Глава 5. Сомнительная ставка.

«Стрейтмор» гудел как перегретый котёл. Сигарный дым стелился над барной стойкой, подавальщики сновали между кресел, разливая напитки в бокалы гостей. Кто-то обсуждал последние сплетни, кто-то спорил о ставках. А на диване храпел вусмерть пьяный Фабиан Демарк, пока лекарь суетился над ним с нюхательной солью. Портье наблюдал за всеми с таким видом, будто ему это всё уже осточертело. А лэр Девон ждал ответа на своё предложение. — С удовольствием сыграю, — оживился Кедвелтон. От бренди его бледное лицо покрылось лилово-красными пятнами. — Предлагаю крэмб! — Любопытно, — заметил Айден. — Разве в Танрии знают эту игру? — Главное, что я знаю, — хитро прищурился собеседник. — И, поверьте, вы в крэмбе не так уж непобедимы, лэр Девон. Айден изогнул бровь: — Тогда мне больше ничего не остаётся, кроме как принять вызов. Кедвелтон кивнул и, снова наполнив свой бокал, быстро опрокинул его в себя. — Не дайте сладости елавийского бренди себя обмануть, — не выдержал мастер Фарли. — Этот напиток следует пить по глотку, иначе можно быстро потерять ясность ума. — Для партии в крэмб меня хватит, мастер Фарли, — отмахнулся иностранец. Микаэль подтянул шейный платок и закурил ещё одну сигару. Айден откинулся в кресле; приятное предвкушение растеклось по телу. Кедвелтон уже успел захмелеть, и в его движениях появилась небрежность, а на лице — развязность человека, который решил, что вечер уже принадлежит ему. Подвыпивший самоуверенный противник? Отлично. Он обчистит его до последнего солара. — Я буду играть только на золото, — сказал Айден, выкладывая свой кошель на стол. — Но, разумеется, пойму, если вы предпочтёте отступить. — Не дождётесь. — Танриец ухмыльнулся. — Но мы будем играть не только на монеты. Поставим на кон репутацию лучшего игрока в крэмб, что скажете, лэр? — Договорились. — Айден кивнул, растянув губы в усмешке и посмотрел на наставника: — Присоединитесь к игре, мастер Фарли? — Из-за эля мой разум затуманен. Побуду вашим дилером на сегодня, — мастер забрал колоду и начал перетасовывать. На самом деле старик прекрасно понимал, что его шансы против Айдена невелики — ведь он сам научил его играть. И слава Эребу, Кедвелтон этого не знал. Микаэль раздал каждому по две карты, затем выложил ещё пять в общую зону. Айден взглянул на свою раздачу — валет и десятка бубен. Не густо. — Делаем ставки, джентльмены, — объявил Фарли. — Десять соларов, — Айден выложил золото на стол. — Естественно. — Рука танрийца нырнула в кошель. — Но я ставлю двадцать. Айден усмехнулся про себя. В крэмбе нет смысла поднимать ставки на старте, если только не самоуверенность, подогретая алкоголем, заставляет это делать. Подбросив монету, Микаэль определил очередность хода: — Лэр Девон начинает. — В моей стране везение на старте считается дурным знаком, — тут же подстегнул Кедвелтон. — Как жаль, что вы не в своей стране, — не остался в долгу Айден. Оценивая шансы, он выбрал девятку бубен. Карта казалась полезной: он хотел собрать самую сильную комбинацию в игре, называемую «башня». Кедвелтон вытянул туз пик и, сияя, как отполированный котёл, объявил: — Удваиваю ставку! В следующем раунде он снова забрал туз. Ожидаемый ход. — Гляжу, вы совсем не торопитесь, лэр Девон, — с насмешкой заметил соперник, когда Айден задумался над картами. Девон поднял на него взгляд. Танриец вёл себя так, будто победа — вопрос времени, а не стратегии. Это раздражало, но он не позволил себе поддаться на провокацию. Вокруг стола начали собираться наблюдатели — обычное явление в «Стрейтморе». Они переговаривались между собой, обсуждая шансы игроков. Айден привык играть под пристальным вниманием зрителей и легко отстранялся от чужих разговоров, но в этот раз пара реплик всё-таки достигла его слуха: — У танрийца есть все шансы собрать «королевскую пару» на тузах. — Да, но посмотри на Девона. Он явно что-то задумал. «Королевская пара» — сильная комбинация, но слишком очевидная. Айден предпочитал смотреть на несколько ходов вперёд. Пока его рука тянулась к десятке треф, в голове уже выстроилась новая комбинация. С каждой минутой игра становилась всё интереснее. Ставки росли, карты в центре стола менялись, а напряжение невидимой нитью протянулось между игроками. Когда бутылка «Лафорта» опустела наполовину, шёл уже пятый раунд. Зрители притихли в ожидании