Малфой-Мэнор. Часть 1.

      Домовик провёл их через анфиладу роскошных комнат, где каждый предмет интерьера кричал о древности рода и несметном богатстве. Высокие потолки, хрустальные люстры, картины, с которых смотрели суровые предки с идеально прямыми спинами и холодными глазами. Наконец, массивные резные двери распахнулись, открывая большой бальный зал.       Их встречала тишина. Все взгляды — десятки глаз — обратились к ним. К Владимиру, чья фигура в чёрном смокинге с алым галстуком излучала спокойную, непоколебимую уверенность. И к Серене, чьё чёрное платье, разрез и высочайшие шпильки бросали вызов чопорной, выдержанной элегантности малфоевского дома.       Люциус Малфой отделился от группы гостей первым. Его длинные светлые волосы блестели в свете люстр, трость с серебряным набалдашником — змеиной головой — отбивала ритмичный, властный шаг. Рядом с ним, как тень, скользила Нарцисса — высокая, бледная, затянутая в тёмно-синее платье с глухим воротом и длинными рукавами. Её лицо было безупречным, как маска, но глаза сузились, когда она заметила глубокий вырез на ноге Серены. Рядом с родителями, чуть позади, плёлся Драко — в новом, с иголочки смокинге, но его обычное высокомерие куда-то улетучилось. Увидев Серену, он замер, его брови поползли вверх.  — Мистер Чернов, — Люциус расплылся в приторно-вежливой улыбке, при этом неправильно произнес фамилию Владимира, протягивая руку. Серена усмехнулась. — Рад приветствовать вас в нашем скромном доме. — Скромном? — Владимир усмехнулся, пожимая протянутую руку. — Мистер Малфой, ваша скромность известна всей Магической Европе. Позвольте представить мою спутницу.       Он слегка отступил, давая Серене выйти вперёд. — Серена Эйлин Снейп, — произнёс он с лёгким акцентом, выделяя каждую букву. — Моя давняя подруга и коллега.       Люциус замер. Его глаза, холодные и оценивающие, скользнули по её фигуре — по открытой ноге, по алым губам и серым глазам… На долю секунды его маска вежливости дрогнула. — Снейп? — переспросил он, и в его голосе прозвучала смесь удивления и… опаски.        Серена улыбнулась. Хищно, открыто, не скрывая ни капли той опасной силы, что текла в её жилах. Она протянула руку ладонью вниз — жест королевы, принимающей подданного. — Именно, мистер Малфой. Я слышала о вас много лестного. От брата. И от других источников, — её серые глаза сверкнули в свете люстр. — Рада наконец познакомиться лично.       Люциус, чуть помедлив, взял её руку и поднёс к губам — формальный, выверенный жест, который он проделывал тысячи раз. Но сейчас в нём чувствовалось напряжение. Словно он боялся уколоться.       Нарцисса не протянула руки. Она просто кивнула, её губы сжались в тонкую линию. — Мисс Снейп. — Голос её был холоден, как лёд в декабре. Её взгляд снова упал на обнажённую ногу и бюст Серены. В этом взгляде читалось не просто осуждение — презрение. — Миссис Малфой, — ответила Серена тем же тоном, но в её глазах мелькнула искра веселья. Она прекрасно понимала, что чувствует хозяйка дома, и наслаждалась этим.       Драко, наконец, обрёл дар речи. — Здравствуйте, профессор Снейп.   — Здравствуйте, мистер Малфой, мы не в школе, можете обращаться ко мне «мисс Снейп», — ответила Серена, поворачиваясь к нему. Её улыбка стала чуть мягче, почти снисходительной. — Не волнуйтесь, сегодня я не буду вас экзаменовать.        Драко смешался, не зная, куда деть глаза. Он привык видеть её в классе — строгой, властной, недосягаемой. Здесь же… здесь она была другой.       И тут Серена почувствовала знакомое присутствие. Холодное, колючее, как иглы дикобраза. Она повернула голову и увидела брата.       Северус Снейп шёл к ним медленно, его чёрные глаза не отрывались от неё. Он был одет в строгую чёрную мантию (как обычно), его лицо было непроницаемо, как всегда. Но Серена знала его слишком хорошо. Она видела, как напряжены его плечи, как сжаты пальцы, сжимающие бокал с вином. — Северус, — поприветствовал его Люциус с явным облегчением, будто нашёл союзника. — Мисс Снейп… — Я вижу, — перебил Северус, не сводя взгляда с Серены. Он подошёл вплотную, нависая над ней, но она даже не шелохнулась. — Ты решила устроить представление, сестра? — сказал он так тихо, чтобы никто не смог услышать. Но Владимир прижал Серену к себе ближе. Что заметил Снейп-младший. И теперь его черные глаза неотрывно смотрели в один голубой глаз Чернова.        