Часть 1. Возвращение

Плейлист к этой и всем последующим главам: https://music.yandex.ru/users/hruslovaolesya/playlists/1000?utm_medium=copy_link&ref_id=d206f1ed-b50b-4f34-b0d1-e1f100843a56 Приятного прочтения❤️ __________________________ Я стал способен видеть призраков. Или призраки стали способны являться мне. — Харуки Мураками, «Кафка на пляже» Август, 2001 Пересекая Косой переулок, он увидел девушку, которая не шла, а плыла по тротуару. Её походка была уверенной, но, тем не менее, лёгкой и парящей. Когда девушка встретилась с ним взглядом, Малфоя будто молния прошибла. Он знал её, но совсем не такой. — Грейнджер, — последний раз Драко видел её на собственном суде, а после она исчезла. Он хотел отблагодарить её за защиту жалкой шкуры, даже заявился к Поттеру с этим настроем и расспросил, где девушка. Но Избранный не дал точной информации - только размытое "путешествует". С тех пор прошло 2 года, и сейчас Малфой был как удивлён, так и растерян неожиданной встрече. — Здравствуй, Малфой. — она подарила ему улыбку без толики презрения или недовольства. Только тепло. — Надолго ты в Лондоне? — Да, - она разгладила легкие складки на юбке, - Путешествия, конечно, прекрасны, но я соскучилась по дому. Он не мог отвести взгляд. То, как легко Грейнджер с ним говорила, как уверенно себя вела - это выбивало из колеи и дарило какой-то детский азарт, желание разгадать новое. — Не хочешь как-нибудь выпить кофе? Мне давно пора тебе кое-что сказать. Она обернулась в сторону небольшого здания на углу, — Я свободна ближайшие 40 минут. — И снова лёгкая улыбка, полная живого света. — Не упущу такую возможность, — сказал он, и его тело сработало на опережение разума. Рука сама потянулась к её ладони, пальцы приняли изящное положение, отработанное с детства до автоматизма. Наклон, мимолетное прикосновение губами к костяшкам пальцев. Только выпрямившись, он почувствовал легкую дрожь в её руке. А затем, галантно положив кисть девушки на сгиб своего локтя, повёл вперёд по переулку. Первые пара минут прошли в молчании, подозрительно спокойном, если не считать сотни крутящихся в голове Малфоя вопросов. — И что ты... — Драко задумался над формулировкой, — что ты планируешь делать дальше? Зачем ты вернулась? Гермиона даже не посмотрела на него и как-то мечтательно улыбнулась собственным мыслям. — Я много где была, иногда даже подолгу оставалась на одном месте, но Англия мне ближе. Конечно, она все ещё дождливая и меланхоличная, но тут готовят лучший чай на всей планете. Зайдем? — она кивнула головой в сторону веранды, почти незаметной за зарослями плюща. Малфой молча проследовал за девушкой в заведение, подбирая новый вопрос. — Добрый день. Одну чашечку зелёного чая с жасмином и один классический Эрл Грей, — вежливо улыбнулась она официантке и наконец посмотрела на мужчину, — Ты все еще любишь мармелад? Малфой успел несколько раз моргнуть, переваривая услышанное, и сдавленно кивнуть. Грейнджер сказала ещё что-то девушке за стойкой, и та проводила их к отдаленному столику, скрытому за тем самым плющом. Только когда они оба расположились на плетеных креслах, он смог по-настоящему разглядеть свою старую знакомую. — Сейчас я занимаюсь разработкой зелий и разных противоядий для частных нужд. Думаю, что продолжу это и здесь. — она как ни в чем не бывало продолжила разговор, — А ты? Я не так много читала газет за это время. Знаю только совсем общие новости. Как сложилась твоя жизнь? — Я... — теперь наконец Драко смог вернуть самообладание, - О, знаешь, стандартный набор для павшего аристократа. Испытательный срок, работа под колпаком у Министерства, всё состояние пошло на репарации... Отца, как ты знаешь, упекли в Азкабан. Так что да, жизнь сложилась... именно так, как и должна была сложиться. — Он сделал глоток чая, давая горечи немного осесть. Сначала казалось чудом, что его не отправят на казнь через поцелуй дементора, потом он был уверен в несправедливости: те же Забини и Нотт остались при своих деньгах и даже, частично, статусе. Сейчас же, по прошествии двух лет, когда от него перестали отворачиваться, как от прокаженного на улице, и когда он сам смог построить и карьеру, и новый дом, и новую личность в обществе, прошлое выглядело настолько далеким и детским. Как вообще можно рассуждать о сумме на счету, если ты выжил. Твои родные выжили. Твои друзья свободны и даже по-своему счастливы. — Малфой? Я была на суде, если ты помнишь. Как сложилась твоя жизнь? Кем ты стал сейчас? — им уже успели