развязки. Айден знал: Кедвелтон собрал полную руку треф, хоть он всячески старался сбить его с толку. Неизвестно, что побуждало его совершать такие ходы — какая-то особая стратегия либо он не соображал, что делает, — но это добавляло происходящему непредсказуемости и волнения. Айден был в своей стихии. — Время финальной ставки, — объявил мастер Фарли, выкладывая ещё две карты рубашкой вверх. Айден провёл пальцами по подбородку, сосредотачиваясь. Ставка высокая. Кедвелтон, скорее всего, набрал больше очков. И всё же… — Что, лэр Девон? — оскалился иностранец. — Испугались? Боитесь потерять звание лучшего игрока? Надменный мерзавец. Риск всегда шёл рука об руку с проигрышем, но именно в этом и заключался азарт. Логика и здравый смысл подсказывали действовать осторожно, но с самого начала игры внутри Айдена кипело нечто первобытное. А присутствие зрителей лишь подогревало это чувство. Он посмотрел на мастера и вспомнил фразу, сказанную им давно: «побеждает не тот, кто не рискует, а тот, кто способен принять последствия с ясным разумом». И тогда он увидел решение, которое принесёт ему победу. — Я иду ва-банк, — твёрдо произнёс лэр и высыпал все свои монеты на стол. — Добавляю пятьдесят восемь золотых. Наблюдатели загудели, как пчелиный рой: — Ва-банк?! — донеслось со спины. — Он сошёл с ума! — Итоговая ставка лэра Девона — сто сорок три солара, — подтвердил Фарли. Айден навсегда запомнит момент, когда с лица танрийца сошла эта омерзительная ухмылка. — Принимаю! — процедил тот и бросил кошель на стол. Фарли быстро пересчитал монеты. — Ставка господина Кедвелтона — тридцать шесть соларов. Итоговая — сто двадцать один. По правилам, при неравном ва-банке игрок с большей ставкой получает пять дополнительных очков. Настала очередь Айдена ухмыляться. — Возмутительно! — танриец подскочил, ударил рукой по столу. — Вы прямо сейчас выдумали это правило! — Увы, оно существует на самом деле, — холодно ответил Микаэль. — Уверен, каждый присутствующий здесь джентльмен сможет это подтвердить. — Подтверждаю! — отозвался кто-то справа. — Все знают это правило, — добавил другой гость. — Усомниться в словах мастера — вот что возмутительно! На покрасневшем лице танрийца заиграли желваки. — Я отказываюсь в этом участвовать! — он бросил свои карты на стол. — Тогда лэр Девон получит техническую победу, — отрезал Фарли. Айден, медленно потягивая «Лафорт», наслаждался сложившейся ситуацией. — Вы заявляли, что умеете играть в крэмб, — напомнил он. — Значит, прекрасно отдавали себе отчёт, на что шли. Самоуверенность Кедвелтона растаяла, как снег под лучами весеннего солнца. Плечи поникли, а бесцветные глаза забегали по сторонам. Он наконец осознал: или продолжает игру, или выбывает, потеряв всё. — Если таковы правила, я их принимаю, — наконец произнёс он, громко и отчётливо. Айдену даже почудилось, будто у Кедвелтона прорезался голос, но, прокашлявшись, тот снова начал гнусавить. — Но я хочу уравнять ставку! Это ведь не запрещено, мастер? — Верно, — подтвердил Фарли, — в этом случае лэр Девон теряет преимущество. Танриец заметно оживился. Неторопливо, смакуя внимание зала, он достал из-за пазухи стеклянный флакон с густой, как масло, жидкостью внутри. Она переливалась на свету всеми оттенками изумруда. Айден прищурился: — Что это? — Амброзия! — торжественно провозгласил Кедвелтон. — Эликсир, способный дать силу сотни воинов, дар предвидения и долгую жизнь. Он стоит больше, чем всё ваше золото, лэр Девон! По залу прокатился ропот. Кто-то подался вперёд, кто-то вытянул шею — редкий случай, когда гости «Стрейтмора» заинтересовались чем-то, кроме выпивки и сплетен. Айден напрягся. Он знал, как работает толпа: эффектный жест, мифическая подоплёка, щепотка театральности — и всё, прощай здравый смысл. — Это глупые сказки, которые не имеют никакого отношения к игре, — отрезал он. Кедвелтон усмехнулся, ведь зрители теперь были на его стороне. Даже Фарли оживился; придвинулся ближе, а в его глазах вспыхнул тот самый огонь, с которым он обычно бросался в работу над своими изобретениями. — Вы утверждаете, что перед нами настоящая амброзия? — спросил он с неожиданным воодушевлением. — Я слышал легенды. Одна моя знакомая уверяла, что Первые люди на Эндемии жили по нескольку сотен лет благодаря этому эликсиру. Но рецепт давно утерян… — Это правда, — протянул Кедвелтон. — Но