Часть 4

      Они шли в молчании. Артемизия, напевая легкую песенку себе под нос, шла большими шагами по известной ей тропе. Рейстлин следом, смотря под ноги и постепенно остывая. Волна ярости, прокатившаяся по телу, отдавала теперь горечью и тяжестью во всем организме.       Как только озеро исчезло с горизонта за плотным сосновым лесом, показался небольшой бревенчатый домик. Он был с застеленной соломой крышей, из больших бревен. Деревянная дверь с ручкой, две ступени к ней от земли. Огорожен дом не был. Большая поляна была оборудована под нужды. К углу дома прилегал большой дровяник. Местами была сложена какая-то домашняя утварь, зона выложена большими камнями. Похожая на жаровню. Недалеко слышался родник.       — Проходи в дом, чего застыл?       Пока парень озирался по сторонам, девушка уже была возле двери, толкнув ее внутрь. Юноша последовал за ней.       Как только дверь захлопнулась, Рейстлин оказался в мире трав, благовоний и старины. Низкие лавочки, одна кровать за шторкой, большая печь слева от входа. Справа небольшая кухонька и прямоугольный стол с двумя стульями. За печкой виднелась приставленная лестница на чердак. И везде травы в пучках. Висели под потолком, лежали на столе, весь буфет был в склянках и различных мензурках, где виднелась разного цвета жидкость.       — Ты знахарь?       Девушка, которая начала освобождать стол от трав, повернула голову в сторону гостя, не смотря на него, скорее, куда-то в пол.       — Мать была. Я лишь продолжаю ее дело. Ничего нового сама не привношу.       — Это здорово. Для меня все это, — юноша коснулся висящего у порога репейника, — всегда казалось чем-то магическим и скорее чудоподобно. Ведь в наш век фармацевтических технологий сложно представить, как это все помогало людям раньше.       Девушка на этой фразе хмыкнула. Убрав все со стола, она достала небольшую газовую плитку с баллончиком. Рейстлин, наблюдавший за всем с детским восторгом, немного разочаровался.       — Я думал, мы в котелке будем греть.       — Хочешь возиться, пожалуйста. На улице есть место под костер, тренога то же имеется.       — Я так, с тобой лучше. Быстрее будет, — раздосадованно ответил юноша.       На этих словах Артемизия достала небольшой металлический чайник. Подойдя к большой бадье, взяла деревянный ковшик и налила оттуда воды в чайник. Подойдя к плитке, включила ее, появилось небольшое пламя. Девушка подошла к полке, прикреплённой к стене, и стала со скучающим видом перебирать склянки с разными травами. Брала то одну, то другую, крутя их в руке. Но все же остановилась на одной и высыпала почти все содержимое в чайник с улыбкой на лице.       Рейстлин, наблюдавший за этим, медленно подошел ко столу и присел. Девушка была столь воодушевлена, что ее настроение не хотелось перебивать никакими разговорами, но все же юноша спросил:       — Скажи, ты настолько обижена на отца, что решила убить моих братьев?       Девушка наклонила голову к плечу и задумчиво ответила:       — Наверно. Меня твой отец обидел скорее косвенно, а вот мою мать…       — А где она?       — Умерла две зимы назад, — спокойно ответила девушка, продолжая помешивать в чайнике травы длинной железной ложкой.       — И с тех пор ты живешь здесь одна?       — Да, в этом нет ничего такого. Я уже выросла. Мне не десять, дрова нарубить могу. За припасами выбираюсь в город иногда. А деньги получаю с продажи моих снадобий.       — Да, твоя жизнь для меня словно другая реальность. У меня все в жизни динамично, встречи, контракты, поездки. А твоя столь статична, что даже представить сложно.       — Думаешь? Мне вполне развлечений хватает.       — А тебе здесь одной не страшно?       Девушка вскинула бровь, посмотрев на гостя как на ума лишённого. — Знаешь, я не понимаю немного другого, — начала Артемизия. — Почему ты не похож на свое семейство? Я знавала твоих братьев. Встречала их раньше. А вот тебя вижу впервые, можно сказать, ты мое упущение.       Это было словно какое-то откровение, Рейстлин даже поëжился. Девушка столь внимательно в него всматривалась. Чайник засвистел, что прервало их. Подойдя к буфету, Артемизия достала две чашки. Одну поставила перед гостем.       — Я сбежал из дома, когда мне было восемнадцать. В свой день рождения. В который отец в очередной раз напился, вспоминая мою маму.       — Маму?       — Я ее не знал, — в чашку налился отвар. Он так благоухал, что хотелось мгновенно приложиться к кружке. Останавливало лишь то, что напиток был обжигающе горячим. — Первый раз отец женился по расчету на леди Эммели. Это был исключительно практичный брак, принесший свои большие плоды. Влияние дома расширилось, да и двоих сыновей она ему родила. Но отец не был счастлив в этом браке и часто гулял. Пока не встретил мою мать. Многие подозревают отца в той катастрофе с машиной, ведь именно она открыла путь в родовой дом матери. Вот только улик прямых нет. Спустя три месяца родители поженились, спустя пять лет бурного романа. Через год появился я… убив свою мать.       — Как это? Почему ты? — не понимала девушка.       — Во время родов. По началу все было хорошо, но потом открылось жуткое кровотечение. Врачи ничего не смогли сделать, — Рейстлин убрал лицо в ладони.       Он до сих пор винил себя за смерть матери. Или все его окружение привило ему это чувство вины. Кто теперь разберет, но душу рвало даже о мыслях об этом всем. Девушка сидела молча, указательным пальцем кружа по краю кружки.       — Но ты же тут ни при чем, — утвердительно сказала она. — Иногда так бывает. Мне мама рассказывала, раньше каждая третья женщина умирала в родах. Это наша судьба. Пускай ты ее не знал, но она любила тебя, как любая мать любит свое дитя. И поверь, идя на роды она знала, что может тебя не увидеть. Но она пошла добровольно, значит из любви к тебе.       Девушка отпила чай. А слезы, которые застыли в глазах у парня, так и не скатились. Впервые ему кто-то сказал что-то подобное. В своей новой жизни он не распространялся об этом. А в старой никто и никогда не заступался за него перед отцом. Ведь больше всех именно он обвинял сына в смерти жены.       — Ты правда так думаешь? — не поднимая лицо с ладоней спросил Рейстлин.       — Я думаю, что чай горький, надо его заменить.       С этими словами девушка взяла кружку гостя и вылила ее и свою обратно в чайник. Пока она ходила выливать содержимое чайника, Рейстлин быстро стер выступившие слезы, пытаясь привести себя в чувство. Когда Артемизия вернулась с порога, заявила:       — Нам надо что-то расслабляющее, — уперев одну руку в бок, другой она держала чайник. — И как насчёт сладостей?       Рейстлин усмехнулся сквозь горечь.       — Сладости определенно пойдут нам на пользу. Артемизия заварила новый сбор, поставила тарелку песочного печенья с капелькой варенья и дикого меду. Завела разговор о здешней моде, о погоде и о том, как тяжело рубить дрова к зиме. О нехватке грибов и орехов в этом году. А еще, что цены в магазинах резко подросли.       Рейстлин поделился воспоминаниями о своей жизни в новом городе, о своем предприятии, ну, точнее, том, которым управляет. До своего еще далеко. Но он откладывает деньги. О своей мечте, о ресторане у моря и мечте гулять по вечернему побережью.       — Вот только, кажется, мечте не суждено сбыться.       — Почему же? — Артемизия, заслушавшись гостя о ночных прогулках по побережью и как это красиво, что уже сама представляла себя там.       — Если я уеду к своему морю, то не смогу больше увидеть тебя, — Рейстлин посмотрел в зеленые глаза девушки, та от неожиданности даже покраснела.       — Меня? А я тут причем?       — Ты меня очаровала, таинственная незнакомка. Твои проблемы такие большие для тебя… я хочу помочь со всем, с чем только смогу. Позволь в следующий мой приход помочь тебе.       Девушка глубоко задумалась. Ее лицо помрачнело, а сама она начала смотреть на гостя исподлобья.       — Зачем тебе это?       — Если скажу, что влюбился с первого взгляда, поверишь?       Артемизия удивленно уставилась на парня.       — У меня уже есть ухажёр.       — Будет еще один. В конце концов, я попытаюсь завоевать твое сердце, а уже отдавать его, решать только тебе.       — Глупости какие. Все, тебе пора.       — Но…       — Пора. Не буду я тебя ждать, — как-то по-детски ответила она. — И вообще, ты мне должен.       — Должен?       — Да. Так что долг разрешаю вернуть и не больше. Всего еще одна встреча и все. А теперь иди. Кавалер, то же мне.       Хмыкнув, она отвернулась на стуле. Встав, Рейстлин обошел стол, взяв ее ладонь, едва прикоснулся губами к ее пальцам. А после добавил:       — До встречи Артемизия.       С этими словами парень покинул дом, оставляя покрасневшую девушку одну.