Часть 12: Случайный свидетель

Однажды после школы Сора задержалась, чтобы забрать из ремонтной мастерской свой старый метроном. Выйдя на улицу с тяжелой коробкой, она увидела знакомую фигуру у школьных ворот. Это был Юнги, но он стоял не один. Перед ним, с вызовом глядя ему в глаза, стоял высокий парень из параллельного класса, известный задира и драчун. Слышал, ты тут геройством маешься, Мин, — грубо проговорил задира. — Чан Мину запугал, теперь все боятся твою «принцессу» трогать. Думаешь, ты самый крутой? Юнги, казалось, не был зол. Он выглядел усталым и раздраженным, как взрослый, которого оторвали от важного дела. Отвали, Кимура, — безразлично бросил он. — Не до тебя. А мне до тебя! — парень толкнул Юнги в плечо. Сора замерла, ожидая взрыва. Она видела, как Юнги дрался раньше — молниеносно, яростно, без сомнений. Но Юнги лишь покачал головой, его руки оставались в карманах. Я не собираюсь с тобой драться. Трусишь? — усмехнулся Кимура. Впервые за все время Сора увидела на лице Юнги не грубость, а нечто иное — зрелую, холодную усталость. Он посмотрел прямо на задиру, и его голос прозвучал тихо, но с такой неоспоримой уверенностью, что у того непроизвольно отступил шаг. Я не трушу. Мне просто больше нечего доказывать таким как ты. И нечего терять из-за дурацкой драки. Отстань. Он произнес это без вызова, как констатацию факта. И в этих словах Сора услышала не слабость, а силу совсем другого рода. Силу того, кто перерос детские игры, кто нашел что-то более важное. Кимура постоял в нерешительности, что-то пробормотал про «заскучавшего неудачника» и, плюнув, ушел. Юнги повернулся, чтобы идти, и его взгляд упал на Сору. Он замер, увидев ее. На его лице мелькнуло удивление, а затем — легкая неловкость, будто он был пойман на чем-то постыдном. Не на драке, а на этой своей новой, непривычной уязвимости. Он молча подошел к ней, взял из ее рук тяжелую коробку с метрономом и, не спрашивая разрешения, пошел рядом. Они шли в тишине. Она смотрела на его профиль, на сжатые челюсти, и понимала, что он изменился. Пари, их ссора, ее молчание — все это сломало в нем что-то старое и заставило вырасти что-то новое. Почему? — тихо спросила она, нарушая тишину. — Почему ты не стал драться? Раньше ты бы... Раньше я был идиотом, — резко, но без злобы оборвал он. Он посмотрел на нее, и в его глазах была та самая боль, которую она узнала. — И я уже достаточно навредил... всем. Еще одна драка, еще один повод для сплетен... Он не договорил, но она поняла. Он не хотел, чтобы его имя, даже в негативном ключе, снова связывали с ней. Он пытался оградить ее от всего, в том числе и от последствий своей собственной репутации. Он довел ее до поворота к ее дому, молча поставил коробку на землю и, кивнув, собрался уходить. Юнги, — окликнула она его. Он обернулся. Спасибо. За метроном. Он лишь кивнул снова и ушел. Но в этот раз, прощаясь, он не опустил глаза. И в его взгляде, вместо вины и боли, она увидела что-то новое — тихую, слабую надежду.