Глава 4. 5 минут тишины

Роберт Штаб Диспетчерской гудел, как растревоженный улей. Десятки экранов мигали сообщениями, списками происшествий, обновлениями по городу. Роберт сидел в кресле оператора, застёгнутый в свой неизменный тёмно-синий худи, наушник в ухе, пальцы над клавиатурой — быстрые, как будто у них был собственный ритм. — «Я» команда, доклад принял. Ветер усилился, перекрывайте сектор «Север-4», эвакуируйте людей с крыши отеля «Прайм». — Он щёлкнул по каналу. — Голлем, ты ближайший к району метро. Там застряла ветка — даю тебе координаты… Да, знаю, что это не драка. Просто помоги людям выбраться, без руин, пожалуйста. С правого экрана мигнуло красным. — Сонар, у нас подвижка в промышленной зоне. Да, я знаю, ты и так на смене пять часов, но других нет. Буду должен кофе. Окей? Спасибо. Диспетчерская продолжала жить — Роберт раздавал команды, переключал каналы, выслушивал доклады, одновременно следил за картой города. Сердце колотилось: после вчерашнего взрыва напряжение не спадало. Он всё время чувствовал, что чего-то не хватает. Того, кто должен был быть здесь, в своей палате. Того, кто сказал ему, что «у неё обследования весь день». Того, кто явно что-то скрывает. Кортни… Он даже на секунду задумался: стоит ли позвонить снова? Но загорелся новый вызов — и он снова стал голосом, который держит город от падения. Минут через двадцать ситуация слегка стабилизировалась. В наушнике наконец наступила тишина. И тут раздался тихий стук в дверь диспетчерской. — Роб? Можно? Голос Блонди Блейзер был узнаваем с первого слова — мягкий, слегка хрипловатый после вылетов, и… слишком легко вызывающий у него улыбку. — Заходи, — сказал он, снимая наушник. Блонди вошла, облокотилась на косяк, поправляя золотистые волосы. После вчерашнего боя у неё был синяк под скулой, но она всё равно сияла — словно встроенный прожектор светил изнутри. На ней были тренировочные штаны, укороченная толстовка и свежеперевязанная рука. Она выглядела так, будто только что вернулась после схватки — и всё равно была чертовски прекрасна. — Я тебе чай принесла, — сказала она, ставя термос на стол. — Ты опять забыл, что люди должны пить. Роберт вздохнул: — Я не забываю, просто руки заняты миром. — Мм, знаю. — Она шагнула ближе. — И именно поэтому кто-то должен заботиться о тебе. Она сказала это легко, но в её взгляде было больше, чем забота. Он почувствовал, как его сердце делает лишний удар. Даже усталость на секунду испарилась. — Как рука? — спросил он, кивнув на перевязь. — Жива. — Она махнула ею. — Сначала Сонар попал по мне своей ультразвуковой ерундой, когда мы пытались прорваться ближе к эпицентру взрыва, а потом тот… тип… Она на мгновение помрачнела. — Ну, ты знаешь. Роберт отвёл взгляд от её лица к монитору. Кривые на схеме взрыва всё ещё были нереально большими. — Ты уверена, что он был человек? — тихо спросил он. — Роб, — Блонди положила руку ему на плечо, мягко, но увереннее, чем он ожидал, — у нас в городе что только не вылезало. Хуже видела. — В том-то и дело, — он посмотрел ей в глаза, — что никто ещё не вызывал взрыв такой силы, и при этом… выжил. Они молчали несколько долгих секунд, а потом Блонди вздохнула и потянулась к нему: — Ладно, достаточно о панике. У тебя десятиминутный перерыв. Я имею полное право утащить тебя от мониторов. — Я в диспетчерской. — Тем более. Она поставила руки на спинку его кресла и наклонилась вперёд, заглядывая ему в лицо. Её волосы переливались под лампами, запах шампуня — тёплый, сладкий, чуть цитрусовый — окутал его мгновенно. Её губы были в нескольких сантиметрах от его. — Ты выглядишь уставшим, Роб, — сказала она почти шёпотом. — Совсем. Он попытался спрятать улыбку, но у него не получилось. — Это работа. — А я — твой перерыв, — ответила она с хитринкой. Скользнула пальцами по его щеке, медленно, нежно. Потом