Серена улыбнулась ему той самой улыбкой, которую он ненавидел — снисходительной, насмешливой, но в глубине которой всегда пряталась любовь. — Всегда, братец, — ответила она. — Ты же знаешь. Скука — мой главный враг.       Северус скривился, но ничего не сказал. Он бесшумно скользнул за спину сестры, заняв позицию слева. Он не прикасался к ней, не произносил ни слова, но Серена кожей чувствовала его магию — тяжёлую, давящую, как грозовая туча перед бурей. Она знала эту злость. Холодную, кипящую внутри, готовую выплеснуться в любой момент. Северус не прощал тех, кто ставил его в неловкое положение. А появление сестры на балу Малфоев, да ещё в таком платье, да ещё с Владимиром под руку… это было публичное унижение. Или, по крайней мере, он воспринимал это именно так.       Серена сжала пальцы на руке Владимира чуть сильнее — короткий, почти незаметный сигнал. Владимир понял без слов. Его улыбка стала шире, голос — громче. — Люциус, — произнёс он, поворачиваясь к хозяину, — я бы хотел лично поприветствовать остальных гостей. Не окажете ли честь представить меня? — Конечно, конечно, — Люциус явно обрадовался возможности увести компанию подальше от напряжённой сцены между братом и сестрой. Он взмахнул рукой, приглашая следовать за собой. — Прошу за мной. Сегодня здесь многие хотели бы познакомиться с вами.        Драко, чувствуя себя лишним, быстро слился с толпой сверстников. Серена заметила Гойла, Крэбба, Паркинсон, Нотт, сестры Гринграсс.        Их первой целью оказался Корнелиус Фадж. Министр магии стоял у высокого окна, попивая что-то и оживлённо беседуя с каким-то толстым волшебником в расшитой золотом мантии. Увидев приближающегося Люциуса и его свиту, Фадж напрягся. Его взгляд скользнул по Владимиру, задержался на Серене… и он тут же отвёл глаза, сделав вид, что разглядывает люстру. — Господин министр, — Люциус расплылся в вежливой улыбке. — Позвольте представить вам Владимира Чернова. А это его спутница, Серена Снейп.       Фадж неловко кивнул, протягивая руку Владимиру. — Очень рад. Очень рад. Слышал о вас много… хорошего, — его голос дрогнул, когда он перевёл взгляд на Серену. — Мисс Снейп. Я… наслышан о вашей работе в Хогвартсе. — Надеюсь, только хорошее, господин министр, — Серена улыбнулась своей хищной улыбкой, протягивая руку. Фадж пожал её с явной неохотой, стараясь не смотреть ей в глаза. Его взгляд метался от её плеч к разрезу, но ни разу не поднялся выше подбородка.       «Боится», — с удовлетворением подумала Серена.        Владимир тем временем легко завладел вниманием министра. — Господин Фадж, я слышал, вы провели блестящую операцию по задержанию тёмных магов в Нортумберленде? Мои источники в Министерстве говорят, что это была ваша личная инициатива.       Фадж сразу оживился, забыв о своей неловкости. — Ах, это… это было непросто, поверьте. Но мы, в Министерстве, всегда на шаг впереди…       Люциус слушал с вежливой улыбкой, но в его глазах читалась скука. Он повернулся к Серене. — Мисс Снейп, а как вам наш скромный приём? Надеюсь, вы чувствуете себя комфортно? — Вполне, — ответила Серена, делая глоток шампанского из поднесённого домовиком бокала. — Обстановка… располагающая. Особенно когда вокруг столько интересных людей.       Она бросила короткий взгляд на Северуса, который стоял чуть поодаль и буравя её глазами.        «Держи себя в руках, братец», — мысленно обратилась она к нему. — «Не при гостях же устраивать сцену».       Фаддей, толстый волшебник в золотой мантии, наконец подал голос. — А я слышал, мисс Снейп, вы недавно вступили в конфликт с нашим инспектором из Министерства? Долорес Амбридж?       