моя семья много поколений хранила амброзию, передавая её от отца к сыну. И я готов поставить её на кон, потому что уверен в своей победе! — Неужели танриец и вправду обыграет Золотую руку? — донеслось из глубины зала. — Теперь Девон не может отступить без позора… Айден сохранял внешнее спокойствие, но кипел изнутри. Ему не нравилось, как быстро всё вышло из-под контроля. И больше всего раздражало, с какой лёгкостью Кедвелтон одурачил гостей клуба. Ясно было одно: ради дополнительных очков тот пошёл бы на что угодно. Проклятие, ведь даже Микаэль поверил в его небылицы! — Вы готовы поставить свой волшебный эликсир на кон только потому, что в вашем кошельке не хватило золота, — процедил он. Кедвелтон снисходительно улыбнулся и покрутил флакон, любуясь, как жидкость внутри переливается зелёными бликами. — Ах, лэр Девон, разве вы не знаете, что истинное богатство не всегда измеряется монетами? — ответил он после небольшой паузы. — Хотя… это не удивительно. Не каждый способен оценить амброзию по достоинству. — Я оцениваю вещи только по их стоимости, — ответил Айден. — А ваш легендарный эликсир — простая фальшивка. Танриец издал гундосый смешок. — Лэр Девон, скепсис — это ваша слабость, — притворно вздохнул он. — Вы молоды и знатны, ваша семья богата до неприличия. Но, обладая всеми привилегиями, вечера вы проводите за карточным столом, заливаясь выпивкой. И после этого решили, что знаете о жизни всё? Он сделал многозначительную паузу и, заметив одобрение публики, продолжил: — Есть вещи, которые не поддаются логике, но они реальны. И, боюсь, вам этого не понять. Но если вы так уверены в своей правоте, докажите её на деле. Или вы боитесь, что в легенде об амброзии окажется больше правды, чем во всей вашей бездарной жизни? Когда последние слова прозвучали, мир вокруг Айдена сузился до одной точки. Гул зала, смешки, даже пристальный взгляд Фарли — всё стало приглушённым фоном. Остался только Кедвелтон и его довольная физиономия, покрытая лиловыми пятнами. Рука непроизвольно сжалась в кулак. Кровь запульсировала в висках. Он вдруг вспомнил, что за всю жизнь бил по лицу лишь одного человека — старшего брата. И только присутствие Микаэля охладило желание приобрести новый опыт. Кедвелтон испытывал его терпение методично, с наслаждением — и добился своего. Айден понял: перед ним не просто пьяный наглец, а человек, уверенный в своей неуязвимости. Да кто он вообще такой, чтобы позволять себе подобные слова в адрес лэра? Одного приказа было бы достаточно — и через пять минут здесь появились бы преторианцы, чтобы высечь танрийца за неуважение. Но Айден был не из тех, кто пользуется титулом, и сейчас он даже жалел о своих принципах. Теперь эта игра стала для него слишком личной. И он ни за что не позволит заносчивому иностранцу победить. Потребовалось сознательное усилие, чтобы разжать кулак. Он вдруг почувствовал, как прожигают спину голодные до зрелищ взгляды зрителей. И не мог вспомнить ни одного дня, чтобы в «Стрейтморе» стояла такая оглушающая тишина. — Хорошо, — наконец ответил Девон. — Я принимаю ставку. В ту же секунду наблюдатели оживились, зашептались в предвкушении отличного шоу. Кто-то даже присвистнул. А Кедвелтон, не скрывая самодовольства, снова приложился к «Лафортy», как будто уже начал праздновать свою победу. — Ставки приняты, — объявил мастер Фарли. — Приступаем к подсчёту очков. Крэмб вступил в решающую фазу. Микаэль раскрыл две последние карты — короля бубен и десятку пик. Айден склонил голову, разглядывая карты, и на его лице не дрогнул ни один мускул. Кедвелтон первым продемонстрировал свои комбинации. — У меня «королевская пара» и «мост», — торжественно произнёс он. — Один балл за собранные бубны и четыре — за трефы. — Результат господина Кедвелтона — сорок очков, — подвёл итог мастер Фарли. Зрители ахнули. Это и вправду был впечатляющий результат. Настала очередь Айдена: — «Башня» и «тройка». Пять очков за бубны и одно за трефы. — Итого сорок один, — быстро подсчитал Фарли. — Победа за лэром Девоном! Пауза длилась два, может, три удара сердца — а затем зал взорвался. Кто-то зааплодировал, кто-то выкрикнул: — Поставил танрийца на место! — Недаром его зовут Золотой рукой! Казалось, никто, включая Айдена, до конца не верил, что ему удалось вырвать победу на одном очке. Он откинулся на спинку кресла и позволил себе