Часть 7

Юля проснулась от яркого света, льющегося из окна прямо в глаза. Смахнув русые пряди с лица, она поморщилась — голова гудела, но внутри разливалось странное тепло. Она потянулась и взяла телефон. 9:34. Голосовое сообщение (0:24) Киса 1:39 Юля удивилась. Ваня писал ей в час ночи? Сердце глухо стукнуло, но она сделала равнодушное лицо и нажала на плей. Из динамика вырвался его хриплый, сонно-злой голос, приправленный шмыганьем: — Короче, вышел щас покурить на улицу, а то мать пиздит, что на балконе окурки вечно оставляю. И бля, смотрю — мужик идёт. Подходит ко мне, говорит чета типа: «Э, Андрюх, ты чё тут делаешь? Ты же в Питере щас должен быть». Я нихуя не понял короче... (шмыг) говорю: «Ты чё, мужик, перепутал с кем-то?» А он давай на своём настаивать. Ну бля, я и послал его нахуй. Он давай выёбываться... (шмыг) Ну я и съебался. Алкаш ебучий. Юля усмехнулась, но в груди потеплело. Он прислал ей это первым. Ей, а не кому-то из пацанов. Пальцы сами забегали по экрану: «ахахах, дурак какой-то. хорошо, что ты не пострадал.» Она замерла. Сердце заколотилось. Боже, что я пишу? Почему это должно так волновать меня? Юля закусила губу, стерла всё после «дурак какой-то» и отправила сухое: ахахах, дурак какой-то Юля 9:36 Телефон полетел на кровать. Она выдохнула. Спокойно. Просто общение. Вспоминая вчерашний вечер, она благодарила вселенную: мама ничего не сказала, когда Юля пришла домой, лишь устало попросила быть потише — родители уже ложились. Ни одного вопроса. Ни одного косого взгляда. Повезло. Но также в памяти всплыл неудавшийся поцелуй. Какой стыд. Он был пьян, ничего большего. Она встала с кровати, нащупала ногами старые тапочки, застелила покрывало — машинально, ровно, будто пыталась навести порядок и в голове. Умылась холодной водой, посмотрела на себя в зеркало: румянец, глаза блестят. Дура, — сказала себе и пошла на кухню. Там на удивление не было мамы. Только отец сидел за столом, пил кофе и листал новости, хмурясь. — Доброе утро, пап. А где мама? — лениво протянула Юля, плюхаясь на стул. — Доброе, доча. Вроде по магазинам пошла. Я сам недавно встал. Юля налила чай, пододвинула вазу с печеньем. Тишина была тёплой, домашней. — Ну и как дела в новой школе? — спросил отец, не поднимая глаз от экрана. — Друзья появились? — Да, — ответила она чуть быстрее, чем хотела. — Вроде появились. — А у тебя как на работе? — сменила тему. — Ой, — отец отложил телефон и потёр переносицу. — В полиции дела обычно не очень хорошие. Но пока относительно тихо в городе. Кстати, коллега мой, Хенкин, говорит, что ты с его сыном учишься вместе. Юля замерла с печеньем на полпути ко рту. Боря Хенкин? Сын мента? Она даже не догадывалась. — Да, правда. Боря хороший мальчик, — сказала она осторожно. Отец поднял голову и сделал глупую, широкую улыбку. — Понравился, что ли? — Да нет! — Юля почувствовала, как щёки заливает краска. — Просто выглядит нормальным. Спокойным. — Ой, ну ясно, — отец подмигнул. — Подростки, вечно вы загадочные. Он допил кофе, поставил кружку в раковину. — Я на смене сегодня. Завал с документами. Уеду скоро. — Опять допоздна? — Юля откусила печенье, чтобы не выдать голос. — Ты же знаешь работу. Не от меня зависит. Он поцеловал её в макушку — коротко, тепло — и вышел. Юля осталась одна. И сразу потянулась к телефону. даа, доброе утро, кста))) Киса 10:04 Она улыбнулась, но тут же одёрнула себя. доброе! чего не спал так поздно? Юля 10:05 да это я еще рано лег, в два часа всего Киса 10:05 я обычно под утро отрубаюсь ток) Киса 10:05 ну ты и сова, меня до 12 еще в сон клонит Юля 10:06 я не сова, я — кот, забыла? 🐈‍⬛ Киса 10:07 Она хмыкнула. Кот. Точно. ахахпз, точно-точно, ты как и коты до 16 часов в сутки спишь? Юля 10:07 бывает и так Киса 10:07 смотря как предыдущий вечер проходит) Киса 10:07 Юля залипла на экране. Что значит «смотря как проходит»? Он о чём? О том, как он смотрел на неё? Или о том, как он обычно проводит свои вечера - с алкоголем или чем-то похуже. Она уже начала печатать: «это ты о чём?», но остановилась. Пальцы зависли над клавиатурой. Рита сказала: «Он бабник. Он со всеми такой». Юля стерла сообщение. ахах, ясненько, ладно, я сейчас пропаду, а то дела тут Юля 10:08 да без б, малых) Киса 10:08 Она посмотрела на слово «малых» и внутри всё сжалось. Малых. По-дружески. Ничего лишнего. Но почему тогда хочется ответить? Юля отбросила телефон, как горячий. Нет. Не нужно. Алгебра. Она села за стол, открыла учебник, взяла ручку. Но в голове всё равно крутилось: его голос, его «кот», его дурацкое голосовое про алкаша...

