Знакомство.

      Площадь Гриммо, 12. Штаб-квартира Ордена Феникса.       Воздух в кухне был густым от запаха старого дерева, пыли, волшебства и тревоги. За длинным столом сидели собравшиеся члены Ордена.        Аластор Грюм, его магический глаз бешено вращаясь, будто сканируя стены на наличие шпионов, хрипло докладывал: — Начались исчезновения. Отдельные маги-одиночки, маглорожденные и полукровки, те, кто имел неосторожность высказываться против линии Министерства в прошлом. Без следов, без тел. Но сам он не появляется. Никаких атак, никаких заявлений. Сидит в своей норке, будто ничего и не изменилось… — Министерство, а точнее, Корнелиус, — прорычал Грюм, — сходит с ума. Отрицает всё, называет паникёрами, гонится за призраками и… за нами.       Наземникус, сидевший в углу, тихо хихикнул — короткий, безрадостный звук.       Артур Уизли, поправляя очки, добавил, понизив голос: — Я… я чувствую за собой слежку. Не постоянно. Но ощущение, что за тобой наблюдают, не покидает. На работе, по дороге домой. Очень неуютно. — Билл полностью перевёлся из французского отделения Гринготтса в лондонское, — сообщила Молли, её голос дрожал от смеси гордости за сына и страха за него. — Говорит, что хочет быть ближе к семье…       Все понимали. Билл, старший ребенок Уизли и один из самых способных магов, укреплял тылы Ордена своими связями и знаниями о банковских делах и древних чарах.       Настала очередь Сириуса. Он сидел, откинувшись на спинку стула, его лицо было мрачным, пальцы барабанили по дереву стола. Все взгляды обратились к нему. — Дурмстранг, — начал он с неприязнью, будто сплёвывая плохой вкус. — Холодная, мрачная дыра. И она… эта Снейп в юбке… — он презрительно фыркнул. — Я не одобряю. Ни её, ни этой затеи.       Он перевёл хмурый, испытующий взгляд на Дамблдора. — Я верю тебе, Альбус. Верил всегда. Но объясни мне — как она, чёрный маг по всем признакам, с глазами, в которые страшно смотреть, может стоять с нами в одном строю? Чего ты от неё ждёшь? Что она придёт и благородно сразится за светлые идеалы? — В его голосе звучала горькая ирония.       Он умолк, дав вопросу повиснуть в воздухе. Северуса не было. Никто не спрашивал, где он. Все и так знали — или догадывались. Скорее всего, его призвал Волан-де-Морт на очередной «отчёт» или для получения нового задания. Поэтому докладывал Сириус, и его отчёт был окрашен личной неприязнью и глубоким сомнением.       Дамблдор не ответил сразу. Он сложил пальцы и смотрел на них, будто ища ответ в собственных руках. — Я не жду от неё благородства, Сириус, — наконец сказал он тихо. — Я жду прагматизма. Она дала отпор Тёмному Лорду не из любви к нам, а потому что он посягнул на то, что она считает своим. Её мир. Её школу. Сейчас он снова представляет угрозу — большую, глобальную. И у неё есть сила, чтобы ему противостоять. Иногда в битве со змеёй полезен ястреб, даже если у него тоже острые когти и он не питает к тебе особой любви.       Он посмотрел на Сириуса. — Она согласилась приехать? — Согласилась, — пробурчал Сириус неохотно. — «Посмотреть на мальчика», как она сказала. Один раз. — Этого пока достаточно, — сказал Дамблдор, и в его глазах мелькнуло что-то похожее на удовлетворение. — Чтобы увидеть, недостаточно просто смотреть. Нужно оказаться рядом. А оказавшись рядом… возможности появляются сами. Как для нас, так и для неё.       Джеймс Поттер, до сих пор молчал, но его взгляд, полный решимости, был прикован к Дамблдору. — Это правда, Альбус? — спросил он, и его голос был хриплым. — Ты хочешь… предложить ей работу? В Хогвартсе?       Вопрос повис в воздухе, острый, как лезвие. Молли Уизли ахнула, прикрыв рот ладонью.        Дамблдор медленно кивнул. — Это одна из возможностей, которую я рассматриваю, да.       Он выдержал паузу, его взгляд стал отрешенным. — Но я не уверен, что она даст своё согласие. Её мир — это Дурмстранг, её крепость. Уговорить покинуть её даже на время… это будет непросто. Возможно, невозможно. Но попытка… необходима. — Что за дела, Альбус?! — не выдержала Молли, её голос дрожал от возмущения и страха. — Чёрный маг… и преподаватель в школе?! Рядом с нашими детьми?! Это… это безответственно! Так нельзя!        Все замерли. Молли редко позволяла себе так открыто противоречить Дамблдору, особенно на совете Ордена.       