Серена повернулась к нему, и в её глазах мелькнула опасная искра. — Конфликт? О, что вы. Это была просто… дискуссия о методах преподавания. Я считаю, что практика важнее теории, а мисс Амбридж придерживается иного мнения. Ничего личного. — А я слышал, вы заявили, что верите Поттеру, — сказал Фадж, и в его голосе зазвучали провокационные нотки.       Люциус напрягся. Нарцисса замерла с бокалом у губ.        Серена улыбнулась.  — Я заявляла, что верю фактам. А факты, как известно, упрямая вещь. Но, — она повысила голос, чтобы слышали все, кто стоял рядом, — это тема для другого разговора. Не для светского мероприятия. Не правда ли, господин министр?       Разговор с министром плавно угас сам собой — Фадж, поспешил ретироваться к другим гостям, уводя с собой Фаддея и ещё пару скучающих волшебников. Серена уже собралась что-то сказать Владимиру, как вдруг к ним бесшумно приблизился мужчина.       Он был высок — почти вровень с Владимиром — и носил тёмные, аккуратно уложенные кудри, в которых мелькала первая седина. Дорогой сюртук, безупречные манеры, спокойный, чуть насмешливый взгляд. Он напоминал кого-то, и Серена мгновенно узнала это сходство: те же скулы, та же линия бровей, та же скрытая, холодная хитреца в глазах. — Тибериус Нотт, — представил его Люциус с лёгким поклоном. — Старый друг и соратник. — Очень приятно, — Тибериус взял руку Серены и поднёс к губам, но не поцеловал, а лишь задержал на мгновение. Его взгляд скользнул по её лицу, по алым губам, но задержался на глазах — серых, острых, изучающих. — Мисс Снейп. Я слышал о вас. Ваш брат много рассказывал о ваших талантах. — Неужели? — Серена приподняла бровь. — Северус обычно не склонен к комплиментам. Особенно в мой адрес. — Он говорил о вашей… настойчивости, — Тибериус усмехнулся уголком губ. — И о том, что вы не боитесь идти против течения. Редкое качество в наше время.       Он выдержал паузу и, не отпуская её руки, добавил: — Не окажете ли честь? Первый танец. Я был бы счастлив.       Владимир, стоявший рядом, мягко, но твёрдо положил ладонь на локоть Серены. — Прошу простить, мистер Нотт, — его голос звучал вежливо, но в нём чувствовалась сталь. — Первый танец я хотел бы станцевать со своей партнёршей сам. Традиции, знаете ли. На востоке это считается дурным тоном — перехватывать даму у кавалера. — произнес он с улыбкой на губах, которая не коснулась его глаз.        Тибериус не отступил, но и не настаивал. Его взгляд скользнул с Владимира на Серену, ожидая её слова. — Мистер Нотт, я буду рада составить вам компанию вторым танцем, — она легонько сжала пальцы Владимира, давая понять, что всё в порядке. — Если, конечно, вы не передумаете к тому времени. — Ни за что, — ответил Тибериус, и в его глазах мелькнуло что-то похожее на азарт. — Я буду ждать, мисс Снейп.       Он отошёл. Пары начали выходить в центр зала — плавно, церемонно, словно участники старинного ритуала. Люциус повёл Нарциссу, чьё лицо по-прежнему оставалось холодной маской. Фадж неуклюже кружил жену какого-то министерского чиновника. Северус остался у колонны рядом с Ноттом, сложив руки на груди, и провожал сестру взглядом, полным мрачного предчувствия.       Владимир подал Серене руку, и они вышли на паркет. Она положила ладонь на его плечо, он обнял её за талию — легонько, почти не касаясь обнажённой кожи. — Ты знаешь, кто это? — тихо спросил Владимир, пока они кружились в танце. — Отец Теодора Нотта, — ответила Серена. — Умный мальчик. Молчаливый. В Защите не силён, но делает успехи, я слышала от МакГонагалл, что он хорош в трансфигурации и чарах. А пару недель назад он просил у Северуса разрешение на книгу по артефакторике из Запретной секции. — Значит, интересуется не только стандартной программой, — заметил Владимир. — Любопытно. А отец, судя по всему, интересуется тобой.       Серена усмехнулась, делая изящный поворот. — Мной не могут не интересоваться.  — Ты права, дорогая. — тихо сказал Владимир и посмотрел в ее глаза.        