Стирание Реальности: Абсолютный Гипноз

Биг Хартли не колебался. Времени на сантименты, даже на чары, не было. Эланджа была на грани истощения. Конфетка Бижу ждала объяснений, ждала драмы. Биг сделал шаг назад, затем наклонился к ее решетке. Его лицо приняло выражение глубокого сожаления и нежности.— Конфетка, — прошептал он, и его голос был полон ложной тоски. — Ты права. Я был слеп. Я скучал по тебе. Конфетка, ослепленная обидой и неожиданным вниманием, подалась вперед, ожидая поцелуя и примирения. Она была уверена, что ее личная драма сработала. В этот момент Биг Хартли атаковал. Его вампирское ускорение позволило ему действовать быстрее, чем моргание. Он резко схватил Конфетку за волосы через прутья и с невероятной силой ударил ее головой о стену камеры. Звук был глухим, но быстрым. В темноте его не услышал никто, кроме Эланджи. Конфетка обмякла и безжизненно осела на полу камеры. Она была нейтрализована на достаточно долгое время.Биг не взглянул на нее. Его миссия была превыше всего. Он быстро повернулся к камере Эланджи. — Пей! — приказал он. Он просунул трубочку контейнера с концентрированной плазмой через решетку. Эланджа, дрожа от слабости, схватила ее. — Ох, Биг... — она сделала первый глоток. Плазма была жидкой жизнью. Она действовала мгновенно. Бледность Эланджи немного отступила. В ее глазах, которые мгновение назад горели животной жаждой, вернулся хищный блеск и вековая уверенность. Она расслабилась, чувствуя, как силы, утерянные за дни заключения, возвращаются к ней. Через несколько минут она закончила. — Я в порядке, — прошептала Эланджа, ее голос вернул свою прежнюю, гипнотическую силу. — У меня есть полный контроль над разумом тюремщика в этом коридоре. Но ты... ты ранил ее. — Она бы нас выдала, — сухо ответил Биг. — Касл ждет. Что дальше?— Биг, ключи! — приказала Эланджа, указывая на пояс ближайшего охранника, который все еще метался в коридоре, дезориентированный после ЭМИ и погруженный в панику. Биг, используя свою скорость, быстро схватил охранника и вытащил связку ключей. Эланджа сама открыла замок. Она вышла из камеры, и ее бледность уже не казалась признаком слабости, а лишь подчеркивала ее хищную красоту. Эланджа направилась прямо к Сержанту Иванову, который пытался восстановить связь на центральном посту. — Сержант Иванов, — сказала Эланджа, и в ее голосе прозвучало нечто древнее, неоспоримое и абсолютно властное. Она использовала свой наивысший уровень вампирского гипноза. В свете аварийных ламп ее глаза засияли золотым светом, а его воля мгновенно угасла. — Ты меня слышишь, Сержант? — Да, — глухо ответил Иванов, его глаза были пусты. Его воля была теперь собственностью Эланджи.Эланджа не стала тратить время на сентиментальность. Ее команды были четкими и смертоносными для карьеры сержанта: «Ты сотрешь ВСЕ записи о нападении на больницу, которое произошло три дня назад. И все, что связано с моим арестом.» «Ты уничтожишь цифровые и бумажные копии, которые могут существовать. Сделай это немедленно и тайно.» «Ты и остальные офицеры забудете, кто я такая, и что здесь произошло сегодня вечером.» Под гипнозом Иванов с невероятной эффективностью выполнил приказ. Он зачистил записи, уничтожил цифровые улики и стер все упоминания об арестованной ярко одетой женщине. За пару минут юридическое существование преступления, связанного с больницей, было прекращено. — А теперь, Сержант, — добавила Эланджа, оглядывая себя в грязной робе. — Ты вернешь мне мой желто-красный наряд. И проводишь нас к выходу. Иванов, управляемый как марионетка, подчинился. Через десять минут Эланджа, снова облаченная в свой триумфальный, ярко-желто-красный наряд, и Биг, ухмыляясь от гордости за жену, прошли мимо оцепеневших охранников. Сержант Иванов лично открыл им главную дверь.Эланджа и Биг вышли в темную, лишенную электричества ночь. Неподалеку их ждал Врумбо, которого Касл использовала для удаленного управления. — Миссия выполнена, — прошептала Эланджа в коммуникатор, ее голос был полон триумфа. — А теперь, Касл, пришло время для нашей истинной цели. Они вернулись в свою квартиру. Тюремное заключение было забыто, обвинения сняты. Но это событие изменило Эланджу. Месть и власть стали для нее гораздо важнее, чем просто музыкальная карьера.