Глава IV «Принц Слизерина»

— Где ты шлялся? Перед Мичелом возникла гордая фигура беловолосого слизеринца. Драко Малфой, прозванный на факультете «Принц Слизерина», с первого взгляда невзлюбивший новенького, уже битый час ждал, чтобы отругать этого самого новенького. Принц и так считал того слишком нежным и добрым для настоящего слизеринца. Так еще Мичел пытался опозорить факультет, пропав без предупреждения на целых шесть дней. — Тебя разве волнует, где я «шлялся»? — ухмыльнувшись, отозвался Лоуренс, пытаясь обойти Малфоя. Но последний опять встал перед Мичелом, он совершенно не хотел отпускать новичка просто так, немного над ним не поиздевавшись или хотя бы не узнав всю правду. Крэбб и Гойл, верные телохранители принца, предупреждающе поднялись с кресел, внимательно наблюдая за разговором двух слизеринцев. Лоуренс удивленно поднял брови, будто бы два здоровяка должны были его напугать, устало вздохнул и опустил взгляд обратно на Малфоя. Мичел прекрасно видел, как взбешен Драко, хоть он и старался скрыть это за своей холодной маской. — У меня были важные дела. Ты доволен? — Какие еще дела могут быть у такого, как ты? — Насмешливо произнес Малфой. Он умел великолепно прятаться за своей маской аристократа. Не показывать своих эмоций, относиться ко всему и ко всем с пренебрежением. — Уж точно поинтереснее дел псов. Малфой замер, на секунду позволяя удивлению проскочить в его холодных глазах. Слизеринец был уверен, что Мичел не может ничего знать. Лоуренс ухмыльнулся, довольный эффектом от своих слов. Малфой поморщился, словно перед его носом пронесли нечто очень противное. Лучшей защитой всегда было нападение, по крайней мере, так думал Малфой. — Как ты смеешь говорить такое, грязнокровное ничтожество? — Огрызнулся Малфой, сохраняя в голосе холод и надменность. Он Принц Слизерина, все должны слушаться и уважать его. Когда Принц спрашивает — отвечать чистую правду, когда Принц недоволен — молить о его прощении. Мичел, до этого уже собравшийся уходить, резко остановился. Его губы медленно обнажили клыки, в глазах вспыхнул гневный неконтролируемый огонь. Грязнокровка, что ж, возможно, но чтобы ничтожество... Лоуренс Мичел на развороте резко схватил Малфоя за горло и прижал его к холодной стене, немного приподняв над полом. Драко почувствовал, как больно вонзились в спину острые края камней. — Совсем страх потерял, смертный? — Прошипел Малфою в лицо Лоуренс. Страха как раз у Драко было сейчас хоть отбавляй. С трудом вздохнув, принц Слизерина почувствовал горьковатый запах миндаля, сильно напоминающий цианид калия. По телу разливался страх, словно сжигающий изнутри яд, пущенный по венам Мичелом. Малфой ощущал пульсирующие волны энергии, исходившие от Лоуренса Мичела. Энергии такой силы, что она просто разрушала магическое начало в Драко. Он чувствовал свою магию, словно она была материальна, и чувствовал, как она ломается, разлетается на осколки, слой за слоем. Малфой уже не вырывался, сознание медленно ускользало от него. От нехватки кислорода легкие и горло начинало жечь. — Что здесь происходит?! — Воскликнула вбежавшая в гостиную Джемма Фарли, староста факультета. Малфой, уже почти потерявший сознание, обнаружил себя лежащим на полу и судорожно хватающим воздух ртом. Его тело било мелкой дрожью, но он смог приподняться на локтях. Фарли испуганно рассматривала Малфоя и Мичела. Что ты стоишь, Фарли, меня чуть не убили! Драко чуть ли не молился, чтобы Джемма предприняла хоть что-нибудь. — Проваливай, Фарли! — Прикрикнул Мичел, его голос был пропитан холодом и гневом. Джемма, округлив глаза, словно заколдованная, развернулась и поспешила выйти из комнаты. Малфой осмотрел гостиную, пытаясь найти хоть что-нибудь, способное ему помочь. Где Крэбб и Гойл? Неужели струсили? Двое громил неподвижно лежали на полу. Не всё так безнадежно, они, наверно, хотя бы попытались. При других обстоятельствах Драко позволил бы себе ухмылку, но сейчас он лишь надеялся, что смотрит не на два трупа в гостиной Слизерина. Лоуренс сел на корточки рядом с Малфоем. Последнему казалось, что в глазах Мичела плясал безумный огонек, но на губах играла веселая до безумия улыбка. По спине пробежал холодок, слишком уж сильно она напоминала ему улыбку сошедшей с ума Лестрейндж.  — Что ты такое? — хриплым, срывающимся голосом выдавил из себя Малфой. Мичел хлопнул в ладоши и его смех эхом разнесся по комнате. Он подцепил лицо Малфоя за подбородок и заставил посмотреть в глаза, горящие, клубящиеся неизвестной магией. — Я бог. Улыбка не сходила с лица Мичела, даже когда он прокусил себе губу. Тонкая струйка крови потекла по острому подбородку. Не успел Драко и подумать о происходящем, как Мичел резко наклонился и коснулся его губ своими. Ошарашенный Малфой вздрогнул от боли, когда Мичел укусил его. Но потом последний мягко коснулся языком ранки и засосал, забирая чужую кровь, смешивая с его собственной. Придя в себя, Малфой с неожиданной силой оттолкнул от себя Мичела и закричал: — Гребанный извращенец! Но почти сразу же согнулся, зажимая рот руками. От отвращения и солоноватого вкуса крови на губах его чуть не вырвало. Пока Малфой отплевывался, судорожно вытирая рот руками, Мичел сплюнул кровь себе на ладонь. Две капли, божественная и человеческая, не коснулись ладони, повисли в воздухе, кружась и сливаясь в одну каплю. Вокруг слившихся капель крови образовалась кристаллическая оболочка. Словно алмаз, внутри которого билось красное сердце. Довольно улыбнувшись, Лоуренс размашисто вытер рот и поднялся. — Я буду ждать тебя. Мичел странно улыбнулся Драко и ушел в свою спальню. Принц припал к стене, холодный камень немного бодрил, хотя бы не давал потерять сознание. Будучи один, Малфой мог больше не притворяться, но риск быть пойманным в таком виде в гостиной все же был слишком велик. Слизеринец прижался к стене, поднял голову и глубоко вздохнул. Даже встречаясь с Темным Лордом, он не испытывал такого страха. Но несмотря на испытанное унижение, в его голове звучал совершенно другой вопрос: «кто ты?», и хотя ответ на него давно был дан, Малфой не мог его принять. Бога не существует! К глазам подступили слезы. Как бы он не хотел это отрицать, в Мичеле было что-то не из этого мира. Он странно себя вел, что не укрылось ни от кого, пропал на несколько дней, с такой легкостью поднял в воздух Малфоя и то, что он с ним делал... Судорожно вздохнув и вытерев невольную слезу, Драко постарался встать, опираясь на стену. Слизеринец сумел дойти и опуститься рядом с Крэббом и Гойлом и дал обоим по пощечине. — Вставайте, тупицы! Телохранители зашевелились, хватаясь за головы. Похоже, их хорошо приложили. Убедившись, что громилы живы и справятся сами, Малфой ушел. Ему хотелось побыть одному. Никто не должен был узнать, что с ним случилось.