Оркестр играл плавный, тягучий вальс, но мысли Серены были далеко от музыки. Она скользила взглядом по гостям, запоминая лица, жесты, кто с кем перешёптывается, кто избегает смотреть в глаза. Их было не так много — человек пятьдесят, не больше. Но каждый… каждый здесь был чистокровным. Или, по крайней мере, притворялся им. — Эйвери, — тихо произнесла Серена, чуть склонив голову в сторону мужчины с седой бородкой, стоявшего у камина. — Я его узнала. Он был близок с моим дедом. С Эваном Принцем. Я видела его в поместье, когда была ребёнком.       Владимир проследил за её взглядом. Эйвери что-то оживлённо обсуждал с тощим волшебником в полосатом жилете, но при этом то и дело поглядывал в их сторону. — Что ж, — протянул Владимир, чуть сильнее сжав её талию, — вечер выдаётся занятным. Много… пожирателей смерти.       Он сделал паузу, а затем добавил, понизив голос почти до шёпота: — Не удивлюсь, если и он сам сегодня пожалует.        Серена не вздрогнула. Её лицо осталось спокойным, лишь глаза чуть сузились. — Да, — ответила она так же тихо. — Ты прав. Я тоже об этом подумала… Ну, — Серена чуть склонила голову, не прекращая танцевать, её серые глаза впились в один глаз Владимира, а затем скользнули выше, к его рыжим волосам, аккуратно зачёсанным назад. — Каков план действий? Что ты задумал, Змей?       Владимир усмехнулся — той самой хитрой, расчётливой усмешкой, которую она знала ещё с Дурмстранга. — Нужно войти в круг доверия Малфоя, — сказал он негромко. — Для этого я займусь мужчинами. А ты… попробуй разговорить Нарциссу. И других дам. Женщины всегда болтливее, особенно когда речь заходит о чужих секретах. — Легко сказать, — хмыкнула Серена. — Нарцисса смотрит на меня так, будто я украла у неё фамильные драгоценности. — Тем интереснее будет разговор, — парировал Владимир. — Но осторожней с Ноттом. Он слишком пристально на тебя смотрит. Если он что-то тебе сделает… я…       Серена сжала его руку чуть сильнее, останавливая. — Всё будет хорошо, — сказала она спокойно, почти ласково. — Ты же меня знаешь. — Именно потому, что знаю, я и волнуюсь, — ответил Владимир, и в его голосе впервые за вечер прозвучала неподдельная тревога. — Потому что ты способна на такие вещи, о которых другие даже подумать боятся. Милая, я не против прикрыть убийство… даже здесь у меня есть связи. И на тебя никогда не выйдут… — Серена улыбнулась, обнажая свои клыки. — Но сегодня Мы «наблюдатели».  — Ничего не могу обещать. Но я хочу повеселится с Фаджем... мне нравится, как он дрожит при виде моих глаз. — Владимир усмехнулся.  — С того момента, как мы вошли в этот зал, — продолжил Владимир, чуть склонившись к её уху, — многие на нас косились. Но есть кое-кто, кто не сводит с нас глаз с самой первой минуты. — Я тоже это заметила, — тихо ответила Серена.       И при следующем повороте вальса она снова поймала взгляд тех, о ком говорил Владимир.       У дальней колонны, в тени хрустальной люстры, стояли двое. Один — в мантии цвета глубокой ночной синевы, с серебряной вышивкой по вороту. Он был высок, сутул, с длинными пепельными волосами, падающими на бледное, измождённое лицо. Его глаза — светлые, почти бесцветные — смотрели из-под тяжелых век с каким-то странным липким вниманием. В руке он держал бокал с огневиски, и янтарная жидкость мерно покачивалась в такт его дыханию. Он не пил. Он просто смотрел.       Второй — в зелёной мантии, более яркой, почти изумрудной, с высоким стоячим воротником. Он был моложе, коренастее, с тёмными, аккуратно подстриженными волосами и квадратной, грубоватой челюстью. Его взгляд был тяжелее — не болезненный, а скорее оценивающий, хищный. Он что-то шепнул своему спутнику, и тот едва заметно кивнул.       Их взгляды — два невидимых лезвия — скрестились с Сереной.       Она не отвела глаз. На мгновение задержала взгляд на том, что был в синем. В его глазах не было ни вызова, ни страха, ни вожделения. Было что-то иное… что-то, чего она не могла прочитать…       Это было необычно.       