принести чай и небольшое блюдце с разноцветными кусочками сахарного мармелада, — Если что, жёлтые с яблоком. — Грейнджер снова улыбнулась с сделала небольшой глоток. Малфой повторил её движение, пробуя на вкус чай. Приятная горечь жасмина успокаивала - не совсем так, как он привык готовить сам, но все равно вкусно. — Я сейчас работаю в Аврорате, в следственном отделе. — он ухмыльнулся, — мне пока не доверяют ловить плохих мальчиков. Боятся, что я переметнусь на их сторону. — Гарри так не считает. — возразила девушка, аккуратно пододвигая ближе к нему десерт. — Да? И часто вы с Поттером обсуждаете меня в своих письмах? — ещё глоток и на этот раз уже смелее, — Он жалуется, как плохо ему работать с Пожирателем? — Прекрати выдумывать. Мы с Гарри не так много переписывались за это время, но в последнем письме он явно дал понять, что ты неплохо справляешься с пониманием мотивов и целей преступника. Это дорогого стоит для аврора. — Только его мнение мало что решает, тебе не кажется? — Малфой потянулся за жёлтым кусочком мармелада. — Просто всем хочется привычной стабильности, где Слизерин плохой, а Гриффиндор хороший. Это всегда было трудно изменить, но не невозможно. — Грейнджер пожала плечами и на секунду задумалась, её взгляд стал отсутствующим, будто она смотрела куда-то далеко, за стены кофейни. — Знаешь, после войны все хотят видеть героев и злодеев. Чистых. А жизнь... она не такая. Тут Драко опешил, хотя первым порывом было спросить, что она вообще знает о грехах. Сейчас её взгляд был открытым и прямым, совсем не таким, как раньше. Сдержанная улыбка, лёгкая и спокойная речь. Уверенность, исходящая от каждого движения - Гермиона неожиданно повзрослела и стала женщиной. Молодой, привлекательной, по-прежнему кучерявой и с щербинкой между зубов, но женщиной. Не девочкой, не подругой Гарри Поттера, не героиней войны. — Невозможно получить победу и остаться чистым, Драко. — она отставила свою чашку на край стола, — И даже герои для кого-то будут самыми отпетыми убийцами. Я оставила не одного ребёнка без отца или без родителей, но я все еще продолжаю жить. Мне верят, и тебе смогут. Нужно время и силы. — короткая пауза, несколько купюр на столе и снова её мягкий голос, — Мне пора. Скажешь, что хотел, в другой раз. Она оставила Малфоя в компании уже остывшего чая и ушла. Нет, сегодня он точно получит от Поттера её адрес или номер телефона. Хотя, может, Грейнджер не пользуется маггловскими технологиями?

***

— Опять маглорожденная? Кто на этот раз? — строчки нового дела пробегали перед глазами. — Эмилия Лаусон, 26 лет. — Поттер пододвинул ближе фотографию девушки. — Она подрабатывала в книжном на углу Косого переулка и как раз шла на работу. Малфой еще раз взглянул на фотографию и затем добавил её к причудливой паутине на стене: снимки с мест преступления, портреты жертв и отдельные догадки украшали большую часть пространства. Последние две недели были богаты на события - три трупа маглорожденных ведьм, все без следов насилия. Только маленькие порезы на ладонях и абсолютно белые глаза. И что самое удивительное - пропадали все за пару минут. Вышла в туалет и не вернулась, отошла отправить письмо, остановилась поправить прическу и все, мертва. — Думаешь, надо объединять в серию? — брюнет потер глаза, делая несколько заметок в блокноте. — Уже третья, Поттер. Ждёшь, когда следующей убьют твою драгоценную Грейнджер? - мужчина отлеветировал свой портфель к двери и сел в кресло, — Мне кажется, мы что-то упускаем на местах. Не может быть убийство таким чистым и быстрым одновременно. Давай съездим еще раз? От усталости закрывались глаза. Только восстановленное министерство и наконец отошедшая от войны общественность были не готовы к новому маньяку-фанатику, поехавшему на чистоте крови. — Гермиона сильнее, чем ты думаешь. И не вписывается в портрет жертвы. — встретившись со скептическим взглядом Малфоя, Гарри снова подошёл к паутине на стене, — Вот, посмотри. Все убитые были из очень бедных семей. Необщительны, без хорошей карьеры, не замужем. И внешне... не сильно примечательные. Как будто он специально выбирает тех, о ком не хватятся. Кого будет искать только аврорат. Драко медленно подошел к коллеге и вздохнул. Все связывалось слишком гладко и не связывалось вообще. Что-то было не так, они что-то упускали. — Поттер, я все-таки настаиваю на повторном осмотре места убийства. А лучше, еще и трупа. — Не дадут тебе еще раз место, Малфой. Во-первых, по нему уже сто раз прошлись