What do I do with a boy, with a boy like you? Got me lost, got me hooked, now I'm so confused Was this a part of your plan? I don't really understand what to do What to do with a boy like you

Над алфавитом поднялась буря — чернее ночи и страшнее тьмы. Ветер, между тем, час от часу становился всё сильнее. Пошёл мелкий снег — и вдруг повалил хлопьями. Мчатся тучи, вьются тучи. Лучезарный лунный свет освещает снег летучий. В этой мрачной тьме слышны пронзающие стоны людей, затерявшихся в кромешной тьме. Они молят Всевышнего, взывают к нему, словно просят простить их за грешные поступки: «Отче наш, Иже еси на небесах! Да святится имя Твоё, да приидёт Царствие Твоё, да будет воля Твоя, яко на небеси и на земли. Хлеб наш насущный даждь нам днесь; и остави нам долги наша, якоже и мы оставляем должником нашим; и не введи нас во искушение, но избави нас от лукавого». Раз за разом. Атмосфера стала ужасно невыносимой и напряжённой. В ушах слышен глухой, непрекращающийся стук сердца. Ладони потеют, голосовые связки будто душат и режут горло. Хочется кричать. С каждым годом уходит всё больше людей. Все мы смертны. Пора бы уже принять это. Буквы — не исключение. Одни уходят, а другие приходят. «Мы — люди! Мы можем делать с буквами всё, что захотим! Разве это не чудо?» Манипуляция — это скрытное психологическое воздействие, цель которого — заставить человека совершить действия, выгодные манипулятору: «Сделай так, как я хочу». «Сделай так, потому что я так хочу». «Ты обязан это сделать, потому что так будет правильнее… И выгоднее». В кромешном молчании, под светом только что зажжённых свечей, слышится монотонный голос. Присутствующие не смеют возразить или противостоять слову и новому поставленному закону. Никто не смеет. Разве положено первой букве противиться закону и предъявлять свои требования? Нет. В ушах — противный писк. Глаза ещё не привыкли к свету солнца, проникающему сквозь окно. Противный звук будильника вырвал Первого из объятий Морфея. Мозг ещё не до конца проснулся, но тело уже понимает: пора вставать. Потянувшись к будильнику и ещё не сфокусировавшись на часах, Аз выключает его. 6:00. Аз поднял корпус и стал тереть глаза. Он дотянулся до очков, лежавших на тумбочке, встал с кровати и зашагал в сторону ванной комнаты. Промыв линзы, он автоматически надел очки. Да, Аз мог носить их или не носить — смотря как ему удобно. Хотя чаще всего он предпочитал надевать очки: так ему было удобнее заниматься работой и читать тексты в документах. Собравшись за 20 минут до выхода, Аз нащупал в кармане чек от магазина. Вспомнив вчерашнюю прогулку с Кирой, он почувствовал, как на душе стало легче и теплее. Приятно, когда можно отдохнуть от всей этой скучной работы, особенно с близкими людьми. «Стоит как‑нибудь повторить и сходить ещё на одну прогулку. Гулять на свежем воздухе полезно», — подумал он. На работе Аз проверял, все ли на месте. Обойдя несколько этажей и убедившись, что все в сборе, он направился к своему кабинету. Аз подошёл к двери и посмотрел на следующую, стоявшую справа от кабинета Первого. Табличка на ней гласила: «Кира. Секретарь» Стоит ли зайти сейчас к ней? Спросить, как она?.. Или нет? Не стоит. Она и сама может во всём разобраться и приободрить себя. Но что‑то будто его останавливало… Может, жалость? Нет. При чём тут вообще она? Аз хоть когда‑то кого‑то жалел? Пока Аз пребывал в раздумьях, из кабинета вышла Кира. Вздрогнув от неожиданности, она вскрикнула и покосилась на Аза. — Аз, ради всех гласных, ты меня напугал! Ты что‑то хотел? — Сердце Киры билось так сильно, что ей казалось: Аз всё прекрасно слышит и специально заставляет её чувствовать себя неуверенно и стыдно. — Ам… Нет! Ничего такого… Просто… Хотел убедиться, что ты на рабочем месте. Да, — мямля и пытаясь оправдываться, Аз с трудом вымолвил несколько слов и поспешил зайти к себе. — Что ж, ладненько, удачи тебе сегодня, — на прощание Кира помахала ему рукой. Сердце теперь билось не от страха, а от прилива любви. Кира буквально парила в воздухе и не могла себя контролировать. Казалось, ей ничто не противостоит! Она была так счастлива… Видеть Киру такой — совсем не редкость. Рядом с Азом она становилась неуверенной, постоянно улыбалась, нервно трогала пальцы или край рукава своей рубашки. Её было не узнать. Что же можно сказать об Азе? Да ничего такого. Он попросту не знал, как проявить такие чувства. Хотя так он думал. На самом деле он в любой момент мог влюбиться в кого‑то, просто не умел этого показывать. Если он и правда кого‑то любит, ему сначала стоит разобраться в себе, избавиться от вредных привычек и начать ухаживать за любимым человеком. Ему нужно научиться правильно выражать свои чувства, чтобы не разрушить ни свою жизнь, ни жизнь возлюбленной. В последнее время Аз стал замечать странности в поведении секретарши: её странную улыбку, постоянные попытки угодить и даже приглашения на прогулки. Он старался отрицать, что кто‑то в него влюбился. Для него это было невозможно. Он — Аз. Тот, кто отталкивает от себя людей. Тот, кто потерял своего близкого друга и из‑за этого поменял взгляд на жизнь. Разве кто‑то сможет открыть ему глаза и показать, что мир совсем иной? Что он имеет право на любовь и все приятные чувства на этом свете? Каждый заслуживает этого. Аз — не исключение. За всё время работы Аз не мог сконцентрироваться. Что‑то его тяготило и не давало возможности заниматься полезными делами. — Агх, да что это со мной? — Аз был готов разнести свой кабинет в клочья. Его очень бесило, когда что‑то или кто‑то отвлекал его от работы. Аз психанул и бросил ручку на стол — та отскочила и полетела в другой конец кабинета. Он принялся рассуждать. Все эти «намёки» Киры порой очень беспокоили Первого. Она не раз пыталась завести с ним разговор и узнать о нём побольше. На это Апельсиновый закрывал глаза, думая: «Это просто любопытство. Не более. Мы же всё‑таки коллеги. Мы имеем право знать больше друг о друге». Хотя сейчас для Аза… это стало совсем другим. Похоже, в нём что‑то надломилось. Но пока мы не знаем, что именно.