***

Захламлённая база пахла бензином, старыми тряпками и мокрым металлом. На полу — окурки, лужи масла, пара банок с непонятной жижей. Сквозь щели в воротах пробивается солнечный свет. Киса сидит на колченогом диване, откинувшись на спинку, и крутит в пальцах зажигалку. Хенк возится с мопедом, перемазанный машинным маслом по самые брови. Рядом Мел — молчаливый, с вечно опухшими глазами, — курит и что-то бормочет себе под нос. — Че это Киса счастливый такой? — не оборачиваясь, бросает Хенк. — Влюбился, походу, — лениво цедит Мел, выпуская дым в потолок. — Да ага, бля. Не дождётесь, — Киса шмыгает носом и пересаживается ближе к столу. — С Юлькой всё по плану. Из тени вылезает Гена — какой-то помятый, но с вечной лыбой во всё лицо. Он обхватывает голову Кисы подмышкой, как арбуз, и начинает драть его кудрявые волосы костяшками. — Ооо, Ромео продолжает свои приключения! — Гендос, бля, прекращай! — Киса вырывается, но без злобы. Поправляет чёлку. — Это лишь ради долга, помнишь, да? Я вообще не из таких. — Да помню, Кисунь, помню, — ржёт Гена. — Я не настолько старый. — Ага, не старый, — вставляет Хенк, не отрываясь от мопеда. Гена кидает в него грязной тряпкой. Хенк ловит её на лету и хохочет. — Ладно, — Киса встаёт, потягивается. Хрустят позвонки. — Хватит болтать. Бухло есть? — А то, — Мел кивает на угол, где стоит запотевшая полторашка дешёвого вискаря и три пластиковых стаканчика. — Гендос, наливай. Гена разливает мутноватую жижу. Жидкость пахнет спиртом и карамелью — какой-то шмурдяк с ближайшей круглосуточки. — Ну, — поднимает стакан Киса. — За нас пиздатых и поддатых! — За нас! — хором отвечают остальные. Пьют. Киса морщится — вискарь жжёт горло, но он не подаёт вида. Только выдыхает и смотрит в потолок. — Слушай, Кис, — Хенк вытирает руки о штаны, садится на ящик. — А если Юлька реально влюбится? Ну типо по-настоящему, искренне. Она же нормальная вроде. Не тупая, красивая. Киса молчит. Долго. Потом откидывается на спинку дивана и говорит тихо, почти серьёзно: — Значит, будет мне зачёт. А потом... — он допивает остатки одним глотком. — Ну, съебусь, как от того алкаша. Делов-то. Мел усмехается, но как-то криво. Гена наливает по второй. За окнами оседает вечер. Где-то на улице лает собака, и слышно, как по гравию едет машина. — Красиво живём, — говорит Хенк, поднимая стакан к тусклой лампочке. — Сдохнем красиво, — отвечает Мел. — Ну ты меланхолик, — ржёт Гена. Вечер продолжается и гараж наполняется хриплым смехом, запахом табака и дешевого виски.

