Часть 5.5. Трудности житья с Томом Реддлом

Есть момент, о котором я не упомянула, но ситуация и в самом деле... Забавная. Начнём с того, что Реддл, как ни погляди, жил в другую эпоху, в то время, когда взгляды на многие аспекты жизни отличались от нынешних. Повседневная одежда для женщин в основном состояла из юбок и платьев, а штаны носили как рабочую одежду, так что не мудрено, что Том, который в основном крутился среди общества со старыми взглядами, ловил культурный шок каждый раз, видя современную одежду. Особенно видя женщин в штанах и так любимых многими балахонах, называемых моднявым оверсайзом. И чтобы, должно быть, хоть как-то умаслить свой взгляд чем-то более привычным, Реддл вознамерился сделать меня лЭди, но хренас два! Он старательно прятал мои спортивки и джинсы, в которых я ходила почти всё время. Подсовывал мне платья и юбки, закрытые свитера и блузки, и даже в наглую трансфигурировал мою одежду в одежду а-ля 45-50-е (увы, но история не мой конёк). Наше противостояние было великим! Я ругалась, требовала, и в конце концов, со скандалом и довольно... экстравагантной выходкой, которую даже будущий тёмный лорд не выдержал, я одержала эту маленькую победу. Хотя ценой и стала угроза пойти в люди в простыне, это была сумасшедшая импровизация...

***

Том стоял, заложив руки за спину у окна, взгляд его не выражал ровным счётом ничего, кроме слабого налёта скуки и раздражения. — Нет, — спокойно ответил Том, — если я не могу привить тебе должные манеры, то хотя бы твой облик должен быть... приемлемым. Я почти скрипнула зубами от злости, но вовремя вспомнила стоимость услуг стоматолога, поэтому просто небрежно швырнула платье на кровать и подошла к шкафу. — Отлично! Тогда я просто возьму что-то..., — я обомлела, нелепо раскрыв рот в немом возмущении. — Реддл, это что за хрень?! — шёпотом закричала я, повернув на него голову. Том с ехидством наблюдал за мной с очевидным самодовольством и весельем. Он смотрел на меня как на какого-то зверька, что вытворял что-то нелепо-глупое, но милое. Я захлопнула дверь шкафа, пряча от своего взора целый ряд идентичных старомодных серых платьев. — Отлично! Просто замечательно, ты испортил все мои вещи! — прошипела я, но уступать я не была намерена! Вместо того чтобы напялить платье, трансфигурированное Томом, я подошла к кровати и стащила с неё простынь. С себя я скинула пижаму и завернулась в простынь на манер римской тоги. — Значит, я пойду так! — рявкнула я и, взяв сумку, направилась к двери. Я не видела Тома, но чувствовала его прожигающий взгляд, что впился мне в спину. Он, почувствовав мою дерзость, слегка наклонил голову, его губы изогнулись в едва заметной усмешке. — Ты действительно полагаешь, что сможешь уйти в таком виде? — произнес он, его голос был ледяным и полным презрения. — Это не просто нелепо, это... неприемлемо. Я остановилась, не в силах сдержать вспыхнувшую ярость. — Неприемлемо? — переспросила я, не веря своим ушам. — Неприемлемо — это ты, Реддл, который считает, что может управлять всем и всеми! Он шагнул ближе, его глаза сверкнули, как два черных угля, полные угрозы и силы. — Ты не осознаешь, — произнес он, медленно и четко, подбирая слова. — Я не просто хочу, чтобы ты выглядела приемлемо. Я хочу, чтобы ты осознала... — Я сама решу! — перебила я его. — Ты не имеешь права диктовать мне, как выглядеть, — прошипела я, стараясь сохранить относительное спокойствие, единственный способ отстоять своё мнение в спорах с Томом Реддлом. Том же, казалось, лишь развлекался. Он обошёл меня, словно хищник, оценивающий свою жертву. — Я имею право, — произнес он с легкой ухмылкой, поправляя край простыни на моей спине. — И ты знаешь это. Не важно, мой это мир или твой, но последнее слово всегда будет за мужчиной, твоё восприятие себя должно соответствовать моим ожиданиям. Я сжала кулаки, сексистские высказывания Реддла так и побуждали во мне первобытные инстинкты — набить ему симпатичное личико. — Я тебе не собачонка — это во-первых, а во-вторых, ты не в своём патриархальном времени, у нас тут равноправие, Реддл, — произнесла я с решимостью. — Так что иди нахуй со своим мужским мнением! — почти прорычала я ему в лицо, встав на носочки (хотя и это не сделало меня равной с ним по росту!). На нецензурщину Том поморщился, и на лице так и мелькнуло: «Какая вульгарщина!». Реддл остановился, взгляд у него стал серьёзнее, но в нём всё еще читалось легкое развлечение. — Возможно, — согласился он, — но я всё равно сделаю всё возможное, чтобы ты стала лучшей версией себя. С этими словами он обернулся к окну, но вещи приобрели свой изначальный вид. Больше он заколдовывать мои вещи не пытался. Но это был не единственный пункт в его списке, как сделать из меня леди. Вторым пунктиком стал мой столовый этикет, а точнее его отсутствие. Потому что на фиг мне знать, какой вилкой есть рыбу, когда у меня на кухне есть вилки только из разряда «одна на всё»? А в рестораны я не хожу, на то ни времени, ни повода обычно нет. Но нет, упёрся он, что надо и всё тут! Выходной день, вот вроде живи, радуйся, бездельничай, ан-нет, рано утром, часов в шесть (ощущаете этот садизм? Быть разбуженным в свой выходной ни свет ни заря!) на столе стояла тарелка с классически английским завтраком и целый набор всяких вилочек, ложечек и ножей... Пахло вкусно, но я не хотела вставать, перевернулась на другой бок и с головой скрылась под одеялом. Реддл был к этому готов, я поняла это по тихому хмыканью и тому, как он расслабленно сел в кресло, а потом я почувствовала это! Боль в районе пятой точки — сволочной Том Реддл снова использовал на мне жалящее! Я подскочила на кровати и, запутавшись в одеяле, шлепнулась с кровати, продолжая барахтаться. А Реддл засмеялся своим приятным, но от того не менее раздражающим рокочущим смехом. — Реддл, чтоб тебя! — рявкнула я, наконец-то сорвав с головы одеяло и вскочив на ноги, как Кикимора болотная. Лицо у меня было красным, дышала часто и рвано, всё же боролась с одеялом я довольно активно. На лице Реддла улыбка стала лишь шире. — Не хочу я этой твоей леди становиться, — слово «леди» я сцедила точно как кобра яд, да и ощущала я себя тоже сродне тварюшке ядовитой, будь у меня яд, я бы траванула бы чёрта! — Я хочу спать! Реддл, спать! Том мой гнев сносил с завидным пофигизмом, а потом наконец-то открыл рот и спокойно, точно Будда, спросил: — Закончила? От его спокойствия я споткнулась на полуслове и, возмущённо раскрыв рот, уставилась на Тома, просто какого чёрта? Почему теперь кажется, что я какая-то истеричка, а он весь такой хороший и терпеливый?! Короче, в этом сражении, увы, победа осталась за Томом Реддлом, и я с недовольной миной внимала лекции о столовом этикете.