люди. Это же Косой переулок. А во-вторых, Маклагген ни за что не допустит тебя к своему делу. — Ну так добавь меня в группу, Поттер! Твой Маклагген ничего не сделал за полмесяца, кроме как собрал конспект из описаний вскрытия. Даже портрет жертвы ты описал, а не он! На несколько минут время остановилось. В тишине два парня, будто снова ставшие юными, смотрели друг на друга. Оба понимали – ни статус Избранного, ни дружба с Кингсли не помогут отправить на оперативную работу консультанта, каковым числился Малфой. Официально Драко попал на стажировку в Аврорат после года домашнего ареста и изъятия всего имущества, но сейчас все еще не истёк его трёхлетний испытательный срок, а потому о начале полноценной работы можно было забыть. И да, на деле он держал связь с Поттером с самого начала: передавал данные об оставшихся на свободе пожирателях, помогал опознавать темные артефакты и книги из вскрытых поместий, обходить многочисленные ловушки в подземельях Лестрейнджей. — Что-то тут не сходится. Нет следов борьбы, нет магического воздействия… — Гарри снова вернул взгляд на стену, взлохмачивая волосы, — Как будто их... растворили изнутри. Может, стоит подключить алхимика? Это пахнет не просто проклятием, а сложным зельем или ритуалом. Драко молчал, нарушая тишину кабинета лишь дыханием. Он не мог сказать ничего по поводу мыслей об алхимии и зельях. На жертвах ноль следов магии, но ни один ритуал не сделать так быстро. Невозможно — Я постараюсь договориться о повторном осмотре трупа. — резко поднялся из-за стола аврор, захлопывая папку с делом. — Будь добр, не устраивай до этого момента новых скандалов. Я не буду прикрывать тебя постоянно. Поттер не был ни старшим аврором, ни начальником отдела тем более, но пользовался значительным преимуществом на службе. Под его командованием находились три оперативные группы, специализирующиеся на тёмной Магии. Именно такие убийства передавали Гарри Поттеру - что-то, что было частью ритуала, а не результатом простой авады. Последние три жертвы попали в этот список как раз из-за пореза на ладони - самого очевидного признака. Несколько раз пройдя по кабинету и расстегнув пару верхних пуговиц рубашки от жары, Малфой снова вернулся к описанию вскрытия всех трех девушек. Сводка лежала перед ним, как части одного кошмара, а по спине пробежал холодок от чувства узнавания. Таких девушек он видит каждый день в толпе, на улице, в Министерстве. Тихих, серых, тех, чья жизнь растворялась в городском шуме, как пыль в дождь. И сейчас кто-то сводил их в ноль с хирургической, бесчувственной точностью. Убийцы и воры всегда оставляли следы, ошибались. Здесь же была тишина. Идеальная, звенящая тишина в фактах. Он снова пробежался глазами по строчкам: "...острая кровопотеря... единственный порез... собегание глазных яблок... отсутствие следов борьбы... кожные покровы бледные... анемия тканей" Почему они не сопротивлялись? Его собственная, отшумевшая юность подсказывала: чтобы обездвижить — нужно ударить, связать, наслать проклятие. Здесь же ничего. Только бледная кожа, одинокая ранка и закатанные глаза. Как будто они просто... позволили этому случиться. И эта мысль была страшнее любого озверевшего бандита с ножом. Он откинулся в кресле, и скрип дерева отозвался в тишине кабинета. Его взгляд упал на графу "Социальный портрет". Все жертвы без связей, без громких жизней. Непримечательные. Убийца был не просто маньяком. Он был стратегом: он выбирал тех, чье исчезновение не вызовет волны. Кого не будут искать частные детективы или мстящие семьи. Только министерство, и то по долгу службы. Он словно собирал расходный материал. Связь была. Он чувствовал ее кожей, но она ускользала, как дым. Ритуал? Да. Но какой? Для чего? Власть? Месть? Нет, это пахло чем-то другим. Чем-то древним и безразличным. Он закрыл глаза, пытаясь представить этого человека. Не чудовище, а человека. Того, кто ходит по тем же улицам, дышит тем же воздухом. Того, кто смотрит на людей и видит не личности, а... детали. Соответствующие параметрам. Никем не любимые. Прозрачные. И его охватило странное, леденящее чувство бессилия. Он привык смотреть на преступление изнутри, из мотивов и эмоций. А здесь ему приходилось смотреть сверху, с холодных высот безумия или расчетливости, которых он не понимал. Он не знал, с какой стороны подступиться. Осталось только одно — это щемящее, знакомое чувство из детства. Когда ты один в темноте и понимаешь, что за тобой следят. И не знаешь, откуда ждать удара.