Серена привыкла к взглядам — похотливым, завистливым, ненавидящим. Но этот… этот был другим. Так на нее когда-то смотрел Виктор…       Танец закончился. Владимир отпустил её талию и подал руку. — Кто это? — тихо спросила Серена, кивнув в сторону колонны. — Не знаю, — так же тихо ответил Владимир. — Но узнаю. Обязательно.       Они двинулись к краю зала, оставляя за собой шлейф шёпота и десятки провожающих взглядов.  ***       1973 год.       Кухня пахла луком, тимьяном и чем-то ещё. Эйлин Снейп, в поношенном, но чистом переднике, стояла у плиты и помешивала похлёбку. Её тёмные волосы, когда-то блестящие и густые, теперь тускло свисали вдоль щёк, а под глазами залегли тени.        Серена сидела на табурете у окна, болтая ногами, и смотрела, как мать режет морковь. Ей было четырнадцать. Острые колени торчали из-под короткой юбки, чёрные волосы были стянуты в небрежный хвост, а глаза — такие же чёрные, как у матери — с любопытством следили за каждым движением.       Отец, как обычно, пропадал в сарае — что-то мастерил, пилил, стучал. Северус убежал куда-то с Лили.        В дверь постучали.       Три резких, властных удара — не вежливый стук соседа, а требовательный, почти приказной. — Я открою! — Серена спрыгнула с табурета и, не дожидаясь ответа, побежала к двери.       Она распахнула её, улыбаясь — кто бы это ни был, это разнообразие в скучный вечер.       На пороге стоял старик.       Ему было лет семьдесят, а может, и все восемьдесят — трудно сказать. Высокий, несмотря на сутулость, он держался с такой выправкой, будто за его спиной всегда был трон. Седые волосы, крючковатый нос — точно как у матери — нависал над тонкими, бледными губами. Низко посаженные глаза, чёрные, цепкие, как угли, смотрели из-под нависших бровей. Он был одет в дорогой, но старомодный сюртук, потёртый на локтях, и держал трость с серебряным набалдашником в виде змеи.       Старик молча смотрел на неё.       Серена почувствовала, как по спине пробежал холодок. Его взгляд — странный, изучающий, словно она была не живой девочкой, а экспонатом в музее. Он рассматривал её лицо, волосы, фигуру, даже босые ступни на холодном полу. Словно оценивал. — Здравствуйте, — Серена заставила себя улыбнуться. — Вам кого?       Он не ответил. Его взгляд скользнул поверх её головы, вглубь дома — по выцветшим обоям, дешёвой мебели, трещине на потолке. Он сморщил нос, как от дурного запаха. — Кто пришёл, дочь? — раздался голос Эйлин из кухни. Она вышла, вытирая руки о тряпку, и замерла на пороге.       Тряпка выпала на пол.       Эйлин побелела так, что веснушки на переносице стали чёрными точками. Её губы дрогнули, но она взяла себя в руки — быстро, по-звериному инстинктивно. — Серена, — голос матери был ровным, но в нём слышался металл. — Иди в свою комнату. Немедленно. — Но, мама… — Я сказала — иди.       Старик усмехнулся — беззвучно, одними уголками губ. И подал голос. Низкий, скрипучий, как несмазанная дверь. — Разве так я тебя воспитывал, Эйлин? Не пригласишь гостя в дом?       Эйлин не ответила. Она подошла к Серене, взяла её за плечи — пальцы дрожали, но хватка была железной — и развернула к лестнице. — В комнату, — прошептала она. — И не выходи.        Серена кивнула, чувствуя, как сердце колотится где-то в горле. Она позволила матери подтолкнуть себя к лестнице, но на полпути обернулась.       Старик всё стоял на пороге. Его чёрные, цепкие глаза смотрели ей вслед. И в них не было ни злобы, ни жестокости, ни даже обычного человеческого любопытства. Там было что-то другое. Что-то, что Серена, в свои четырнадцать лет, не могла назвать. Но запомнила навсегда.       Серена влетела в свою комнату и с силой захлопнула дверь. Прижалась к ней спиной, чувствуя, как сердце колотится где-то в горле. Внизу раздавались приглушённые голоса — матери и того старика. Голос матери был тихим, умоляющим. Голос старика — низким, скрипучим, как сухие кости, пересыпаемые в мешке. — Зачем ты пришел?…       Голоса оборвались. Прим. Глава вышла не такой длинной… Вторую часть (Малфой-Мэнор 2) выложу в ближайшее время Всем читателям Спасибо!😁