вторыми пальцами провела по линии его подбородка. Он поймал её руку — мягко, но уверенно и она не отстранилась. Ни один экран вокруг не пикнул. Штаб замер, будто позволил им эти несколько секунд. — Не думай, что я не волновалась, — тихо сказала она. — Вчера… когда ты не выходил на связь… мне было реально страшно. Он выдохнул, ощущая тепло её ладони в своей. — Я в порядке. — Убедилась, — она улыбнулась уголками губ. — Лично. Она чуть наклонилась — но их губы не соприкоснулись. Почти. Её дыхание коснулось его. Было ровно то мягкое напряжение, от которого у него дрожали пальцы. И именно в этот момент — конечно же в этот — заиграл один из экранов. Роберт чуть закатил глаза. Блонди рассмеялась. — Вселенная против нас, — сказала она. — Она была против нас с первого дня, — ответил он. Они всё ещё были близко. Очень близко. Он хотел поцеловать её. Она хотела этого тоже, но в диспетчерской всегда что-то мешало. — Давай позже? — спросила она, отступив всего на полшага. — Обязательно, — сказал он. Она улыбнулась — тёпло, красиво, искренне. И в тот момент ни Роберт, ни Блонди не знали: что прямо сейчас, через несколько кварталов, Кортни скрывает у себя дома голого взрывоустойчивого парня с силой уровня оружия массового поражения… И что цепь событий, начавшаяся вчера, скоро накроет их всех. Адам. Когда дверь за Кортни закрылась, квартира будто провалилась в другую вселенную — тихую, неподвижную и почти стерильную после всего, что произошло за последние сутки. Адам стоял посреди комнаты, словно не был уверен, что ему можно двигаться. Он посмотрел на дверь… потом на свои руки… потом на кухню. — «Оставаться здесь, не взрываться, пить чай…» — пробормотал он. — Как будто я тут бомба с инструкцией по эксплуатации. Он прошёл по комнате. Каждый шаг — осторожный. Не из-за страха, а из-за непривычности: пространство было чужое, нормальное, человеческое. Здесь пахло чем-то тёплым, домашним, женским. Немного кофе. Немного мятного геля для душа. Немного ванили. Адам остановился у книги, оставленной на столе. Провёл пальцами по обложке, а затем по ткани подушек. Фотографии на стене — городские пейзажи, а не люди. Стол с разбросанными заметками. Он тронул кончиком пальца плед на диване. Мягкий. Тёплый. Что-то внутри сжалось: память? Тоска? Забитый инстинкт? — Что за чёрт… — прошептал он, сел на диван и позволил себе провалиться в него глубже. Он лежал так минуту. Потом две. Но мысли не давали покоя. Новости всё ещё крутились у него в голове: взрыв, паника, герои, которые уже ищут виновного. Наверняка — ищут его. Он встал и подошёл к зеркалу в прихожей. Увидел своё отражение. Густая борода, длинные спутанные волосы, тень под глазами, бледная кожа с лёгким следом от последнего свечения. Плечи напряжены. Шрама нет — нигде. Ни одной отметины и ни одного ответа — кто он такой. Он провёл пальцем по щеке. — Адам… — тихо повторил он своё имя, которое сказал Кортни. — Смешно. Даже оно звучит, как будто не моё. Он хмыкнул. И сразу прислушался — не вспыхнул ли где-то внутри жар. Нет. Тишина. Но ощущение, будто под рёбрами живёт зверь, готовый сорваться по малейшему сигналу. Он прошёл на кухню, налил себе воды. Глотнул. Поставил стакан. Потом сел прямо на стол — как сидят люди, которые не знают, что делать с собой. Телефон, который он держал минутой раньше, он не взял. Не трогал. Не подходил. Новости казались слишком… настоящими. Минут через пять он услышал слабый звук от телевизора — будто что-то включилось само собой. Он спокойно подошёл и нажал кнопку, не думая. Экран загорелся. Новостной канал. Крупным планом — место вчерашнего взрыва. Пожарные. Герои. Люди в белых костюмах анализируют руины. И надпись: “ЭПИЦЕНТР НЕОПОЗНАННОЙ ЭНЕРГОВСПЫШКИ. ЛИЧНОСТЬ ВИНОВНОГО УСТАНАВЛИВАЕТСЯ.” Адам сжал зубы. — Личность… — повторил он. — Попробуйте поймайте сначала. Но