***

Холодный душ не помогал. Даже под струями ледяной воды мысли то и дело возвращались к убийствам. Что-то выбивалось из общей картины, что-то было не так. Если бы только он мог вернуться в фамильную библиотеку и посмотреть старые книги о подобных ритуалах... Может, что-то и вышло бы. Поместье было единственным напоминанием о прошлом, которое не забрали в счет репараций. Оно осталось во владении Нарциссы, хотя сам Драко - ныне глава древнего рода - переехал в новую квартиру в центре магического Лондона. И нет, ему не был запрещен вход в старый дом, просто переносить его чаще, чем раз в месяц на ужинах с матерью он бы не смог. Слишком много вещей вокруг напоминали о Темном Лорде и войне. Ремонт не помогал, а фантазия с завидной регулярностью подкидывала красочные воспоминания о пытках и смертях. В очередной раз вставший на полчаса раньше будильника, Малфой сидел на небольшой уютной кухне и прожигал взглядом записную книжку. Испещренные схемами и заметками страницы уже начинали рябить в глазах, а остывший жасминовый чай не приносил удовольствия. Он терпеть не мог оставаться вне игры, оставаться в неведении. Резкое жужжание вырвало из потока сумбурных мыслей. На экране телефона светилось "Идиот". Драко все еще не привык пользоваться маггловскими технологиями, но почти был готов признать, что они упрощают жизнь. Особенно смс и звонки. Он даже как-то сообщил об этом Поттеру, за что получил слишком уж весёлую улыбку в ответ и еще неделю шуток. Вот и сейчас этот Поттер вновь выдергивал его в реальный мир. "Осмотришь труп сегодня в 11. Только не один, иначе договориться я не смог." Парень выдохнул, проводя рукой по волосам. И с кем еще ему придётся торчать в душном морге и терпеть заумные выводы и насмешки? Мерлин, лишь бы не Маклагген. Он был готов даже на всех Уизли, но только не на вечно довольную физиономию коллеги. Резким нервным движением зачеркнув очередную несостоятельную теорию о мотиве всех убийств, Драко захлопнул блокнот и взглянул в окно. Мелькающие вдали фигурки людей, спешащих ранним утром по улицам, редкие машины на дороге и только-только восходящее солнце. Такой безмятежный пейзаж вызвал на его лице короткую улыбку, такую редкую в последнее время. Сделав еще несколько глотков чая, Малфой застегнул рубашку и поправил часы на руке. Такой маленький бунт против стандартных министерских мантий был позволителен для простого консультанта. Зеленое пламя в камине, секунда водоворота - вот и начало рабочей рутины. Уже даже сам он не помнил, когда последний раз бегал перед началом смены. Кажется, полгода назад? Да, точно, когда еще местами лежал нерастаявший снег. Утро тянулось до ужаса мучительно. Снова работа с архивами, пересмотр схожих дел в прошлом, работа с новыми обращениями. Каждые десять минут взгляд Драко то и дело возвращался к стрелке на часах, что, кажется, стояла на месте. С трудом дождавшись половины одиннадцатого, тот быстрым шагом вылетел из кабинета и направился вниз по этажам к атриуму. Возможно, даже задел по пути парочку сотрудников, но ему до этого не было дела. Сейчас у него наконец появился шанс не только доказать свою важность и компетентность как следователя, но и приблизится к поимке пока неизвестного маньяка. — Консультант по темным искусствам Малфой, второй уровень, особый доступ. — его жетон был встречен медсестрой на ресепшене Святого Мунго с особым недоверием. Она несколько минут что-то проверяла в бумагах и бланках, но после, поджав губы и вежливо улыбнувшись, показала рукой в конец коридора. — Вам до конца и направо, мистер Малфой. Аврор Джонс и целитель МакМиллан уже ждут вас. Драко, минуя десятки дверей, направился в нужную сторону. Почему Гестия Джонс уже была здесь? Еще пятнадцать минут до назначенного времени, а она никогда такой пунктуальностью не отличалась. Повернув направо, Малфой едва не столкнулся с выходящей из дверей коллегой. Та лучезарно улыбалась и с довольным видом поправляя волосы. — Всё, Эрни, спасибо! Я