Хогвартс. Октябрь, 1998 год. / Министерство магии. Август, 1998 год.

***

Джинни рассеянно крутила в руках палочку, вглядываясь в темноту за окном Выручай-комнаты, но не видела ничего, кроме налипающих на стекло снежинок. То же число, тот же октябрь, но год назад она стояла тут, ожидая подвоха от Теодора Нотта, а потом появился Драко Малфой, и это перевернуло её жизнь с ног на голову. Сегодня на диване развалился не Тео, а Драко, и Джинни боялась не того, что кто-то придёт, а что кого-то, напротив, не будет. — У камина теплее, — раздался сонный голос, и Джинни вздрогнула так сильно, словно совершила осознанный скачок в прошлое. Но у неё-то не было хроноворота. — Я сейчас, просто… снег пошёл, — сказала Джинни. Её голые ноги под пледом покрылись мурашками, но она совсем не чувствовала холод. Лёд стал частью её, и иногда ей даже казалось, что она могла чувствовать, как он течёт по венам. Это было не больно и не неприятно, не хорошо и не плохо. Это просто было, и с этим ничего нельзя было поделать. Драко простонал, но стащил себя с дивана и подошёл. На нём были только трусы и накинутая наспех мантия. Джинни знала, что он её накинул не ради тепла, а чтобы скрыть метку на руке. Несмотря на то что она давным-давно знала о ней, ему самому было неприятно видеть подтверждение того, что он единственный из студентов был отмечен Волдемортом. И всё же, он не остался гнить в Азкабане. Как надеялся Тео, как надеялась Джинни. Только Джинни приложила к этому все усилия — и, как ни странно, не без помощи семьи, в том числе матери, — а Теодор всё ещё не появился, чтобы своими глазами увидеть то, что по сути сам же и создал. Лучший мир. Лучшее будущее для всех, кроме себя. Официально британская линия Ноттов прервалась на его смерти и смерти его отца. Джинни удалось разузнать, что в Швеции действительно были какие-то Нотты, но насколько дальними родственниками приходились местным — такой информации у неё уже не было. Джинни отказывалась верить, что Тео мёртв. Никто не находил его тела, пусть и в проклятом Запретном лесу, где что угодно могло пропасть. И сколько бы она ни трясла Гарри все те редкие разы, что они пересекались летом, тот так и не сказал ничего полезного. Да, были вместе. Да, потом Гарри пошёл на смерть. Нет, он ничего не знает про то, куда делся Нотт. Тот вообще не был проблемой Гарри в тот момент. И объективно — это было правильно. Но Джинни не хотелось быть объективной. Ей хотелось сжечь к херам весь мир и достать Нотта из пепельных останков. Чтобы трахнуть или заново убить — тут она решит, когда достанет. — Я уверен, он появится, как это… ласка из бутылки. — Джинн из лампы, дурак! — воскликнула Джинни и, несмотря на печаль, расхохоталась. Положила голову на плечо Драко и приобняла его за талию. — Что ты читаешь вообще? — Всякую хрень, которая у Нотта хранится в Наттетиде. Никогда бы не подумал, что там столько маггловской литературы, и даже не про кишки и артефакты смерти. — Ты был там? — Джинни встрепенулась. — Когда? — После того, как меня выпустили из Азкабана, — тихо сказал Драко. — В августе. В августе, да. Был суд, были не самые приятные дни для всех. Драко с его матерью выпустили в самых первых числах последнего летнего месяца, но если Драко и был в убежище Нотта, то точно не одиннадцатого. Потому что там Джинни провела почти весь свой день рождения. Там же она получила его поздравление — в виде патронуса, той самой божьей коровки, с семью тёмными пятнышками на крохотном светящемся тельце. И снова загадала то же самое желание, которое уже загадывала. Да, оно не исполнилось полностью — ведь на войне всё равно кто-то должен был умереть. Но её семья осталась жива. Драко был жив. Гарри. И Тео тоже — не мог не — он ведь точно не был последний в её списке желаний. Джинни вообще боялась, что на самом деле в этом списке он был одним из первых. Она бесилась, проклинала его и всё пыталась понять мотивы. Да, официально он был мёртв, рисковал загреметь в Азкабан… но неужели он просто взял и бросил их? Неужели не мог связаться через карточки? Джинни отдала Драко Артура — ей казалось, это была неплохая замена снитчу. И часто замечала, как он вертит карточку в руках, бессознательно, но при этом черты его лица разглаживались, словно он