через секунду экран сменился — показали запись. Низкое качество. Дрон снимает сверху, сквозь дым. На кадре — огромная вспышка. Потом — тень фигуры. А потом — нечёткое очертание человека, вылетающего из центра огня. Адам застыл и глухо шепнул: — Это… я? Запись показали ещё раз. Ещё раз. И ещё. Сердце билось тяжёлым колоколом в груди. Почему я жив? Почему я там был? Почему у меня есть сила? Он не знал, но знал одно: Кортни — единственный человек, который не испугался его. Пусть и ненадолго. Адам сел обратно, упёрся локтями в колени и глубоко вдохнул. — Ты говорила, что вернёшься быстро, — тихо сказал он в пустоту. — Ну давай, Кортни… возвращайся. И впервые за сутки он почувствовал не страх. Не злость или панику, а одиночество. Опасное, глубокое… слишком знакомое. Кортни. Кортни почти слетела по ступенькам вниз, выскочила на улицу и схватилась за холодный воздух так, будто он мог прочистить её голову. Сердце билось, как будто она сама была тем самым взрывом. Не от страха. От того, что слишком многое сразу стало неправдой. Роберт думает, что она в больнице. Голлем хочет её навестить. Город ищет «неизвестного субъекта», взорвавшего центр. А она… Спрятала его у себя дома. Она провела рукой по лицу. — Чёрт, Корт… ну ты и вляпалась. Дождь усилился, и капли били в плечи. Она натянула капюшон, огляделась — никто не следит, никто не выглядывает из-за угла. Хоть это хорошо. Она выбрала узкую тропу через двор — между велопарковкой и мусорными баками, туда, где старые многоквартирные дома закрывали обзор всему городу. Но каждый новый шаг давался нелегко. Она не боялась Адама. Она боялась того, что он означает. Псих с силой уровня ядерного удара? Не совсем. Там нет ярости, но и нет контроля. Нет даже настоящего понимания. Скорее — эксперимент, сорвавшийся с поводка. И он доверился ей. Это… Это было страшнее всего. Она подняла телефон, проверила местоположение — только чтобы убедиться, что штаб далеко. Но экран снова высветил Роберт. 1 пропущенный. Она стиснула зубы. — Извини, Роб… но ты бы точно не понял. Она убрала телефон. И именно в этот момент — когда она уже хотела перейти улицу — впереди мелькнул знакомый силуэт. Белая куртка. Короткие светлые волосы, перехваченные повязкой. Синие ботинки и лосины. Блонди Блейзер. — …только этого мне не хватало, — прошептала Кортни. Блонди стояла под навесом небольшого магазина, держа в руках стакан кофе, смотрела куда-то в сторону, будто кого-то ждала. И выглядела… удивительно спокойной после вчерашнего боя. Кортни выругалась беззвучно. Разворачивать? Слишком очевидно. Она вдохнула и пошла вперёд — уверенно, будто идёт по своим делам. И да, Блонди заметила её сразу. — Кортни?! — та даже подняла руки от удивления. — Ты что… ты разве не в больнице? Кортни улыбнулась так натянуто, что чувствовала каждую мышцу лица. — А-а… ну… врачи отпустили на пару часов. Проверка, воздух, движение… Ну знаешь. Блонди подошла ближе, вглядываясь. — Ты уверена, что всё нормально? Ты выглядишь… хм… как будто у тебя в квартире спрятан голый мужик? Кортни чуть не поперхнулась воздухом. — ЧТО?!! — Шучу. Ты странная просто. — Блонди пожала плечами. — У тебя всегда такое лицо, когда ты нервничаешь. Кортни выдохнула. Очень незаметно. — А-а… ну… да. Много всего. Блонди посмотрела на неё внимательнее, прищурилась. — Ты… что-то скрываешь? — Я? Да ни за что. — Хм. — Блонди сделала глоток кофе. — Если что-то не так — скажи Роберту. Он прямо рвётся решить всё сам. Кортни хотела рассмеяться, но вышло нервное выдыхание. — Я… скажу, когда будет нужно. Блонди собиралась что-то добавить, но в этот момент её рация щёлкнула: — «Блейзер, приём. Проверка сектора Восток-5. Поступил сигнал о возможной повторной вспышке. Нужна визуализация.» — Чёрт… — Блонди закатила глаза. — Опять этот бардак. Она шагнула назад. — Береги себя, ладно? Если что — звони. — Конечно, — сказала Кортни. Блонди махнула рукой и, активировав способность, рванула вверх в воздух, оставив золотистый след. Кортни стояла на месте ещё секунду. Потом ещё одну. Её вымотало коротким разговором больше, чем ночным бегством. Она зажала лицо ладонями. — Прекрасно… просто прекрасно… Сделав глубокий вдох, она повернула к дому — и поспешила обратно, к Адаму. Пока он не решил проверить, каково это — взорвать телевизор. Кортни закрыла за собой дверь, прислушиваясь — в квартире было тихо, но где-то дальше по коридору доносился приглушённый звук воды. Она сразу поняла, что Адам в ванной. Никаких вспышек, никаких потрясений стен, никаких странных вибраций. Это уже было облегчением. Она прошла ближе и увидела, что дверь в ванную приоткрыта. Свет падал полосой на пол, а внутри слышалось не плескание — скорее ровный шум воды, капающей из крана. Никаких резких движений, криков, ничего подозрительного. Кортни постучала по дверному косяку: — Адам? Ты там как? Он не ответил сразу, но она услышала, как он выдохнул, будто собравшись с мыслями. — Заходи… если хочешь, — отозвался он спокойно, но голос был чуть напряжённым. Кортни осторожно толкнула дверь и заглянула внутрь. Адам стоял перед зеркалом, оперевшись руками о край раковины. Он смотрел на своё отражение так внимательно и сосредоточенно, будто пытался понять, кто вообще стоит напротив него. Его волосы были мокрыми после того, как он умылся, длинные пряди тёмного цвета висели на плечах. Борода — густая, заросшая, явно давно не тронутая ничем острым. Он выглядел так, будто впервые разглядывает самого себя. Адам медленно перевёл взгляд на Кортни и кивнул, будто сигнализируя, что всё в порядке. — Ты вернулась, — сказал он просто. — Ага… — она положила пакеты с едой, которыми она закупилась по дороге домой, на стиральную машину рядом. — Ты стоишь тут уже давно? Адам снова посмотрел в зеркало. — Долго, — признался он. — Мне кажется… я вообще не знаю, как я должен выглядеть. И как выглядел раньше. Он провёл рукой по бороде, недовольно сморщился. — И ещё эта штука… — он чуть оттянул пряди волос, будто они ему мешали. — Я даже не уверен, был ли я когда-нибудь… нормальным. Кортни подошла ближе, но не слишком — чтобы он не почувствовал себя загнанным. — Ну, для начала, — осторожно сказала она, — тебе точно не помешает привести себя в порядок. Чисто визуально. Он коротко хмыкнул, впервые за всю сцену слабо улыбнувшись. — Вот об этом я и хотел спросить, — проговорил он спокойно. — У тебя… есть что-то, чем можно побриться? И что-то, чем отрезать волосы? Это, — он указал на своё отражение в зеркале, — это уже какой-то лесник из хоррора. Кортни не удержалась от усмешки. — Ну… не лесник, но да, вид немножко угрожающий. — Немножко? — он поднял бровь, и это было неожиданно живо. Она открыла шкафчик над раковиной, достала свою новую безопасную бритву и пенку. — Этим — аккуратно, ладно? И, э… — она посмотрела на его длинные волосы. — С волосами я могу помочь, если хочешь. Не идеально, но лучше, чем ты сам себя изуродуешь. Адам задумчиво провёл рукой по голове. Мокрые тяжёлые пряди скользнули по пальцам. — Хм… Поможешь? — спросил он, чуть тише обычного. Не нагло. Не вызывающе. Просто… доверяя. — Помогу, — ответила она. — Но без вспышек, договорились? — Постараюсь, — хмыкнул он. Кортни поставила рядом с ним стул. — Садись. Сейчас хотя бы разберёмся, что с этим можно сделать. Он сел, облокотившись локтями о колени. Высокий, широкоплечий, но в этот момент — удивительно спокойный и уязвимый. Она встала позади него и взяла пряди волос в руки. Адам тихо вдохнул. Она почувствовала, как его мышцы на мгновение напряглись — будто любое прикосновение было для него непривычным или давно забытым. — Если неприятно — скажи, — предупредила она. — Нет… — он закрыл глаза. — Просто странно. Как