Глава 23

Всю дорогу до управления СК я не мог выбросить из головы Ростовецкую. Её образ — эта дурацкая шапка-ушанка, растерянные глаза, в которых плескался ледяной ужас и какая-то древняя, не детская боль — преследовал меня, как навязчивая мелодия. Уже который месяц меня не покидало стойкое, въедливое ощущение: она знала намного больше, чем говорила. И это не просто профессиональная интуиция. Это было нечто глубже, что-то на уровне животного инстинкта, который кричал, что она — ключ. Связующее звено между её пропавшей сестрой, маньяком и этим проклятым делом. Странно, но её упрямое молчание по поводу Алисы меня не раздражало. Напротив. Я ловил себя на мысли, что хочу, чтобы она рассказала мне всё сама. Добровольно. Искренне. Без протоколов, без давления, без моих привычных допросных уловок, которые я оттачивал годами. Впервые за долгое время я чувствовал себя не следователем, выуживающим показания, а… человеком. Который хочет помочь другому человеку. И который, чёрт возьми, сам только что вывернул наизнанку свою самую больную память. Что это было? Профессиональный сбой? Или что-то ещё? Я прошёл КПП, автоматически кивнув дежурному, и направился к кабинету, мысленно продолжая бесконечный диалог с ней. И тут в кармане завибрировал телефон. Сообщение от Глеба Ермакова. Фото номера машины: серая «Гранта» А954МГ138. — «Анфиса села в эту тачку. Они скрылись в лесополосе. Она не отвечает на звонки. Нужна ваша помощь». — Какого хрена?! — вырвалось из груди. Ледяная волна прошла по спине. Как он мог её отпустить? Зная, что творится?! Я ворвался в кабинет, уже набирая её номер, сердце колотилось где-то в горле. — Ты уже вернулся? — встретила Злата, сияя улыбкой. — Кофе? Я лишь мотнул головой, подняв указательный палец: молчать. В трубке зазвучали длинные, бесконечные гудки. И вдруг — шуршание. Приглушённый мужской голос. — Слушай, я тут с девушкой расстался… Всё внутри натянулось, как струна. Я молниеносно перевёл телефон на громкую связь и резким жестом подозвал всех. — …Накупил ей кучу подарков, а потом узнал, что она мне изменила с другом, прикинь? И теперь не знаю куда это девать. Нижнее белье в магазин не сдашь. Может тебе подойдет? У вас вроде комплекция схожая. Отдам бесплатно… Злата и Дорофеев переглянулись с нарастающим ужасом. Матвей беззвучно выругался. — Матвей, дуй в АйТи! Трекить номер, сейчас же! — выдохнул я, выключив микрофон, и лейтенант рванул с места. — …А оно фирменное… какое-то «сикрет». Вы, девчонки, наверняка в этом разбираетесь, — он кивнул на заднее сиденье. — Посмотришь? Я пока отлить схожу. Мы замерли, вцепившись в тишину из динамика. Слышно было, как шуршат пакеты. — Нет, только не это… — прошептала Злата, не отрывая взгляда от телефона. — Она же не… И тут раздался новый голос. Грубый, лишённый всяких притворств. — Думаешь, я не понял, кто ты? Глухой удар. Шуршание ткани. Ещё удар. Тупой, кошмарный звук падения тела. Я инстинктивно рванулся к телефону, палец соскользнул — и включился микрофон. В трубке послышался наш общий, прерывистый выдох. На том конце мгновенно наступила мёртвая тишина, а затем — резкое шуршание, будто телефон подняли. — Удачи, майор… — прозвучал хамоватый, ледяной голос с ядовитой усмешкой.  Щелчок. Гудки. — БЛЯТЬ! — я с силой хлопнул ладонями по столу, отчего папки дрогнули. В голове стучало только одно: мы опоздали. Нужно было как можно дольше продержаться на связи для отслеживания!  — Краснов остаётся в управлении на связи. Все остальные — со мной! Дорофеев, собирай группу захвата, пусть едут следом! — Есть! — капитан тут же рванул исполнять приказ. — Думаешь, это наш клиент? — с сомнением спросила Злата, на ходу натягивая пальто. Её взгляд был острым, аналитическим. — Может, совпадение? Почему она вообще поехала с каким-то левым чуваком? Вы же были... — Злата, заткнись, — резко оборвал я, не сбавляя шага по коридору. В ушах стоял тот самый хлёсткий удар и её последний, перепуганный вздох из динамика. Я боялся упустить его.  Упустить её. Мы ввалились в лифт. Смирнов, не отрываясь, говорил по телефону с полковником Шмелёвым, голос его был низким и сжатым. У выхода уже ждал «Форд Транзит» со спецокрасом. Дорофеев быстро скурил сигарету и зашел за нами следом. Лицо его было мрачным, как туча. — Он не должен сейчас убивать, — вдруг, нарушая гнетущее молчание в салоне, произнесла Злата. Все взгляды устремились на неё. — Сейчас только конец октября. Снега на дорогах толком нет. Он то падает, то тает. Его почерк — это снег. Идеальный, чистый, нетронутый. А сейчас — грязь и слякоть. Не его сезон. — Это мы сейчас и проверим, — хмыкнул Дорофеев, стряхивая пепел сигареты в приоткрытое окно. Его цинизм резанул по нервам, но я лишь сильнее сжал кулаки. Завибрировал телефон. Глеб. — Что-то известно о ней? — его голос был сдавленным, на фоне — рёв мотора.  — Едем на те координаты, где вы разминулись. Она взяла трубку, сделала всё, чтобы я подслушал этого ублюдка. Анфиса всё поняла с самого начала. С минуты на минуту будут координаты её телефона, — отчеканил я, чувствуя на себе тяжёлый, изучающий взгляд Златы. — Понял. Я встречу вас у выезда из города. — Я дам ваш номер профайлеру. Если что — звоните ей, — оповестил я и сбросил, как раздался новый звонок. Матвей. — Краснов, докладывай! — скомандовал я. — Координаты есть, но телефон стоит на месте. Скорее всего, выбросили. Диктую... — голос Матвея был быстрым и чётким.  Я записал координаты в блокнот.  — И ещё... Уже темнеет. Нужно прочесать лес. Он далеко не уедет, все посты ГИБДД в курсе, скорая уже едет в нашу сторону. Пробейте Масленникова Павла Алексеевича, 1997 года рождения.  — Есть. Выполняю, — бросил Краснов и отключился. Рядом Дорофеев, прижав телефон плечом к уху, грубо отдавал приказы: — ...Мне без разницы, сечешь? У нас тут новая жертва с минуты на минуту вырисовывается. Собирай всех добровольцев, у кого есть опыт в поисковой деятельности. Обзвони все поисково-спасательные отряды. У нас людей пиздец как не хватает. Чтоб через пятнадцать минут были в пригороде! Координаты скину!  Я обернулся. За нашим «Фордом», как тень, ехала старая «Тойота» Ермакова. Фары её слепили в сумерках, словно глаза преследующего зверя. — Все нормально? — вдруг спросила Злата. — Ты какой-то нервный.  Я удивленно приподнял бровь с немым вопросом на лице.  — Если не учитывать тот факт, что мы едем искать свидетеля, который так и не рассказал мне о том, что именно может быть связующим звеном между первой жертвой и маньяком… И с минуты на минуту ее могут убить, то все окей, — раздраженно отозвался я. — Все просто супер, Злата.  — Приехали по координатам, которые вы диктовали, — сообщил водитель, затормозив на обочине.  Мы высыпали из «Форда», щёлкнули фонарями, и лучи света заскользили по грязному снегу, колючим кустам и стволам деревьев. В поисках не телефона — улики. Следом притормозила пыльная «Тойота» Ермакова. Он выскочил из машины и быстрыми шагами направился ко мне, его лицо было искажено смесью ярости и паники. — Я помогу вам в поисках Анфисы, — заявил он, преграждая мне дорогу. — Для начала нам нужно отыскать её телефон, — безразлично бросил я, отводя луч фонаря под колючий кустарник. — Чем вы занимаетесь?! — взорвался он, вскинув руки. — Её сейчас вот-вот убьют, а вы заняты поисками её телефона?! Я медленно поднял на него взгляд. Холодный, непробиваемый. — Ты бы поаккуратнее был со словами, — предупредил Дорофеев, делая шаг вперёд. — А ты чем думал, когда позволил ей уехать с тем уродом? — спросил я, не заметив, как перешел на «ты». Мой голос прозвучал тихо, но с такой ледяной ясностью, что Глеб отшатнулся.  — Это уже неважно! Важно то, что вы её не ищете, а занимаетесь какой-то ерундой! — Ещё как важно, — не повышая тона, парировал я. — Нам важна полная картина. Почему она не поехала с тобой? Вы ведь приехали на Байкал вместе? Что случилось, когда я уехал? Глеб замер. Его челюсть напряглась, кулаки сжались. Он смотрел на меня с ненавистью, в которой читалась вина. Глубокая, всепоглощающая вина. — Если нечего добавить — не мешай следствию, — мрачно заключил я, разворачиваясь к нему спиной. В этот момент из чащи раздался голос:  — Товарищ майор! Тут телефон! Вы должны это видеть! Незнакомый молодой лейтенант, весь в снегу, пробился через кусты и протянул мокрый, заляпанный грязью смартфон. Я молниеносно натянул перчатки и взял его. Экран был разблокирован. На нём было открыто видео. Я нажал «play». Камера тряслась, снимая сверху вниз. Анфиса. Без сознания. Сидит на мёрзлой земле, прислонившись к дереву. Голова безвольно опущена, короткие светлые пряди слиплись и растрепались, спадая на лицо. Её белоснежный горнолыжный комбинезон был в грязи, в подтёках, в снежной каше. Искажённая пародия на невинность. Затем камера резко дернулась, и в кадре появилась рука в чёрной перчатке. Она держала вешалку с комплектом нижнего белья. Светло-розового. С рюшами. Тряпичное кружево колыхалось на ветру. И раздался голос. Скрипучий, нарочито-весёлый, как в детских мультиках: — Как думаешь, майор, ей подойдёт этот цвет? Вокруг повисла гробовая тишина, нарушаемая лишь шипением ветра в голых ветвях. Даже Глеб онемел, вглядываясь в экран с открытым от ужаса ртом. Это была не просто насмешка. Это был вызов.