находил в этом какое-никакое, но успокоение. А, может, эхо того, кем он был на самом деле, пусть и не мог до конца в это поверить. Слизеринцев сторонились многие, кто вернулся на восьмой курс — точнее, тот, который теперь был совместный для бывшего шестого и седьмого. С изменённой программой. Но Джинни знала — Драко тоже герой, пусть и непризнанный. И Гарри это знал, сколь бы ни скрежетал зубами. При себе Джинни хранила Мерлина, которого отдал Невилл. Его она тоже, конечно, потрясла, и куда больше, чем бывшего парня. Но Теодор не связывался и с её лучшим другом — последнее от него сообщение тот получил ещё в далёком апреле. Надежда таяла, как морозный воздух, но Джинни держалась не только на ней. Она держалась на том странном покалывающем чувстве на кончике языка, которое осталось с тех пор, как она лизнула грудь Нотта. Джинни была уверена, что каким-то образом получила связь с его хрономагией. Возможно, через силу старшей палочки. Возможно, потому что… а стоило ли вообще пытаться угадать? В мире магии было возможно всё. Практически всё. — Твой брат пригласил меня работать в дурацком магазине близнецов, если вдруг никто не захочет брать бывшего пожирателя после выпуска, — внезапно сообщил Драко, кусая её за ухо. — Который? — Джиневра! Ну не Рональд же. — Билл? — Джеральд! — Ктооо? — Джинни повернулась в руках Драко и тоже схватила его за ухо. Не зубами, а пальцами. Больно сдавливая мочку. — Его зовут Джордж! — Я знаю, как его зовут, — закатил глаза Драко, поморщившись. И победно улыбнулся: он привлёк её внимание. — Но я не про него, а про летучую машину твоего отца. — Что ты несёшь, Драко? — Форд. — Фред. — Слушай, я точно вольюсь в их дело, у меня такие же тупые шутки, раз ты их не понимаешь. Джинни потянулась к губам Драко только затем, чтобы заткнуть этот поток совершенно милых глупостей. Ну и потому, что завтра с самого раннего утра им придётся выйти из Выручай-комнаты и снова играть в студентов, которые пытаются завершить учёбу и получить аттестат. В полуразрушенном, всё ещё восстанавливающемся замке, где даже сами ученики помогали по выходным ремонтировать то, что было неподвластно магии. Где всё ещё косо смотрели на вернувшихся слизеринцев. Где Драко сознательно сторонился её, хотя она настаивала на обратном. А потом поняла, что ему нужна была эта дистанция — не от неё, не даже от Луны и Невилла, которые были совсем не против компании Малфоя. Просто он тоже не мог пережить отсутствие Теодора. И, словно отдавая ему дань за предыдущие годы, предпочитал жить призраком в коридорах Хогвартса. Джинни не стала его уговаривать — у каждого свои шрамы и способ их исцелить. Самое главное, что он всегда приходил к ней в Выручай-комнату, и здесь позволял себе быть живым. Да и она, чего греха таить, именно здесь чувствовала себя живой. В общей корзинке. На троих, пусть один временно отсутствовал. Когда она прикусила бьющуюся на его всё ещё тонкой шее жилку, Драко рвано вздохнул и повёл её к дивану. Учитывая, что он пятился спиной, то чуть не наступил на бутылку кокосового рома, которую они тут распивали часом ранее. Бутылку из запасов Нотта, конечно же. Джинни стащила парочку из бара Наттетида, почему-то надеясь, что на это вопиющее воровство Нотт явится лично и укоризненно напомнит, что запасы его «дальнего родственника» не для того хранились дохуя лет. И что нужно не забывать про еду и закуски, прежде, чем пить. — Ты плачешь, — заметил очевидное Драко, сцеловывая слёзы с её лица и одновременно всё-таки поскальзываясь на бутылке. Идиот. Они рухнули на диван: он спиной вперёд, она на его колени, больно ударившись промежностью, но даже не заметив. Джинни уткнулась носом в его проклятый кадык, который так её бесил и очаровывал год назад. Вдохнула запах — не лекарств, не шипра, а что-то тёплое, почти восточное. Или это огонь камина согревал его кожу, кто знает. — Не вздумай меня оставить, — яростно прошептала Джинни, кусая мягкие, податливые губы. — Мы в одной корзинке, в одной… Пока она глотала его вдохи и свои выдохи, Драко гладил её поясницу. Бормотал чушь про жареную картошку и квашеную по маггловскому рецепту китайскую жующую капусту. Джинни всхлипывала без слёз, не представляя, как он умудрился прочитать столько дерьма за