будто это… что-то из прошлой жизни. — Может, и так, — сказала она, аккуратно отделяя первую прядь. Он смотрел на своё отражение в зеркале — уже не с тревогой, а с вниманием, будто пытался уловить хоть одну знакомую деталь. И когда Кортни начала подравнивать ему волосы ножницами, он вдруг сказал: — Спасибо… что вернулась. Она замерла на секунду. — Я бы не оставила тебя. Как никак это мой дом и я переживала, как бы ты его не взорвал, — тихо ответила она. Адам посмотрел на неё в зеркало — взгляд был тёплый, спокойный, почти человеческий, без боли, без страха. — Хорошо, — сказал он. — Тогда… обрежь покороче. Хочу хотя бы выглядеть как человек, пока пытаюсь вспомнить, что со мной сделали. Кортни встала позади него, и Адам немного ссутулился, чтобы она могла дотянуться. Никакой бравады, никакого хищного взгляда — просто мужчина, который давно не ощущал чужих рук рядом. Он был неподвижным, почти статуей, только грудь медленно поднималась от дыхания. Кортни раздвинула пальцами спутанные пряди, внимательно глядя, с чего лучше начать. Его волосы были густые, тяжёлые, запутанные так, будто он пробыл в плену не дни, а месяцы. — Если что-то делаю не так — скажи, — предупредила она. — Ты первая, кто вообще что-то делает, — спокойно ответил он. — Так что мне сравнивать не с чем. Она чуть улыбнулась, хотя он этого не видел. Взяла ножницы и аккуратно отрезала первую прядь. Она упала на пол лёгким тёмным пятном. Адам даже не дёрнулся. — Не больно? — уточнила Кортни. — Это просто волосы, Кортни, — сказал он. — Я боль совсем в других местах чувствовал. Она замедлила движение ножниц — не от страха, а потому что почувствовала, что он невольно сказал больше, чем хотел. — Извини, — тихо сказала она. — Я не буду спрашивать. — Спрашивай, если хочешь, — неожиданно ответил он. — Хуже уже не будет. Наверное. Но он отвернулся от зеркала, чтобы она не видела выражения его глаз. Кортни отрезала следующую прядь. Потом ещё. Его волосы начали приобретать форму — хаос исчез, проявлялась линия, силуэт, шея, скулы. Он постепенно… появлялся. — Тебя… давно держали? — осторожно спросила она, не давя. — Я не знаю, — сказал Адам после паузы. — Время… там… не имело смысла. Ни дня. Ни ночи. Все одинаковые. Только голос. — Голос? — Мужской. Он давал команды. Громкие. Резкие. Как холодный металл по стеклу. Он и там был… вначале. Когда я… — он замолчал. — Когда я проснулся в огне. Кортни сжала ножницы чуть сильнее. — Ты помнишь слова? Что он говорил? Адам на секунду задумался. Поджал губы. — Нет. Только ощущение, — сказал он. — Как будто меня… программировали. Или ждали, что я буду делать то, что им нужно. Даже «вспышка» вчера… Мне кажется, они хотели, чтобы я сделал это. Она услышала напряжение в его голосе. Под светлой кожей коротко прокатилось знакомое мерцание. Он глубоко вдохнул — и свет погас. — Извини, — сказал он. — Просто… от воспоминаний иногда дергает. — Всё нормально, — Кортни мягко коснулась его плеча. — Я здесь. Дыши ровно. Он кивнул, чуть наклонив голову, чтобы она могла продолжать. Кортни подравняла виски, аккуратно сняла торчащие пряди на шее. Работа была медленной, но с каждым движением его лицо становилось отчётливее.тМоложе. Человечнее. Понятнее. Когда она закончила, Адам поднял голову и посмотрел в зеркало. Зеркало отразило… не образ дикаря, а молодого мужчину с резкими скулами, уверенной линией шеи и уже узнаваемым взглядом. Он будто увидел впервые настоящий облик — не больной, не загнанный, а живой. Он потрогал волосы. — Странно… — сказал он тихо. — Что? — Кортни убрала ножницы и отступила на шаг. — Видеть себя таким, — ответил он. — Будто… это я. А тот… — он кивнул на пол, где лежали срезанные пряди, — тот был… чем-то чужим. Он медленно развернулся к ней. Адам выглядел иначе. Не только визуально — иначе внутри. Тонкие тени под глазами сделали его