***

Юля сидела за столом уже который час. Раскрытая тетрадь по русскому, сборник заданий ЕГЭ, закладка на двадцатом варианте. Но взгляд скользил по строчкам, не цепляясь за смысл. Она снова поймала себя на мысли о Кисе. Прекрати, — приказала она себе. — Он просто одноклассник. Ты отличница. У тебя ЕГЭ скоро. Она решила отвлечься и побрела на кухню выпить чаю. Хлопнула входная дверь. — Юля, ты дома? — голос мамы — ровный, спокойный, но с той ноткой, которая не предвещала ничего хорошего. — Да, мам. Мама зашла на кухню. Строгий пучок на затылке, пальто ещё не снято, в руках две сумки с продуктами. Она поставила их на стул и окинула дочь изучающим взглядом. — Приятного аппетита — она слегка прищурилась. — Уроки сделала? — Делаю, — Юля кивнула. — Угу, — мама села напротив, сложила руки на груди, - А вчера поздновато вернулась. — Я не запрещаю тебе гулять, Юля. Но ты выпускница. Мы с папой хотим, чтобы ты поступила в хороший ВУЗ. А ты шастаешь неизвестно с кем до ночи. — Я не шастаю, — Юля почувствовала, как щиплет глаза. — Меня одноклассница пригласила, мы просто... — Какая одноклассница? Та, с которой ты вчера была? — мама приподняла бровь. — Рита, кажется? Фамилию я её не знаю, и родителей тоже. Юля молчала. — Короче, — мама встала, начала разбирать сумки. — Учёба на первом месте. У тебя ЕГЭ. Если ты думаешь, что в новой школе можно расслабиться — ты ошибаешься. — Понимаю, мам. Мама лишь вздохнула и покинула кухню. Вернувшись в комнату, Юля села на кровать и уставилась в стену. Почему они мне не доверяют? Я никогда ничего плохого не делала. Я учусь. Я слушаюсь, но никакой свободы. Она легла на подушку и свернулась калачиком. Телефон лежал рядом. Хотелось кому-то написать. Пожаловаться. Чтобы кто-то сказал: «Всё нормально, ты не виновата». Но друзей здесь ещё не было. Настоящих. Киса написал бы что-то вроде: «забей, мать всегда бесит». И Юле почему-то казалось, что от этого станет легче. Она взяла телефон. Открыла диалог с ним. Прочитала последние сообщения сверху вниз. да без б, малых) — написал он. Малых. Снова это слово. Такое… безопасное. Как будто он не флиртует, а просто общается. Как с другом. Как с братишкой. Может, это и к лучшему, — подумала Юля. — Не нужно мне ничего такого. Учёба на первом месте. Мама права. Она начала печатать. Стерла. Начала заново. В итоге отправила: привет, как твоё воскресенье? я тут сижу над егэ парюсь, с ума сойти. мама ругается, что гуляю много, хотя я редко гуляю, эх( Юля 19:56 Юля перечитала сообщение три раза. Вроде нормально. Не слишком ли много? Не слишком ли откровенно? Она жалуется ему на маму — это нормально для простого общения? Всё нормально, — успокоила она себя. — Так пишут друзьям. Но сердце всё равно колотилось, пока она ждала ответа. Ваня сидел на подоконнике в своей комнате с гитарой в руках. На полу — пустая пачка из-под чипсов, несколько окурков в банке из-под рэд булла и разбросанные вещи. В комнате пахло пылью, табаком и чем-то сладковатым — он скрутил косяк час назад, но так и не докурил, оставил бычок в пепельнице. Квартира была пустая. Мама — как всегда — на работе. После того, как ее сделали администратором в их парихмахерской, возвращалась поздно, а по воскресеньям и вовсе пропадала до ночи. Гитара старая, с потёртым грифом. Киса знал три аккорда. Простые, тупые, дворовые. Перебирал струны и напевал под нос знакомые строки. «Я отправлюсь в дальний путь и забуду сигареты на балконе Я вернусь и посмотрю в зеркало на пороге Чтобы демоны…» Он затупил на полуслове, когда телефон завибрировал. Сообщение от Юли. Он открыл его, прочитал. Приподнял бровь. «привет, как твоё воскресенье? я тут сижу над егэ парюсь, с ума сойти. мама сказала, что теперь классная будет отчёты по успеваемости присылать, Юля 19:56 Он хмыкнул, затянулся холодным воздухом и отложил гитару. Надо было отвечать. Не навязываться, но быть рядом. Чтобы она сама потянулась. Она уже тянется, — подумал Киса. — Написала первая. Жалуется. Доверяет. Но радости не было. Только лёгкое раздражение. Зачем он в это ввязался? Долг Гене — серьёзная сумма. Если не отдать — будут проблемы. А у него нет таких денег. И не будет. Поэтому он согласился. Просто игра. Всё понарошку. Он набрал ответ. да норм вроде, сижу гитару подёргиваю, больше делать нехер. а ты не парься, егэ — хуйня собачья. Киса 19:57 Отправил. Помолчал. Добавил ещё одно, чтобы не казаться сухим. мать твоя строгая, да? Киса 19:57 Ответ пришёл почти сразу. очень. она говорит, что учёба на первом месте. и что они с папой переживают. не знаю даже, что делать. Юля 19:58 Киса скривился. Бля, насчет девочки-паиньки парятся так, будто она бухает и блядует каждый день, у нас вон пол класса еще не вкурили, что ЕГЭ скоро и никто не ноет. Он хотел написать что-то резкое, но сдержался. Нельзя. Ему нужно, чтобы она расслабилась. Чтобы доверилась. да всё норм будет, просто она переживает. Киса 19:59 наверное, ты прав. просто иногда хочется, чтобы меня просто оставили в покое. Юля 19:59 Он усмехнулся. понимаю, лан, учись школота, погнал, дела. Киса 20:00 Юля отправила улыбающийся смайлик и пожелание удачи. Киса отложил телефон. Почесал затылок. — Чё за херня, — сказал он пустой комнате. Дел не было, как и желания с кем-либо общаться, ему не нравилось играть в эту игру со спором, не до этого ему, но так нужно. Он вновь взял гитару, провёл пальцами по струнам. Звук был дерьмовый — но Киса привык. Он закурил прямо в комнате и начал бренчать что-то медленное, грустное. В голове крутилась Юля. Её сообщения. Её жалобы на маму. Её смайлик. Ничего, — подумал Киса, выпуская дым. — Ещё месяц — и Гена простит долг. А там и похуй. Он докурил, затушил бычок в пепельницу и лёг на кровать, глядя в потолок. Но почему-то думал не о долге. А о том, что, когда он написал «малых», она засмущалась. И потом всё равно написала сама. Позже. Он всё же докурил второй косяк, прокашлялся в кулак и откинулся на подушку. Телефон упал на пол. Поднимать не хотелось. В голове шумело, но мысли были чище, чем обычно. Он представил Юлю. Русые волосы, которые она смахивает с лица. Как она вчера сидела перед ним на коленях, протирая кровь с его лица. Нормальная, — признал он нехотя. — Но это ничего не значит. Он закрыл глаза и провалился в темноту. А на полу телефон мигнул уведомлением. Ещё одно сообщение от Юли. Киса его не увидит. До утра. Но это даже к лучшему — пусть думает, что он занятой. А на самом деле просто уснул под лай собак за открытым окном и запах табака.