август. Не иначе, как проторчал в «сарае» Нотта весь месяц, помимо того дня, который там провела она. — Я однажды был в Нормандии, — сказал Драко, прикусывая её сосок. Джинни выгнула спину и тихо вздохнула. Да, это было возбуждающе. Да, она хотела его сейчас, и раньше, и в будущем. Но это был не тот же укус, как через тонкую, пропитанную потом простыню в Уэльсе. Другой. — Я хотел бы снова увидеть море на севере. О да, она тоже хотела бы увидеть море на севере. И не Франции. Несмотря на то, что море окружало весь их остров Великобритании. А её всю окружал запах Драко, его руки, губы, язык. Она тянулась к нему, как магнит к холо-что-то-там, она купалась в его холодном тепле, вспоминая, как спасала в Чёрном озере и чуть не умерла с ним вместе. Вела пальцами, очёрчивая острый подбородок, острый нос, острые скулы. Он весь был такой — острый, как рифы, а она — волной, которая их омывала. — Я не могу. Джинни думала, что это сказала она, но нет. Она могла всё, как пепламба, рождающаяся из пламени и сгорающая через час, чтобы возродиться. — Я не могу, это неправильно. — Час назад это было правильно. — А сейчас нет, — Драко уткнулся губами ей в висок и замер. Член, стоящий колом, упирался ей в живот, мантия сползла с его плеч, обнажая тёмную метку, но он замер и не двигался. Лишь сжимал пальцами её бёдра. А затем горько усмехнулся. — Мерлин дери, не думал, что буду кого-то ненавидеть больше Поттера. — На самом деле я всегда знала, что Гарри тебе небезразличен, — хмыкнула Джинни. — Может быть, Ласка, может быть. Она вздрогнула. Это было сказано таким тоном… Драко никогда её так не звал. Только Уизлеттой. — На хэллоуинских каникулах… — заикнулся было он, но тут взгляд Джинни упал на карточку Мерлина, что лежала, как немой свидетель, на подлокотнике дивана. Там всё ещё не было никаких сообщений, изображение волшебника не двигалось, но… звёзды по контуру на мгновение вспыхнули серебром. И рядом вспыхнула единственной искрой палочка Нотта, которой Джинни пользовалась с сентября. — Убью, — прошипела Джинни, хватая мантию и напоследок отчаянно впиваясь в губы Драко совсем не ласковым, но страстным поцелуем. — А потом продолжим.

***

В этом году лето было на удивление жарким, и тем сильнее чувствовался контраст с подземными коридорами Министерства магии. Невилл даже поёжился — не столько, правда, от холода, сколько от непривычки и нежелания тут находиться. Невилл не так уж часто бывал тут, а Министерство походило на лабиринт и всё ещё выглядело строго и неприветливо, особенно в тех местах, где не сновали туда-сюда толпы людей: то есть, в каминном холле и на верхних этажах. Понятное дело, он находился сейчас совсем не там — Невиллу предстояло дать свои показания в делах о пойманных пожирателях смерти, и не в Визенгамоте, где проходили слушания, а на нижних ярусах отдела магического правопорядка, возле архивов и временных камер. Слушание по делу Малфоев как раз должно было состояться через пять дней, ну а пока Невиллу предстояло рассказать всё, что он мог, про них и тех пожирателей, которые, как считалось, не стали вступать в финальную битву. По крайней мере, на стороне врага. Невилл ждал Луну и Джинни. Они втроём считались лидерами ОД, и это, как ни странно, приняли во внимание, пусть неофициальная организация по сути состояла из кучки студентов. С другой стороны, разве не студенты в большинстве вышли на защиту Хогвартса? Разве не пропустивший седьмой курс студент, по сути, уничтожил главное зло? И где тогда было Министерство? Гарри, Рон и Гермиона уже приходили в июне, в июле, должны были присутствовать и на главных слушаниях, хотя, судя по виду Гарри, которого Невилл мельком видел на Гриммо 12, тот мечтал лишь о том, чтобы провести летние каникулы где-нибудь в Австралии, подальше от суеты Лондона. По привычке сунув руку в карман, Невилл нащупал там карточку Мерлина и решил, что стоит отдать её Джинни. Ему она была уже не нужна — Теодор ни разу не вышел на контакт с апреля. И Невилл сильно сомневался, что однажды выйдет. Конечно, он не говорил этого самой Джинни. Чего доброго, за такие «выдумки» он мог от неё схлопотать и Летучемышиный сглаз, несмотря на всю её к нему любовь. Джинни явилась первой. Шла, закутавшись в мантию, и эхо её каблуков