***

Как-то на днях в известном приложении с короткими видео мне попалось одно, что напомнило одну небольшую деталь из биографии Тома. Я подняла взгляд от телефона и посмотрела на парня, что раздражённо нажимал на стрелочку пролистывания на планшете. Он в последнее время чем-то увлёкся и всё время читал и проходил какие-то тесты, я к нему не лезла от греха подальше. Так вот, смотрю на него и думаю: а он-то уже три крестража наклепал. Считай, случайно убитая Миртл, Реддлы и та тошнотворная старушенция. Пусть его мотивы и понятны, но... Как-то он со всем радикально привык разбираться. И вроде мне бы его бояться стоило, он же почти уже серийник с пятью убитыми за душой. Снова посмотрела на Тома, а он, нахмурившись, что-то переписывал с планшета в тетрадь, злобно раскусывая Чупа-чупс. Я, не сдержавшись, поморщилась, ощутив зубную боль от его небрежного отношения к зубам. И каким образом получилось, что у него нос с волосами в будущем отпали, а не зубы? Если он так всё время грызёт и зубы на месте, то ему стоило бы молиться на охрененную генетику своего отца. Том дописал и, шлепнув ручкой по тетради, откинулся на спинку кресла, запрокинув голову назад. Ах, какая линия шеи, какой профиль! Закусив губу, мысленно пела я дифирамбы Тому, и вот он — опасный убийца. Вот зачем ему быть таким умопомрачительным?! — И долго ты собираешься облизывать меня взглядом? — не открывая глаз, протянул Том. Я вздрогнула, чуть не уронив телефон, но видео включилось, и из динамика раздался негромкий, но чёткий голос:

«Том Реддл-младший убил своего отца и его родителей летом 1943 года. Это произошло вскоре после того, как Том узнал, что его отец — маггл».