Дамблдор повернулся к ней. Он не рассердился. Он внимательно посмотрел на неё из-под своих очков-полумесяцев, и его взгляд был одновременно мягким и невероятно проницательным. Потом он улыбнулся ей — той тёплой, успокаивающей улыбкой, которая могла растопить лёд. — Молли, моя дорогая, Серена Снейп не так проста, как кажется на первый взгляд. Её путь во тьму… был выбран не из жажды власти или жестокости… Он был выбран из необходимости выжить и защитить то, что ей дорого. В этом она мало чем отличается от многих из нас, сидящих здесь, просто её методы… и её цена… оказались другими.       Он слегка наклонился к ней через стол. — И ты можешь не беспокоиться. Если — и это большое «если» — она согласится, я лично буду следить за ней. — он не закончил, но все поняли. — Она не причинит вреда ученикам. Не под моим присмотром. Это я могу гарантировать.       Его слова немного успокоили Молли, но не развеяли её страх полностью. Она беспомощно посмотрела на Артура, который потрепал её по руке, но сам выглядел озадаченным.       Сириус мрачно фыркнул. — Личное наблюдение, — пробормотал он. — Отлично. Значит, пока ты будешь следить за нашей новой звёздочкой, Волан-де-Морт будет делать что захочет. Гениально. — Мы не одни, Сириус, и для меня очень важно, чтобы эта женщина была в Хогвартсе, — мягко напомнил Дамблдор. — Поверь мне, все будет так как должно быть, и никак иначе.       Сириус и Джеймс переглянулись, Тонкс почесала затылок и повернувшись к Грюму тихо спросила: «Ты что-то понял из сказанного?».       Альбус вернулся к более насущной, непосредственной угрозе. Его голос снова стал жёстким и деловым. — Волан-де-Морт, — произнёс он, и на этот раз в комнате снова дрогнули Молли, Артур, Назамникус и Тонкс, — не будет сидеть сложа руки. У него есть цель, и он методичен. Я полагаю, что одна из его ближайших задач — попытаться завладеть кое-чем из Министерства Магии. А именно — пророчеством, хранящимся в Отделе Тайн. Тому самому пророчеству, что адресовано ему… и Гарри.       Джеймс резко поднял голову. Все его черты напряглись, морщины у глаз стали глубже. «Пророчество… о Гарри». Это всегда висело над ними дамокловым мечом, а теперь стало осязаемой мишенью. — Поэтому, — продолжил Дамблдор, переводя взгляд на конкретных людей, — Артур, Сириус, Нимфадора. Вы по очереди будете дежурить. У входа в Отдел Тайн. Скрытно, но бдительно. Ваша задача — не вступать в бой, если только не будет прямой попытки проникновения. Ваша задача — наблюдать, сообщать и, в крайнем случае, задержать или создать достаточно шума, чтобы поднялась тревога во всём Министерстве. Решите между собой график. И будьте крайне осторожны. Он не пошлёт туда первых попавшихся…       Артур Уизли, Сириус Блэк и Нимфадора Тонкс кивнули. (Сириус — мракоборец.) — Альбус, — сказал Джеймс. — Я… взял временной отгул. До начала нового учебного года. Я хочу… я должен побыть с сыном. После всего, что случилось… после кладбища… я не могу оставлять его одного. Не сейчас. Не когда он… — он не договорил, но все поняли: не когда он каждую ночь кричит во сне.       Он посмотрел на Дамблдора, и в его глазах читалась не просьба, а объяснение.       Альбус Дамблдор посмотрел на него. В его ярко-голубых глазах мелькнула глубокая, бездонная грусть и понимание. Он грустно кивнул. — Понимаю, Джеймс. Твоё место сейчас с Гарри. — Он перевёл взгляд на остальных троих. — Ты присоединишься к ним в сентябре. График дежурств ляжет пока на вас троих. Будьте ещё бдительнее. Поддерживайте связь. И помните — ваша задача наблюдение и сигнал, не героизм.       Трое кивнули.        Собрание Ордена начало расходиться. Люди вставали, тихо переговариваясь, лица у всех были озабоченные. Джеймс уже направился к камину, собираясь взять горсть летучего пороха, когда услышал свой тихий голос: — Джеймс. На минуту.       Это был Дамблдор. Он стоял в стороне, в тени высокой полки с книгами. Джеймс, нахмурившись, подошёл к нему. — Я знаю, о чём ты думаешь, — Мисс Снейп хочет познакомится с Гарри…       Джеймс кивнул, его лицо стало ещё суровее. — Знаю. Сириус уже всё рассказал. В мельчайших… подробностях. — Он помолчал, глядя куда-то мимо плеча Дамблдора. — Но я не понимаю, Альбус. Откуда она… откуда она знала Лили? Судя по словам Сириуса, Северус апеллировал именно к этому. К памяти о Лили. Но я… я никогда о ней не слышал. Лили никогда не упоминала никакую Серену Снейп.       