летело по коридору вперёд неё самой. — Как ты? — спросил Невилл, приобнимая девушку. — Честно сказать, так себе, — вздохнула Джинни, морща покрасневший нос. И шмыгнула им. Умудрилась разболеться в разгар лета, почти за полторы недели до дня рождения? — Мама никак не оставит меня в покое. — По поводу? — напрягся Невилл. Он даже попросил Августу навестить Молли, чтобы немного отвлечь внимание миссис Уизли, но, очевидно, это не сильно помогло Джинни. — По поводу всего. И непонятных отношений с шведами, и то, что нас связывает с «сыночком Малфоев! Тех самых Малфоев, Джиневра Молли Уизли!» — передразнила она мать. — Почему-то ей не хочется просто поверить в то, что он нам помогал. — Наверное, потому что он не просто нам помогал? — невинно заметил Невилл, глядя на чёрный глянцевый потолок. И получил щипок в бок. — Ауч. На правду не обижаются! И я же не рассказывал никому ничего! — Откуда ты вообще знаешь, что я с ними… — она покраснела теперь вся, даже верхняя часть шеи. — Честно говоря, я ничего не знал. И теперь не уверен, что не зря начал блефовать. Ну да это ваши постельные… ауч! Ему достался ещё один более болезненный щипок. Джинни нахохлилась у него подмышкой, а Невилл только рассмеялся. — Молчу, — он действительно взял короткую паузу. — Кстати, мы с Ханной решили встречаться. — С Ханной? Эботт? — потрясённо замерла Джинни. — Когда вы успели? — Угу. Мы в июне встретились в Косом переулке, и как-то вот. Мы всегда хорошо общались, в том числе на дополнительных по Травологии. Разговор, к его облегчению, плавно перешёл к нейтральным темам, и карточку Невилл решил отдать под конец. Чтобы снова не провоцировать подругу. А через десять минут подошла и Луна. Их допрашивали по отдельности, конечно же. Первой Луна пропустила Джинни и ухватила Невилла под руку. Это могло бы выглядеть романтическим жестом, но даже Ханна не стала бы ревновать — она прекрасно знала, что все трое были так же близки, как Гарри, Рон и Гермиона, только между Невиллом и Луной это была та же дружба, что у Гермионы с Гарри. — Что ты скажешь? — спросила Луна, вглядываясь в его душу своими голубыми глазами. — Правду, что ещё? — пожал плечами Невилл. — Я не буду ничего скрывать ни про Малфоя, ни про Нотта. Они действительно помогали. Пусть и только в этом году. К тому же, ты сама прекрасно знаешь, что я плохо вру. — Я бы не сказала так, — задумчиво ответила Луна. Потом моргнула и тоже уставилась на потолок. — Я не знаю, стоит ли упоминать Теодора. Если про него не спросят… — Почему? — Он официально погиб ещё в апреле, — напомнила Луна. — И я не думаю, что он хочет снова светиться в газетах. — Я не думаю, что он вообще может о чём-то думать, — неожиданно горько признался Невилл. Конечно, Нотт не был ему ни близким другом, ни даже приятелем, но потенциальная смерть неплохого, в общем-то, человека тоже оставила в душе Невилла отпечаток. И это не говоря о Джинни. — Если спросят, скажем, что он был с нами до самого конца, — произнесла Луна ровно. Но потом аккуратно и очень в её духе добавила, словно не слышала Невилла совсем: — Пусть сам решит, как поступить, когда вернётся. Про Теодора Нотта Невилла никто так и не спросил. Раз Ноттов больше нет — то и зачем про них говорить? У Министерства магии и так было дел невпроворот. Про карточку Невилл чуть не забыл, вернув лишь тогда, когда за Джинни уже пришли закрывающие магазин Фред с Джорджем. — Снова собираешь коллекцию, королевишна? — пошутил Джордж, заметив вкладыш шоколадной лягушки. — Вернёмся в детство? Фред тоже открыл было рот, но кинул взгляд на сестру и не стал продолжать, отвлекая вместо этого близнеца какой-то чепухой про то, где можно выпить грога летом. Их действительно опять почти было не различить, хотя рана Джорджа выглядела более аккуратной — его ухо когда-то просто срезало заклинание, а вот рана Фреда была свежее и рваной, несмотря на все старания колдомедиков. — Спасибо, — сказала Джинни на прощание. — За всё. Увидимся в сентябре, да? Я не буду праздновать день рождения в этом году… — Да, конечно, я понимаю. И я буду в школе, — ответил Невилл. — Надо помочь восстановить то, что было утрачено. — Ты прав, определённо, — пробормотала Джинни. И почему-то ему показалось, что она говорит совсем не о Хогвартсе.