысли Джастина. — Э-это Малфой тебе такое сказал? — спросил он. — Это его слова? Ты действительно теперь так выражаешься? Гермиона закатила глаза. — А ты мне кто, отец? Я взрослая женщина, и если я хочу сказать тебе, что твои чрезмерно тесные профессиональные связи с семьей Уизли обернутся для тебя эпической болью в жопе, то я могу это сделать! Гарри чуть не упал в обморок, и пока Гермиона размышляла, не предложить ему воды, в купе заглянула Хлоя. — Доктор Грейнджер, Глава Аврората Поттер, мы примерно в десяти минутах от Дувра, — весело сообщила она. — Спасибо, Хлоя, дорогая, — мило ответила Гермиона. Гарри вяло кивнул, и ведьма ушла. В купе снова воцарилась тишина, а поезд замедлил ход. Невидимая для маггловских глаз новая волшебная станция сверкала не хуже, чем Белые Скалы Дувра, представляя собой лучшее, что можно было оплатить галлеонами в ДОЛГ. Предполагалось, что пассажиры из Британии и Ирландии будут добираться до станции с помощью портключей или каминной сети, а те, кто хотел бы продолжить путь на континент, могли заказать международные портключи. Поезд с визгом остановился, выпуская клубы пара, и Гермиона взглянула на все еще не пришедшего в себя Гарри. Тот грустно покачал головой. — Честно говоря, Гермиона, — сказал он. — Я как будто тебя совсем не знаю. Гермиона сунула бумаги в портфель и поднялась на ноги. — Потому что так и есть, Поттер, — жестко ответила она. — Ты меня совсем не знаешь.