Дамблдор вздохнул. Глубокая печаль легла на его лицо. — Это не моя тайна, чтобы рассказывать, Джеймс. Связь между ними… это часть прошлого, которое принадлежит Северусу и Серене. И, в какой-то мере, Лили. — Он посмотрел Джеймсу прямо в глаза. — Тебе следует спросить у неё самой. Если захочешь. И если она сочтёт нужным ответить.       Джеймс сжал губы. Ему это не нравилось. Эти тайны, эти тёмные углы прошлого его жены, о которых он ничего не знал. — Когда? — коротко спросил он. — Приходи сегодня вечером. К восьми. В Хогвартс, в мой кабинет. — сказал Дамблдор. — Она прибудет туда. И Гарри должен быть с тобой. Это важно.       Джеймс кивнул, уже машинально. Сама идея вести сына на встречу с этой женщиной, чьё описание Сириуса леденило душу, вызывала в нём глухое отторжение. Но он доверял Дамблдору. Всей душой, даже когда не понимал его планов. Это доверие было единственным якорем в бушующем море. — Хорошо, — выдохнул он. — Восемь вечера.       Он повернулся и направился к камину, где его уже ждал Сириус, всем видом показывающий, что хочет поскорее выбраться из этого дома. Они обменялись красноречивым взглядом, взяли по щепотке порошка, и один за другим исчезли в зелёном пламени.       Через мгновение они материализовались в уютной, но теперь вечно напряжённой гостиной дома Поттеров в Годриковой Впадине. Из кухни доносились голоса и аппетитные запахи. — Пап! Сириус! — раздался голос Гарри, и он выглянул из кухни, в переднике, с ложкой в руке. Рядом с ним, энергично что-то помешивая в кастрюле, стояла Гермиона Грейнджер. Её пушистые волосы были убраны в беспорядочный пучок, а лицо сияло от усердия. — Гермиона приехала раньше! — сообщил Гарри, и в его глазах на мгновение вспыхнул тот самый свет, который Джеймс не видел в нём уже несколько недель. — Мы готовим ужин!       Сириус, несмотря на всё своё мрачное настроение, не мог сдержать улыбки при виде этой картины.  — Гарри, — сказал Джеймс, и в его голосе прозвучала та серьёзность, которая заставила сына сразу отложить ложку и вытереть руки о передник. — Сядь, пожалуйста. Мне нужно с тобой поговорить.       Тёплая, весёлая атмосфера кухни мгновенно испарилась. Гарри кивнул, его лицо стало сосредоточенным и немного настороженным. Он снял передник и прошёл в гостиную и опустился в кресло. Гермиона, понимая, что это важно, тихо подошла и присела сбоку на широкий подлокотник его кресла, готовая поддержать, но не вмешиваться.       Сириус тем временем развалился на диване справа с видом человека, которому весь этот мир давно опостылел. Он откуда-то успел достать бутылку старинного виски и высокий бокал. Бокал был уже наполнен наполовину золотистой жидкостью, которую он медленно покручивал в руке, глядя на её переливы, а не на собравшихся.       Джеймс сел рядом с Сириусом, на краю дивана. Он не был расслаблен, как его друг. Его поза была напряжённой, плечи подняты, пальцы сплетены между колен. Он выглядел так, будто собирался не на трудный разговор, а на допрос, где сам не знал всех ответов.       Наступила тяжёлая пауза, нарушаемая лишь тиканьем старинных часов на камине. Джеймс искал слова, с чего начать. — Сегодня вечером, — наконец начал он, глядя прямо на Гарри, — нам нужно съездить в Хогвартс. К Дамблдору.       Гарри кивнул, ожидая продолжения. Поездки к директору после всего, что случилось, не были чем-то необычным. — Там будет… кое-кто ещё, — продолжил Джеймс, и его голос стал ещё более натянутым. — Женщина. Мы о ней тебе уже рассказывали. Серена Снейп.       Гарри мгновенно нахмурился. — Она хочет увидеть мой шрам? — Гарри был зол, в последнее время его можно было легко вывести из себя. — Я не экспонат, чтобы на меня смотрели!? И она… сестра Снейпа… —  Последние слова он произнёс так, как будто это было диагнозом. Гермиона сжала его плечо в знак поддержки.        Именно тут Сириус оторвался от созерцания своего бокала. Он хрипло фыркнул. — О, она не просто «сестра Снейпа», пацан. Она… — он замялся, ища подходящее, но не слишком пугающее слово, — …особенная. И Дамблдор считает, что её знакомство с тобой важно.       Джеймс бросил на Сириуса предостерегающий взгляд, но тот лишь отхлебнул виски. — Ты знал её, пап? — спросил Гарри, глядя на отца. — Или мама?       