короткую улыбку. Кедвелтон позеленел, как будто проглотил яд. Лицо его перекосило до неузнаваемости. — Это невозможно! Трюк! — он бросился к столу, вцепился в карты и стал перебирать их, как одержимый, затем ткнул пальцем в Фарли: — Дилер подыгрывал! Это заговор! В зале зашумели: — Он оскорбил мастера! — Фарли — человек чести! — В Зеоне за такое выкидывают за дверь! На секунду Айдена будто обдало жаром: кровь тяжело ударила в виски, пальцы сами по себе сжались на подлокотниках кресла. Он поднялся с места, испытывая почти непреодолимое желание размазать нос танрийца по его лицу и поставить тем самым в вопросе чести жирную точку. Но мастер жестом остановил его: — Господин Кедвелтон не ведает, что говорит, господа! Не будем тратить вечер на разногласия! Толпа быстро стихла, но у Айдена продолжали зудеть кулаки. Он наклонился к танрийцу, схватил его за лацканы редингота и почти ласково процедил: — Ты проиграл. Прими поражение с достоинством и проваливай. — Ты… — начал было иностранец, но запнулся. Его поражение было публичным, и он не мог оспорить результат. — Амброзия бесценна! Забери все солары, но верни её! Айден оскалился и убрал флакон в свой карман. — Вот уж нет. Она будет напоминать мне о твоей неудавшейся подлости. Кедвелтон скривился так, будто и вправду получил удар по лицу. — Тогда… — его голос сорвался на визг, — я заберу свои деньги обратно! — Делай что хочешь, мне плевать на твоё золото, — отмахнулся Айден, отпуская его. Танриец торопливо сгреб монеты в кошель, водрузил на голову дурацкую шляпу и, посмотрев на соперника со смесью гнева и отчаяния, бросил напоследок: — Напрасно радуешься, Девон. Такие, как ты, никогда не познают истинную силу амброзии. Она убьёт тебя и всё, что тебе дорого! И, не дожидаясь ответа, он покинул «Стрейтмор». Оставшись наедине с мастером Фарли, Айден вернулся в своё кресло. Бегство Кедвелтона охладило его гнев, но в мыслях продолжал вертеться один вопрос: — Ты действительно поверил, что амброзия настоящая? — Мой мальчик, а во что, по-твоему, я должен верить? Айден вздохнул. — Ты всегда был человеком науки. У меня в голове не укладывается, как ты мог всерьёз отнестись к его представлению? — он покрутил флакон в пальцах, изумрудная жидкость вспыхнула при свете лампы. — Это всего лишь дешёвый трюк. Микаэль перевёл взгляд со стола, где лежали карты и россыпь золота: — За свою жизнь я понял только одно: вера и наука — две стороны одной медали. Думаешь, я бы достиг чего-то в жизни, если бы верил только в то, что можно объяснить? Айден не ответил. Фарли всегда казался ему живым воплощением рациональности, но теперь он показывал совсем другую свою сторону. — Ты был ещё совсем мал, когда мы подняли в воздух первый орплайт. Все говорили: невозможно! Но мы смогли покорить небо, — продолжил мастер, и улыбка слегка разгладила его морщины. — За это император Родас Кенси лично пожаловал мне звание. Но с тех пор… ни одной тайны, ни одного вызова. Я думал, что исчерпал себя, но сегодня танриец показал, что в этом мире ещё осталось то, на что старый мастер может сгодиться. Айден протянул ему зелёный флакон. — Изучи амброзию. Если в ней и правда что-то есть — ты поймёшь это первым. Верил ли Айден? Ни капли. Но когда увидел, как засветились глаза Микаэля, на душе стало чуть теплее. — Лэр Девон? — вдруг раздался голос портье. — Вам только что передали записку. Айден забрал ее и бегло прочитал несколько строк, написанных почерком брата — настолько твёрдым, что на некоторых буквах бумага порвалась. И если у Айдена была Золотая рука, то у Клеона — тяжёлая, о чём он знал не понаслышке. — Клеон вызывает на встречу. Говорит, что срочно, — засобирался он, испытывая лёгкое раздражение. Этим вечером, впрочем, как и во все остальные вечера, ему совсем не хотелось вникать в дела семьи. — Не понимаю: если вопрос срочный, и он знает, где ты, почему не явился сам? — не без ехидства спросил Фарли. — Ты же знаешь, он всегда считал «Стрейтмор» местом, недостойным его присутствия. Мастер покачал головой и махнул рукой на прощание: — Иди, мой мальчик. Береги себя. Айден кивнул и, оставив тёплый и уютный клуб позади, вышел в прохладный вечер. «Она убьёт тебя и всё, что тебе дорого…» — вдруг вспомнились слова Кедвелтона. В тот момент он лишь усмехнулся. А теперь в нём зародилось странное предчувствие, что их игра ещё не окончена.