Я почувствовала, как моё сердце застыло. Взгляд Тома заострился, и он поднял взгляд от телефона в моих руках на моё лицо. Блин, вот же попадос. Том прищурился, словно пытаясь понять, что именно творится сейчас у меня в голове. Я почувствовала, как в груди закололо — его внимание было подавляющим. Я попыталась отвлечься и сделать как можно более беспечный вид. — Это всего лишь факты, — его голос был бесстрастным, словно эти слова были не о нём. Я сглотнула, стараясь не выдать свою тревогу. На самом деле, я знала, что он убийца, и всё равно закрывала на это глаза. Но как объяснить это? — Я просто… — начала я, но слова застряли в горле. В голове крутились мысли о том, как он убил своих родственников и о том, как это может сейчас повториться с участием моей персоны в роли жертвы. — Ты ведь не гордишься этим, правда? Том усмехнулся, и в его глазах промелькнуло что-то, что заставило меня вздрогнуть. — Гордиться? Нет, это просто необходимость. Сила и бессмертие требуют жертв, и я не собираюсь быть слабым. Я не могла сдержать удивление. Сила? Он говорил об этом так, словно это было чем-то естественным, как дыхание. — Но ты же понимаешь, что это не нормально? — произнесла я, не веря, что вообще осмелилась это сказать. — Убивать людей бессмертия… — Нормально? — он хмыкнул, отклоняясь назад в кресле с выражением, которое я не могла расшифровать. — Нормальность — это иллюзия, созданная для слабаков. Ты думаешь, что мир справедлив? Что доброта будет вознаграждена? Может ты ещё и в Рай веришь? Я замерла, не зная, что ответить. Он прав. В нашем мире слишком много несправедливости, но разве это оправдывает его действия? — Нельзя просто брать и убивать всех неугодных, чтобы доказать свою силу, — тихо произнесла я, пытаясь удержать его взгляд. — Есть и другие пути. — Другие пути? — он наклонил голову, как будто я сказала что-то забавное. — И что же это за пути? Милые беседы с магглами? Подхолимничество перед власть имущими? Я почувствовала, как внутри меня закипает гнев. Так и хотелось напомнить ему, как хорош он в лести и в этом самом подхолимстве, ведь именно так он и стал старостой и именно это делал, работая у Бёрка! — Да, возможно, это не так захватывающе, как твой путь, но это адекватное поведение! Это значит быть человеком! Он вдруг вскочил, его глаза сверкнули. — Человеком? Ты действительно считаешь, что я хочу быть просто человеком? — с нажимом произнес он громким голосом, наполненным едва сдерживаемой яростью. — Я не хочу быть частью этой жалкой толпы! Я хочу стать великим! Я отступила назад, чувствуя инстинктивный страх перед его напором. В этот момент передо мной стоял не просто парень, а человек, который готов был абсолютно на всё ради своей цели. И в этот момент, когда его глаза горели стремлениями и высеченой в самом нутре его души ненавистью, я поняла, что не знаю, как заставить его услышать меня, а не зайти в тупик спора как обычно. — Ты... Ты не прав. Сколько есть великих людей, что обошлись без крови! Так почему бы не изменить свои взгляды? — прошептала я, но внутри меня уже зрело понимание, что, возможно, он никогда не изменится. Том посмотрел на меня. В его взгляде мелькнула тень сомнения, но тут же исчезла, оставив только холодную решимость. — Ты не понимаешь, — произнес он тихо, но с такой силой, что у меня по спине прошлись мурашки. — Я не остановлюсь. И ты тоже не сможешь меня остановить. Я поджала губы, чувствуя, как подступила горечь. — Конечно, кто я, чтобы моё мнение имело вес? — холодно фыркнула я, подавляя разочарование, что так и норовило проявиться в голосе. На том всё и закончилось, мы оба делали вид, что этого разговора не было. И вскоре это и в самом деле как-то подзабылось, хотя неприятный осадочек всё равно остался.