Джеймс сжал губы. Это был самый трудный вопрос. — Я — нет, — честно ответил он. — О маме… я не знаю. Возможно. — Он не мог солгать сыну, но и не мог сказать правды, которую сам не знал. — О ней мало что известно. Она давно не появлялась в Британии. Но, судя по всему, она… очень сильная волшебница. И у неё были свои причины дать отпор Волан-де-Морту много лет назад.       Гермиона, всё это время молча слушавшая, не выдержала: — Профессор Дамблдор считает, что это безопасно? — спросила она, её голос был полон практичной озабоченности. — Дамблдор будет там, — сказал Джеймс, и это звучало как главный, хоть и не абсолютный, аргумент. — И я буду там. Мы просто… поговорим. Она хочет тебя увидеть. А ты… — он посмотрел на сына, — ты просто будь собой. Ничего не бойся. И ничего не скрывай специально, но и не выкладывай всё сразу. Держись рядом со мной.       Гарри нехотя кивнул, но было видно, что он взволнован и сбит с толку. Мысль о встрече с родственницей Снейпа, да ещё по такой таинственной причине, не сулила ничего хорошего. — Во сколько? — спросил он просто. — К восьми, — ответил Джеймс. — У нас есть время поужинать. Он попытался улыбнуться, но улыбка получилась напряжённой.  — Расслабься, дружище, — хрипло сказал Сириус, отрываясь от своего бокала. Он подмигнул Гарри, стараясь внести нотку лёгкости. — Всё будет хорошо. Невелика птичка, эта Снейп… И я тоже пойду с вами, Сохатый. — Он обратился к Джеймсу, используя старое школьное прозвище.       Джеймс вздохнул, но кивнул. Присутствие Сириуса, несмотря на всю его вспыльчивость, было дополнительной защитой и моральной поддержкой. — Как хочешь.       Гермиона, однако, нахмурилась. Она смотрела на Гарри, потом на взрослых, её умственный процессор явно работал на полную катушку. Оставаться одной в этом большом, пустом доме, пока все отправляются на такую важную встречу… это было не в её стиле. — Мистер Поттер, — осторожно начала она, — а… а могу я тоже пойти с вами? — Она перевела взгляд на Гарри. — Просто… чтобы Гарри не было… ну, не так одиноко. И чтобы мне… не было скучно одной здесь.       Она посмотрела на Джеймса своими большими, карими глазами, в которые сейчас была вложена вся её искренность и надежда — «щенячьи глазки» высшей пробы. Потом её взгляд умоляюще переметнулся на Сириуса.       Тот только усмехнулся и пожал плечами, как бы говоря: «Твоё дело».       Джеймс смерил Гермиону взглядом. Он видел в ней не просто подругу сына, а умную, ответственную девочку, которая уже не раз доказывала свою преданность Гарри. Её присутствие могло даже помочь — она была якорем здравомыслия для Гарри. — Хорошо, — наконец сказал он. — Ты тоже идёшь, Гермиона. — Его лицо стало серьёзным. — Но при одном условии: не отходи от Гарри ни на шаг. Понятно?       Гермиона тут же кивнула, её лицо просияло от благодарности и решимости. — Абсолютно, сэр!  — И хватит называть меня «Мистер Поттер», Гермиона, я говорю тебе это 4 года как…       Она неловко улыбнулась, встала и вернулась на кухню, а про себя уже строила планы и анализиривала: «Интересно, какая она, эта женщина… Сестра профессора Снейпа. Сириус явно её боится или презирает. Но не думаю, что она настолько сильна, чтобы сделать с Гарри что-то прямо при профессоре Дамблдоре и двух лучших авроров… Надо будет внимательно слушать и наблюдать. Вдруг удастся узнать что-то полезное о Волан-де-Морте или о прошлом профессора Снейпа…»       Так планы на вечер изменились. Теперь это была не просто отцовская миссия по защите сына, а настоящее шествие: отец, крёстный, лучшая подруга и сам Гарри, мальчик-который-выжил, отправлялись в самое сердце Хогвартса на встречу с самой загадочной и, возможно, опасной женщиной, появившейся на их горизонте. Ужин прошёл в приглушённых разговорах, а после него атмосфера в доме снова наэлектризовалась ожиданием. Когда пробило без четверти восемь, они собрались у камина. Джеймс раздал по щепотке Летучего Пороха, ещё раз обменялся с Сириусом тяжёлым взглядом, обнял за плечи Гарри и кивнул Гермионе. — Хогвартс, кабинет директора, — чётко произнёс Джеймс, и первым шагнул в зелёное пламя. Один за другим они исчезли в вихре, оставив пустой дом.       Кабинет директора Хогвартса, как всегда, был наполнен тихим гулом магических приборов. В комнате находились пятеро: директор Альбус Дамблдор, Гарри Поттер, Гермиона Грейнджер и двое мужчин Джеймс Поттер и Сириус Блэк.       