***

Воскресенье. Юля просидела над учебниками. Мама уехала по делам вместе с папой. Она несколько раз брала телефон, открывала диалог с Кисой и закрывала. Что писать? «Привет, чем занимаешься?» — звучит глупо. Он не ответил в прошлый раз на «спокойной ночи», и Юля не хотела показаться навязчивой. Пусть сам напишет, — решила она. Не написал. К вечеру Юля легла спать злая на себя. Уставилась в потолок и прокручивала в голове его сообщения. Глупость какая-то. Почему она вообще о нём думает? Она перевернулась на бок, зарылась лицом в подушку и заставила себя не трогать телефон до утра. Понедельник. Юля пришла в школу за пятнадцать минут до звонка, она скрутила проводные наушники и убрала их в рюкзак, сунула телефон в карман брюк и пошла в класс. В коридоре было пусто. Только уборщица мыла полы, да пара десятиклассников сидели на подоконнике, уткнувшись в телефоны. Юля зашла в кабинет, села за парту. Достала тетради, ручку, выдохнула. За окном моросил дождь. На стекле — капли. Юля смотрела на улицу и думала о том, как странно она себя чувствует в новой школе. Вроде уже привыкла, а вроде и нет. За спиной грохнула дверь. Она обернулась. Киса громко ржал над собственной шуткой, Хенк добавлял ему что-то, Мел молчал. Киса скользнул взглядом по классу, увидел Юлю и бросил коротко: — Привет. — Привет, — тихо ответила она. Киса кивнул и пошёл на заднюю парту, где они обычно сидели. Мел плюхнулся рядом с Кисой, Хенк — через ряд. Они начали о чём-то своём, вполголоса, с матом. Киса достал телефон, уткнулся в экран. Юля отвернулась к доске. Сердце стучало где-то в горле. «Привет». Как всем. Она не знала, радоваться этому или расстраиваться. С одной стороны — нормально, ничего особенного. С другой — почему внутри так пусто? Рита пришла за минуту до звонка, громкая, как обычно, спорила с Локоном о чем-то. — Приветули, - сказала Рита, садясь рядом — Привет, - едва смущенно ответила Юля. Прозвенел звонок. Учительница алгебры вошла в класс, и началась школьная рутина.