ᛚᛟᛉᚺ

Поморщившись, Малфой натянул на себя вязанный жилет. На спине слизеринца красовались несколько багровых гематом, любезно оставленных вчера вечером Мичелом. Ночью Драко не стал возвращаться в спальню. Он пытался себя убедить, что это неопасно, что там будут другие слизеринцы, при которых Мичел не рискнет напасть на него снова. Но Драко не смог, ему было слишком страшно. Страшно за свою жизнь. В больничное крыло Малфой тоже не ходил, новость, что Принца Слизерина так унизили, разлетится слишком быстро, а он этого не хотел. Весь день Драко Малфой ходил сам не свой. Это заметили все его «друзья», но они даже понятия не имели, что произошло. Придя вечером в совятню, Малфой обнаружил родительскую сову с письмом. Слизеринец осторожно забрал конверт и вскрыл его. «Дорогой Драко, На каникулах ты поедешь домой. 31 декабря мы приглашены на званый вечер. Темный Лорд настоял на том, чтобы все семьи присутствовали в полном составе. Он также упоминал, что хочет пополнить состав Пожирателей Смерти, я считаю, что наш Повелитель намерен принять тебя к себе на службу и одарить черной меткой. Ты, наконец, сможешь служить ему. Это огромная честь. Не подведи меня! Твой отец, Люциус Малфой» Прочитав письмо, Драко дрожащими руками скомкал его. Холодный ветер коснулся его щеки, на которой уже прочертила свой след горькая слеза. Малфой младший не смел ослушаться отца, потому что знал, что будет с тем, кто осмелится не выполнить приказ Темного Лорда. Драко боялся появляться перед Темным Лордом, боялся присягать ему, так как понимал, что окажется в смертельной ловушке, в которую сам себя и загонит, но сильнее он боялся ослушаться Лорда, что тот может убить родителей Драко или его самого. Лишь этот страх заставлял мальчика делать ужасные вещи. — Я не позволю. Клянусь, я найду того, кто сможет Его остановить! И он спасёт вас, мама и папа, вам больше не придётся бояться, не придётся служить Ему. — Драко знал, что никто, кроме сов, не услышал его клятвы. Но он все же давал ее и клялся себе, что сдержит.