Директор стоял у высокого окна, озаренный лунным светом. Обернувшись, он тепло поприветствовал их. — Благодарю, что пришли, не думал, что Сириус и мисс Грейнджер прибудут с вами, но я очень рад такой компании, — он улыбался, его голос звучал спокойно, но в голубых глазах мелькала искорка предвкушения. — Я полагаю, нам лучше спуститься и встретить наших гостей из Дурмстранга у входа. — Разве она не одна приедет? — нахмурился Джеймс, по привычке проводя рукой по волосам, будто поправляя невидимые растрепавшиеся пряди. — Вряд ли, — ответил Дамблдор.        Сириус и Джеймс молча переглянулись. Гермиона невольно взяла Гарри за руку. Он ответил крепким, ободряющим пожатием, чувствуя легкое напряжение в ее пальцах.       Они спустились по мраморной лестнице и вышли к массивным дубовым дверям. Вечер был тихий, и внезапно в этой тишине послышался нарастающий, чуждый для Хогсмида звук — низкое, мощное «урчание» мотоциклетного мотора.       Все, кроме Дамблдора, насторожились. На лице директора играла легкая, загадочная улыбка. — Здесь, в деревне, разве есть мотоциклы? — тихо спросила Гермиона, вглядываясь в темноту.       Их сомнения рассеялись — вдали, за воротами, вырисовывалась стремительная фигура всадника на стальном коне. Ворота бесшумно распахнулись, и мотоцикл с ревом подкатил прямо к парадному входу.        Джеймс вглядывался в подъехавшую фигуру с откровенным недоверием, поза его стала защитной. Сириус же, казалось, на мгновение потерял дар речи; его обычно насмешливый рот приоткрылся в немом изумлении. Гермиона едва сдержала хихиканье, увидев выражение Сириуса, но и сама понимала: женщина, заглушающая мотор и ловко слазившая с мотоцикла, не была похожа ни на одного профессора Хогвартса, которого они знали. Гарри смотрел, завороженный не меньше Сириуса.       Только Альбус Дамблдор казался абсолютно довольным, и его глаза весело искрились в отблесках лунного света.       Женщина была облачена в облегающие кожаные штаны (которые, не могла не отметить Гермиона, сидели на ней безупречно) и короткую (также кожаную) куртку. И, что казалось совершенно невероятным для поездки, — на высоченных каблуках, такие обычно носили маглы. Ее лицо скрывал шлем. Она сняла его, встряхнув головой.       Теперь все увидели ее лицо: пухлые губы яркого алого цвета, характерный орлиный нос, неожиданно напомнивший о Снейпе, и пронзительные серые глаза. Гермиона, с ее наметанным взглядом, почувствовала легкий холодок. Прямые черные волосы ниспадали ей на плечи.       Внезапно с неба, бесшумно, как тень, спикировал величественный орел. Коснувшись земли, он взмыл в вихре трансфигурации, и на его месте возник Александр Крам, отец Виктора, строгий и представительный, чье лицо было уже знакомо многим. А с шеи женщины, будто живое украшение, спрыгнул маленький хорек. На земле он вытянулся и превратился в утонченную красавицу с холодными, но умными глазами — Илону Крам. — Мадам Крам, — почтительно кивнула Гермиона, вспомнив их краткое знакомство во время Турнира Трех Волшебников.       Из сумки, висевшей на мотоцикле, плавно выползла массивная змея с блестящей красной чешуей. Джеймс инстинктивно сделал шаг вперед, прикрывая собой Гарри и Гермиону. Однако змея лишь извилась у ног Снейп и, взметнувшись в спирали магии, превратилась в высокого, невероятно привлекательного мужчину с огненно-рыжими волосами. Его лицо хранило следы былых боев — на месте левого глаза зиял шрам.             Альбус Дамблдор спустился по ступеням с распростертыми объятиями. — Серена, Александр, Илона, Владимир, — произнес он, будто перечисляя старых друзей. — Добро пожаловать в Хогвартс.       Он обменялся с каждым крепким рукопожатием. Его хватка, как всегда, была твердой и надежной. — Прошу, заходите. Дорога, полагаю, была утомительной.       Он жестом пригласил их внутрь.        Гости проследовали в Большой зал. Илона и Александр Крамы не проявляли ни малейшего удивления. Их взгляды скользили по волшебному потолку, отражавшему звёздное небо, и готическим сводам со спокойной, почти деловой привычкой. Они были здесь раньше.       Иное дело — их спутники. Гарри сразу отметил про себя: Серена и рыжеволосый мужчина, которого назвали Владимиром, не смотрели по сторонам с восхищением или даже любопытством новичков. Их реакцией было полное, почти вызывающее безразличие к окружающему волшебству. Владимир лишь лениво осмотрелся, будто оценивая оборонительные возможности зала, а его единственный глаз на мгновение задержался на привидениях, проплывавших сквозь стены, без тени эмоции.       «Они не удивляются», — промелькнуло у Гарри. Он почувствовал, как напряглись рядом Джеймс и Сириус — они тоже заметили эту странную отстранённость. Для любого волшебника, впервые попавшего в Хогвартс, это было неестественно.       И тут он ощутил на себе тяжёлый, неотрывный взгляд. Серена стояла чуть в стороне, не обращая внимания на шепот Дамблдора, и смотрела прямо на него. Её серые, слишком проницательные глаза изучали его лицо, шрам на лбу, выражение глаз. Взгляд был не враждебным, но настолько интенсивным и лишённым обычных социальных условностей, что Гарри стало неловко. Он чувствовал себя образцом под микроскопом.       Наконец, она нарушила тишину, и её голос, низкий и немного хрипловатый от долгой дороги на ветру, прозвучал чётко в просторном зале: — Полагаю, следовало бы представиться, — она сделала лёгкий, почти насмешливый акцент на слове «следовало». — Меня зовут Серена Эйлин Снейп.        Илона и Александр, стоявшие рядом, обменялись быстрыми взглядами. — Надеемся, в наших представлениях нет необходимости, — мягко, но твёрдо произнесла Илона, её взгляд на миру встретился с Гермионой и Сириусом.       Рыжий мужчина, Владимир, выступил вперёд. Его движение было плавным и бесшумным, как у большого хищника. — Владимир Чернов, — представился он, и его рука с силой, но без лишней грубости сжала сначала руку Джеймса, а затем Сириуса. Остановившись перед последним, он слегка наклонил голову, и в его единственном глазе мелькнуло что-то похожее на намёк. — Жаль, в прошлый раз не удалось познакомиться ближе, Блэк. Слышал многое.       Сириус кивнул коротко и сухо, не давая волю эмоциям. — Взаимно, — его голос прозвучал нейтрально.       Но Гарри и другие заметили, что, едва ответив Чернову, взгляд Сириуса снова, почти против его воли, вернулся к Серене. В нём читалась не просто настороженность, а какая-то сложная, глубокая внутренняя борьба — потрясение, смешанное с попыткой что-то понять, сопоставить. Этот пристальный, непроизвольный взгляд не укрылся ни от проницательного Владимира, ни от бдительного Джеймса, ни от наблюдательной Гермионы.       Представились, в свою очередь, Джеймс, Сириус, Гарри и Гермиона. Каждое имя, казалось, Серена откладывала про себя, отмечая что-то в своём внутреннем каталоге. Когда наступила очередь Гарри, её взгляд стал ещё более пристальным. — А где же мой ненаглядный братец? — спросила она наконец, обращаясь к Дамблдору, но её глаза всё ещё были прикованы к Гарри. В её голосе прозвучала странная смесь насмешки и чего-то ещё, что не назвать было бы тёплым чувством. — Северус в отъезде по делам, связанным с закупками ингредиентов, — плавно ответил Альбус, ничем не выдавая, заметил ли он этот странный интерес. — Но если завершит дела раньше, уверен, поспешит присоединиться к нам.       Серена лишь ухмыльнулась в ответ. Ухмылка была дерзкой, вызывающей, растягивающей её алые губы в выражении, которое Гарри и представить не мог на лице какого-либо Снейпа. В ней не было привычной для профессора зельеварения презрительной холодности — скорее, тёмная, почти хищная ирония. Гермиона тоже слегка приоткрыла рот, удивлённая такой манере.       И тут Серена внезапно и прямо обратилась к Гарри, перехватив инициативу: — Я вижу, тебе не терпится спросить, Давай, задай же свой вопрос, Гарри.       В зале повисла напряжённая тишина. Все сконфуженно переглянулись, а затем уставились на Гарри.        Он почувствовал, как под этим коллективным взглядом и под пронзительным взором Серены у него слегка загорелись щёки. Но он не опустил глаз.  — Почему вы хотели увидеть меня? — спросил он твёрдо, опуская все формальности. — Сегодня. Здесь.       Серена не ответила сразу. Она долго, не моргая, смотрела на него, и в её серых глазах что-то мелькало, словно она читала строки за линией его лба. Потом её губы снова тронула та же ухмылка, но теперь в ней было меньше насмешки и больше… оценки? Признания? — Весь в мать, — произнесла она наконец, отчеканивая каждое слово. Её голос прозвучал тише, но от этого лишь весомее. — Не только глаза. Но, по-видимому, и характер.       