Поговорим?

      Утро на Марсе выдалось тихим. Слишком тихим, как для того, что зрело между двумя конкретными личностями. Тори проснулась первой. Лу всё ещё мирно дремала на соседней койке. Девушка тихо выбралась в коридор — думала умыться, привести мысли в порядок… Но ровно через три шага наткнулась на Стокера. Он стоял, прислонившись к стене, руки скрещены, хвост нервно шлёпал по полу. И выглядел так, будто не сомкнул глаз. Тори замерла. Он тоже. Потом он заговорил, низким и хрипловатым утренним голосом:       – Нам нужно поговорить. Она вскинула подбородок:       – О, да. Нам ОПРЕДЕЛЁННО нужно поговорить. Они зашли в свободную комнату — маленький технический отсек, где их никто не услышит. Стокер едва успел закрыть дверь, как Тори начала:       – Значит так, командор. То, что ты сделал, – она ткнула пальцем себе в шею, – это не просто глупость. Это нарушение личных границ, чужих традиций и банальной логики! Стокер вдохнул, готовый объясняться, но она не дала ему шанса:       – Я не вещь. Я не трофей. И точно не “пара”, если ты на секунду забыл спросить МОЁ мнение до того, как решил ГРЫЗАНУТЬ МЕНЯ!       – Тори, я… – начал он.       – НЕ ПЕРЕБИВАТЬ! – рявкнула она. Стокер заморгал, но промолчал.       – У нас, на Земле, прежде чем кого-то кусать, знаешь что делают? – холодно уточнила она. – Спрашивают. Объясняют. Договариваются!       – Я не хотел причинить вред… – осторожно произнёс Стокер.       – Да ты и не причинил, – отрезала она. – НО! Ты поставил меня перед фактом, что теперь я в вашей культуре “замужем”. Замужем, командор! Да я тебя вчера знала… ну… пять минут, если считать время без крика! Стокер нахмурился:       – Это не просто “традиция”. Это… связь. Выбор духа. Инстинкт пары…       – Плевать я хотела на твой инстинкт! – снова вскипела Тори. – Если я захочу выйти замуж — я сама выберу, сама скажу, сама решу! А не позволю кому-то… Она запнулась, потому что Стокер неожиданно шагнул вперёд. И впервые он выглядел не спокойным командором, а чем-то гораздо более опасным. Голос стал ниже:       – Ты думаешь… что я просто так это сделал? Думаешь, я не боролся? Что мне легко? Ты правда считаешь, что я хотел быть связан с землянкой, которая меня едва не убила взглядом в первый же день?       – Да! – рявкнула Тори. – Если судить по укусу, ты хотел всё и сразу! Он резко, по-звериному, стукнул хвостом по полу.       – Ты даже не представляешь, что это значит для нас. – Он почти рычал. – Я никогда бы не поставил клеймо, если бы не был уверен!       – А должен был СПРОСИТЬ! – А ты должна была понять, что играешь с огнём! Он шагнул ближе. Она не отступила.       – Ты НЕ будешь решать за меня. Ты НЕ имеешь права… – А ты НЕ понимаешь, что уже моя! – рявкнул он так резко, что воздух дрогнул. Тори побледнела — от шока, не страха.       – Отставить ЭТО немедленно, командор. – Поздно. И тут он сказал то, что мгновенно обрушило тишину:       – Если ты будешь продолжать носиться по базе и за её пределами, я ЛИЧНО тебя запру, пока не научусь доверять твоему здравому смыслу. Тори распахнула рот.       – …ЧТО ты сказал? Он выдохнул, явно сожалея, но не отступая:       – Я сказал: если ты полезешь под пули, я посажу тебя под замок. Тишина. Густая. Опасная. Тори медленно, очень медленно прошептала:       – Мы едем на совещание. Там много свидетелей. – Я знаю. – Хорошо,- она открыла дверь. – И после совещания, командор… - Она кинула на него взгляд, от которого у него шерсть встала дыбом. – …мы закончим этот разговор. Но твоя задница уже наполовину в могиле. И вышла. Стокер выдохнул, тронул пальцами виски и прошептал:       – Мышиная матерь… я влип.