ᛚᛟᛉᚺ

Три дня. Мичелу понадобилось всего три дня, чтобы устроить переворот в гостиной факультета. В первый день, все узнали, что Лоуренс Мичел напал на Малфоя и чуть его не убил. Во второй день, из-за нежелания Малфоя что-либо комментировать, все решили, что он струсил, и признали новым Принцем Слизерина Лоуренса Мичела. Половина факультета преклонила колени перед величием Лоуренса. Малфой заметил, с каким удовольствием Мичел смотрел на вставших перед ним на колени слизеринцев, взгляд его тогда становился еще более холодным, а на губах появлялась надменная ухмылка. На третий день большая часть слизеринцев преклонила колено, кто был поумней предпочитал держаться нейтралитета и не попадаться на глаза Мичела, но их были единицы, а тех, кто попадался, Принц заставлял вставать на колени и часто он делал это силой. Малфой был удивлён, как до сих пор об этом не знают профессора, но рисковать ещё раз своей жизнь и рассказывать им обо всем он не хотел.

ᛚᛟᛉᚺ

Драко никогда не позволял никому стоять выше себя. Он благородный Малфой, он выше всех слизеринцев, он должен быть примером для всех. У него никогда не было друзей, только подчинённые. Все требовали от него отстраненности, холода, и Драко каждый раз надевал эту маску. Потому что так надо, потому что так все хотят. Но этого не хотел сам Драко, он хотел быть собой, хотел друзей. Он завидовал Поттеру, у него были друзья, друзья, готовые пожертвовать жизнью ради него. Это бесило Драко. Потому что у него не было друзей, только подчинённые. Все должны были преклоняться перед ним, потому что он Малфой, наследник чистокровного рода. И он был тем самым принцем, которого все хотели видеть, он был аристократичен и неприступен, он был примером, он был здесь главным. И его все устраивало, потому что так и должно было быть. Пока не пришёл этот недозмей переросток и не перевернул здесь все. Теперь Мичел принц, теперь он всем здесь управляет. Заставляет вставать на колени, подчиняться ему. С холодной усмешкой и горящими глазами заставляет всех до единого, без исключений. Драко стоит перед новым принцем. Он злится, ненавидит. Никто никогда не смел ставить на колени самого Малфоя. Иначе кто он, благородный Малфой или мерзкая грязнокровка? Драко медленно опустился на одно колено. Малфои были рождены служить. Его отец, Пожиратель Смерти, служит Темному Лорду. Чем он, Драко, хуже отца? Он тоже выбрал себе хозяина. Пусть родители гордятся сыном так, как сын в детстве гордился родителями! Он преклонил колено перед своим хозяином, даже более могущественным, чем Темный Лорд! Он выбрал свою сторону. — Ты правильно поступил, Драко, — голос, пропитанный ядом, на губах холодная усмешка. По спине пробежал холодок, Малфой ещё помнил, как задыхался в руках Мичела, как тот касался его. — Что вы хотите от меня? — спросил Малфой, не поднимая взгляд. Он знал, что Мичел не просто Принц Слизерина, он нечто большее, словно хозяин этих мест, он повелитель слизеринцев. — От тебя? — Новоиспеченный принц рассмеялся, холодно, надменно, высокомерно. — От тебя мне ничего не надо. Малфой поднял взгляд, встретившись с изумрудными глазами Мичела, любой мог поклясться, что в этом изумруде пляшут веселые чертята. Но Драко видел в них лишь огонь, огонь, который пожирал его, сжигал изнутри, и он боялся еще раз коснуться его. Но зелёное пламя лишь осторожно коснулось щеки Малфоя, почти нежно, словно родное. — Я знаю, что ты хочешь, — протянул Мичел, его грубоватый голос, словно патока обволакивал Драко. Заставляя его впадать в приятный транс, забывать обо всех проблемах и подчиняться только этому голосу. — Я смогу дать то, чего ты так желаешь. Но готов ли ты заплатить цену? — Готов.