В Большом зале стало так тихо, что можно было услышать, как где-то далеко падает капля воды. Эти слова, сказанные так просто и так многозначительно, повисли в воздухе, связывая призрачное прошлое с напряжённым настоящим. Джеймс нахмурился, его рука невольно потянулась к тому месту, где обычно лежала палочка. Сириус замер, затаив дыхание. Гермиона уставилась на Серену, её мозг уже лихорадочно обрабатывал все возможные значения этого заявления.  — Откуда вы знаете мою мать?       Серена вновь погрузилась в молчание, изучая его. В её взгляде была какая-то странная, почти терпеливая усмешка, будто она наблюдала за пьесой, сценарий которой знала наизусть. — А разве Северус не рассказывал тебе? — наконец спросила она, слегка склонив голову набок, как любопытная птица.       «При чём тут Снейп?» — пронеслось в голове у Гарри, и его настороженность переросла в глубокое замешательство. Он невольно бросил взгляд на отца и крестного. Джеймс и Сириус снова обменялись красноречивыми, стремительными взглядами — в них читалось что-то знакомое, старый спор, о котором предпочитали не вспоминать.       Серена заметила этот безмолвный диалог. Она громко и звонко рассмеялась, и её смех прокатился по залу, диссонируя с общей напряжённой атмосферой. Её плечи слегка вздрагивали. Рядом с ней Илона Крам позволила себе лишь грустную, понимающую полуулыбку. Владимир Чернов тихо посмеивался, скрестив руки на груди, явно наслаждаясь спектаклем. Александр Крам оставался непроницаем, как каменная глыба.       Прекратив смеяться так же резко, как и начав, Серена устремила взгляд прямо на Джеймса. В её глазах теперь горел открытый, почти дерзкий вызов. — Так ты не рассказал сыну о Северусе и Лили? — спросила она, и её слова прозвучали как удар хлыста.        Гарри резко перевёл взгляд с Серены на отца. Он чувствовал, как его пальцы сами по себе сжали руку Гермионы. Она, не колеблясь, подвинулась к нему ближе, её плечо упёрлось в его плечо…       Джеймс стоял, нахмурившись, лицо его стало суровым. Казалось, он на мгновение ушёл в себя, в то давнее прошлое, где его соперником был не Волан-де-Морт, а худой, бледный мальчик со слишком горящими глазами. Он медленно повернулся к Гарри, и в его взгляде Гарри увидел странную смесь вины… — Северус и твоя мать… — начал он, тщательно подбирая слова, — … они были друзьями.       Гарри почувствовал, как у него подкосились ноги. Друзьями? Снейп и его мама? Эта мысль казалась настолько абсурдной, настолько несовместимой с тем ядовитым, полным ненависти существом, каким он знал профессора зельеварения, что его сознание на мгновение отказалось её принять. — Почему… — голос Гарри сорвался, он сглотнул. — Почему ты никогда не говорил об этом?       Джеймс молчал. Он смотрел в пол, на стены, куда угодно, только не в глаза сыну. Он не нашёл что ответить. Как объяснить целую историю юношеской жестокости, ревности, ошибок и того, как гордость и боль одного человека искалечили его собственную жизнь и оставили такой глубокий шрам в прошлом их семьи?       И в эту тягостную паузу снова зазвучал низкий, хрипловатый голос Серены.  — Мальчик, они были лучшими друзьями, — произнесла она, и каждое слово падало, как камень, в глубину этого откровения, придавая ему новый, ещё более невероятный и болезненный масштаб. — Что ж, — произнесла Серена, словно закрывая только что открытую ею же дверь в прошлое. Она окинула взглядом высокие своды Большого зала. — Замок не изменился. Совсем. Всё тот же запах старых камней, пыли и… обещаний.       Дамблдор устремил на Серену проницательный взгляд. — Простите моё любопытство, но разве вы уже бывали в Хогвартсе? — спросил он мягко, но в его вопросе явно чувствовалась попытка прощупать почву.       Серена ответила ему хищной, почти кошачьей ухмылкой, от которой по спине Гарри пробежали мурашки. В её угольно-серых глазах вспыхнул огонёк давно забытой, опасной авантюры.       Сириус всё ещё не мог отвести от неё взгляда. Он стоял, будто пригвождённый к месту, лицо его было бледным, а в глазах бушевала буря эмоций — от шока до чего-то… что сложно было опознать. Казалось, он забыл, как говорить. — Да, — ответила Серена на вопрос Дамблдора, просто и прямо. — Я как-то приходила в Хогвартс. Ненадолго.       Владимир Чернов, стоявший чуть позади, покачиваясь на каблуках, невзначай бросил в тишину, словно ненароком уронив осколок: — Были времена, — и широко, беззубо ухмыльнулся, глядя куда-то в пустоту над головами призраков.       