взгляд глубже; аккуратная стрижка открыла скулы, а волосы на висках подчёркивали резкую форму лица. Он стал выглядеть не потерянно, а опасно-собранно. И в то же время — ближе, понятнее, не таким диким. Кортни поймала его взгляд и не смогла не сказать: — Тебе идёт. Он опустил голову, будто ему впервые в жизни сказали что-то хорошее. — Спасибо, — ответил он просто, без попытки скрыть, что эти слова ему важны. Он посмотрел на бритву в её руке. — А теперь… — сказал он. Кортни отступила в сторону, чтобы не мешать, пока Адам разглядывал себя в зеркало. Он поднёс к подбородку пряди бороды и нахмурился — серьёзно, как будто перед ним была инженерная задача. — Ну… — пробормотал он, — пора этот куст убрать. Он взял ножницы, которые она оставила, и встал ровно перед зеркалом. Сначала аккуратно подрезал самую длинную часть бороды, та упала целой темной полоской в раковину. Потом отрезал ещё немного с боков, освобождая линию челюсти. С каждым движением его лицо становилось моложе, понятнее, даже выразительнее — словно он возвращал себе образ, о котором забыл. Кортни молча наблюдала, держа руки в карманах, чтобы не мешать. — Есть у тебя… — Адам остановился, глядя на зеркало, — пена для бритья? Кортни открыла шкафчик, порылась и вытащила небольшую розовую тубу. — Ну, такая есть. Но… — она замялась, но всё же продолжила, — это пена для ног. Адам обернулся к ней, поднял бровь. — Для… ног? — Угу. Пауза. А потом он фыркнул, махнув рукой: — Да похер. Ноги — тоже кожа. Давай. Кортни не удержалась от усмешки. Она протянула ему тюбик. — Ты первый мужчина, который просит такое с таким спокойствием. — После взрыва здания проще относиться к косметике, — хмыкнул он и выдавил немного пены на ладонь. Он стал наносить её на щёки и шею. Лицо у него получилось в белой пене, как у актёра, который переиграл Санта-Клауса в рекламе. Кортни тихо хмыкнула, и он заметил это в зеркале. — Чего? — бросил он. — Да нет… — она ухмыльнулась. — Просто забавно видеть тебя таким. — Запоминай, — ответил он, — может, больше никогда так выглядеть не буду. Он поднёс бритву к щеке и начал медленно, аккуратно снимать слои пены с волосками. Лезвие тихо шуршало, и каждый раз под ним открывалась новая кожа — чистая, гладкая, светлая. После пары минут он уже выглядел совсем иначе. Глаза стали ярче, линия челюсти — чётче, а возраст — заметно моложе. С тридцати до реальных двадцати трёх, если не меньше. Когда он закончил, Адам провёл ладонью по гладкой щеке и кивнул себе в зеркало. — Удивительно. Я… даже похож на человека. Кортни улыбнулась. — Я же говорила. Он смыл остатки пены, промыл бритву и на секунду задержался, разглядывая новые очертания собственного лица. — Можно я… — он огляделся, чуть стесняясь, хотя не показывал этого явно, — ещё раз вымою голову? Хочу смыть всё… это. Полностью. И лицо тоже. — Конечно, — сказала Кортни. — Душ твой. Только учти… — она указала на пол, где лежали его волосы, — потом убери за собой. А то я встану утром и охренею. Он кивнул. — Без проблем. Адам включил душ. Тёплая вода зашумела. Кортни уже вышла в коридор, когда услышала, как он вздыхает под струёй — тихо, будто горячая вода наконец расслабила мышцы, которые были в спазме сутки подряд. Через несколько секунд послышалось, как он проводит руками по волосам, смывая остатки пыли, пепла, чужих прикосновений и собственных воспоминаний. Он мылся тщательно, не спеша, словно каждый жест возвращал ему что-то своё. Кортни стояла у двери, слушая этот звук, едва слышный за шумом воды, и впервые за день чувствовала… не страх, не тревогу — а странное спокойствие. И это значило больше, чем она готова была признать. Дверь ванной щёлкнула, и Адам вышел наружу, вытирая волосы полотенцем. На нём были только те вещи, что Кортни ему дала. Лицо обновлённое — гладкое, свежее, и аккуратная короткая борода ровной линией подчёркивала скулы. Волосы тоже стали короче — он отрезал лишнее, выровнял, привёл в порядок. Даже взгляд стал светлее, будто вместе с грязью он смыл часть того, что давило на него. Кортни невольно задержала взгляд. Адам был слишком… другой. Слишком живой. — Ну… — он провёл пальцами по щеке, — вроде похоже на человека. — Вроде, — она усмехнулась, хотя на самом деле чуть растерялась от перемены. — Если ты убрал волосы в ванной и всё смыл… — она приподняла бровь, — я бы хотела сама принять душ. Сегодня был… длинный день. Он моргнул, на секунду будто не понял смысла фразы. Задумался. И только потом осознал и чуть опешил. — А… да. Конечно. Я всё убрал, — он даже поднял руки, как будто оправдываясь. — Там чисто, честно. Эм… я тогда пойду спать. И, слегка неловко кашлянув, он прошёл к раскладушке у стены и опустился на неё. Сел, проверил, не скрипит ли, потом лёг, повернувшись на бок. Кортни взглянула на него мельком — он уже отвернулся, будто не хотел мешать ей своим существованием. Человечнее он от этого стал ещё больше. Она взяла полотенце и тихо прикрыла за собой дверь ванной. Когда дверь ванной закрылась за её спиной, Кортни будто впервые за весь день позволила себе выдохнуть. Наконец-то — тишина. Тёплая, влажная, не давящая. Внутри тела чувствовались усталые, сбитые волнами напряжения мышцы, слабость в коленях и сухая боль в руках, будто это не она спасалась от взрыва, а кто-то через неё. Она включила горячую воду — и пар сразу поднялся к потолку. Брызги ударили по плитке, звук стал ровным, успокаивающим. Кортни стояла неподвижно, чувствуя, как кожа начинает покалывать от перепада температур, и только тогда стянула одежду, зашла под душ. Горячие струи хлестали по плечам и спине, смывая запах больничных простыней, пыли разрушенного здания и влажный след дождя. Долго стояла под водой, словно пытаясь стереть не только грязь, но и напряжение, что въелось в неё после встречи с Адамом. Иногда её мысли перескакивали к тому моменту, когда он стоял в её ванной — растерянный, но неожиданно спокойный. Или к тому, как по его коже проходило свечение, когда он вспоминал лабораторию. Чужая сила — но не чужая боль. Спустя несколько минут она намылила волосы, провела ладонями по лицу, закрыв глаза, позволив воде прокатиться по шее, ключицам, плечам. Тепло возвращало ощущение контроля — хотя бы над собой. Когда вода перестала нестерпимо жечь, она выключила душ, вышла, вытерла кожу полотенцем. Надела домашнюю одежду — свободную футболку и мягкие шорты — и собрала мокрые волосы в петлю. Открыв дверь, Кортни вышла в затемнённую комнату. Лёгкий свет неоновой вывески с улицы дробился через окно, рисуя бледные полосы на полу и мебели. Адам уже спал. Он лежал на раскладушке на боку, с чуть согнутыми ногами, одной рукой придерживая одеяло, словно боялся потерять это крохотное ощущение безопасности. Его дыхание было ровным, спокойным. В новом образе — с укороченными волосами и ровной короткой бородой — он казался совсем другим человеком. Тот, кто ещё утром светился от боли и взрывной силы, сейчас выглядел почти… нормальным. Молодым. Уставшим. Кортни застыла на секунду у двери, мазнув взглядом по его лицу — по расслабленным бровям, по скуле, едва подсвеченной неоном, по чуть дрогнувшему во сне плечу. Она задержалась не для того, чтобы рассматривать — просто хотелось убедиться, что с ним всё хорошо. Что он не светится. Не дёргается. Не дрожит от какого-то внутреннего сигнала, который так легко мог превратить квартиру в воронку. Когда убедилась, что всё спокойно, выключила свет — оставив лишь отголоски ночного города за окном — и подошла к своей кровати. Легла, чувствуя усталость, наконец догнавшую её тёплой тяжестью. Но перед тем как провалиться в сон, она всё же позволила себе одну тихую мысль: Пусть эта ночь хотя бы останется такой… спокойной.