Альбус удивился ещё больше, и на его обычно невозмутимом лице отразилось искреннее любопытство. Такие пробелы в его знании о людях, ступавших на камни замка, были редки…       Гарри же был мрачен. Его мысли снова и снова возвращались к образу матери и юного Снейпа — лучших друзей. Эта картина не укладывалась в голове. Джеймс смотрел на сына, и на его лице читалось тяжёлое бремя — необходимость объяснить то, о чём он десятилетиями молчал. — И когда же это было? — продолжил настаивать Дамблдор, его голос звучал чуть тише. — В молодости, — отрезала Серена, не оставляя пространства для дальнейших расспросов. Потом, после паузы, добавила чуть мягче, но не менее твёрдо: — Как-нибудь я, возможно, расскажу эту историю. Но не сейчас. — В таком случае, позвольте перейти к делу, — произнёс он, складывая пальцы перед собой. — Я предложил вам встречу не только для знакомства, Серена. Я хотел бы официально предложить вам работу в Хогвартсе.       Её спутники — Илона, Александр и Владимир — почти синхронно перевели взгляды на неё. В воздухе повисло напряжённое ожидание.       Серена замерла. Её брови медленно поползли вверх. — Почему именно я? — спросила она с откровенным недоверием. — Разве вы не видите моих глаз, директор? — Она сделала шаг вперёд, и свет факелов ярко высветил глубину её странного, серого, слишком проницательного взгляда.       Дамблдор не отступил ни на дюйм. Его голубые глаза встретились с её серыми без тени страха. — Я вижу куда больше, чем просто цвет глаз, — ответил он спокойно. — И они меня не пугают. Более того, это далеко не главное. Я хочу, чтобы вы заняли пост преподавателя по Защите от тёмных искусств.       Тишина, последовавшая за этими словами, была оглушительной. Гермиона резко повернулась к Дамблдору, её рот приоткрылся от изумления. Защита? Эта женщина, от которой, казалось, исходило само понятие «тёмное искусство», должна будет учить их…?       Гарри наконец поднял взгляд с каменного пола. Он уставился на Дамблдора, а затем на Серену, пытаясь понять логику директора, скрытую за его вечной загадочной улыбкой.       Серена долго думала. Минуты, которые казались часами, она молчала, не сводя взгляда с Гарри Поттера. Она изучала его лицо, его позу, отражение огня в его очках. А он, в свою очередь, не отводил глаз от неё. Она видела в нём отражение своей старой подруги, а он — загадку.       И зал затаив дыхание ждал её ответа. — Я согласна, — сказала Серена. Её голос, прозвучавший после долгой паузы, был низким, твёрдым и лишённым сомнений. Она не стала смотреть на Дамблдора, её взгляд всё ещё был прикован к Гарри, словно в его лице она искала — и находила — окончательное подтверждение своему решению.       Илона Крам мягко коснулась её локтя и наклонилась ближе, понизив голос до шёпота, который, однако, был отчётливо слышен в напряжённой тишине зала: — Ты уверена в этом, Серена?       Серена наконец оторвала взгляд от Гарри и повернулась к подруге. На её губах играла та самая дерзкая, хищная ухмылка. — Да, — ответила она просто, а затем, обращаясь уже ко всем, добавила: — Дурмстранг под хорошей защитой. — Она сделала широкий, плавный жест рукой, будто обнимая пространство вокруг. — А это… это будет интересный опыт.       Дамблдор улыбнулся, и в его улыбке на этот раз было меньше загадочности и больше того самого стального удовлетворения, которое он редко позволял себе показывать. — Превосходно, — произнёс он. — тогда пройдемте ко мне в кабинет, обсудим детали…        Джеймс, Сириус, Гарри и Гермиона молча наблюдали, как странная процессия — директор, новая профессор и трое загадочных магов из Дурмстранга — двинулась вглубь замка. Тени от факелов плясали на их спинах, удлиняясь и искажаясь на древних камнях.       Гермиона первой нарушила тишину, повернувшись к Гарри: — Гарри…       Но он уже смотрел на отца. Вопросы, боль, непонимание, ярость — всё это бушевало в его зелёных глазах, таких похожих на глаза Лили.       Джеймс встретил его взгляд и тяжело вздохнул. Плечи его на мгновение поникли. — Пойдём, — тихо сказал он. — Похоже, мне действительно есть что тебе рассказать. И это… займёт время.       Сириус, наконец сдвинувшись с места, провёл рукой по лицу, смахивая невидимую паутину потрясения. — И мне, кажется, пришло время для очень крепкого чая, — пробормотал он, но его взгляд невольно скользнул вслед удаляющейся фигуре Серены в кожаной куртке. — Или чего покрепче…