только быстренько глянула для своего отчёта. Гарри говорил, ты в одиннадцать будешь, — она заметила Драко и её улыбка стала язвительной. — О, Малфой! Не волнуйся, я тебе самое интересное оставила. Там внутри всё ещё полно трупной магии для разбора. Она не успела договорить, как ее грубо прервали. — Поттер договаривался на одиннадцать, Макмиллан, — Драко парировал, не удостоив Джонс взгляда и шагнув к двери так, что та вынуждена была отступить. — Моё время начинается сейчас. — Он вошёл в морг, оставив их за спиной, и его голос прозвучал уже для Эрни, — Показывай. Зал встретил его холодом и знакомым запахом. Конечно, волшебники держали тела под стазисными чарами, а не в формалине, как магглы, но запах от разложения никогда не исчезал до конца. На металлическом столе посредине помещения лежала хрупкая, некогда живая Эмилия. — И я рад тебя видеть, Малфой. Не знаю, что ты хочешь тут найти после всех, но будь аккуратен. — целитель движением палочки сдвинул с трупа белую ткань и отошел к стене. Взгляд быстро оценивал детали, ни за что особо не цепляясь. Тонкие запястья, шрам над ключицей, родимое пятно на животе. Местами грязь, оставшаяся с момента смерти. Татуировка. На ребрах изящной линией виднелась татуировка. Несколько слов на языке, который он с трудом опознал как древнегреческий. Он не стал вглядываться - это можно будет сделать позже по фотографии. Заклинания, зелья, маггловские препараты - все тесты оставались чистыми. Остался только порез, но его, Малфой был уверен, осмотрели уже все и далеко не один раз. Все же, попытаться стоило. Несколько сложных заклинаний, спектрограмма в воздухе и старая добрая лупа. Ровные края, всего два сантиметра длиной, неглубокий. Чистый, без следов. Даже крови нет, будто все аккуратно вытерли перед уходом. Глаза зацепились за ногти. Драко вспоминает протокол осмотра тела Эмилии Лаусон. В графе «Подногтевое содержимое» стандартная запись: «частицы пыли, ворсинки ткани». Но когда он сам изучает руки жертвы под увеличением, он видит едва заметный маслянистый блеск в мелких морщинках ладони. Его мозг, отточенный на алхимии, мгновенно отсек всё лишнее: уличная грязь так не блестит. Это след жирного, увлажняющего крема или магического эликсира. След, оставленный не улицей, а чужими ухоженными пальцами. Вряд ли продавщица книг баловалась перед работой зельями. — Мне нужен повторный анализ всего, что на её пальцах, — его голос прозвучал тише, но с такой жесткой интонацией, что Эрни невольно выпрямился, — Пыль, грязь с улицы, косметика, еда. Все, что найдете, списком. Лично мне. — Я всё направлю в отдел к Гарри. Это официальная процедура, — Эрни покачал головой, но в его глазах промелькнуло неподдельное любопытство, — Ты нашёл что-то? — Процедуру я знаю, — ответил Драко, наконец отрывая взгляд от рук покойной, — Но иногда самые важные улики теряются между строк официальных протоколов. Особенно когда они так... знакомы. Он не стал пояснять. Резким движением набросил на тело белую ткань, скрыв от взгляда хрупкие черты Эмилии Лаусон. Воздух в морге внезапно показался ему особенно густым от невысказанных подозрений. — Передай Поттеру, что я закончил, — бросил он на ходу, уже направляясь к выходу, — И что ему стоит проверить, не использовала ли жертва в последние дни какой-нибудь особый крем для рук. Не дожидаясь ответа, Драко вышел в коридор. Он чувствовал, как по спине бегут мурашки - не от холода морга, а от осознания. Эта микроскопическая находка была страшнее любой очевидной улики. Она была тихой, настойчивой и невероятно незаметной. Он вышел на улицу, и солнечный свет ударил в глаза, заставив на мгновение замереть. Город жил своей обычной жизнью, не подозревая, что всего в нескольких метрах от них он, Драко Малфой, держал в руках ниточку, которая могла привести либо к сенсационному раскрытию дела, либо к его собственному профессиональному и личному краху. Он достал телефон, на секунду задумавшись, а затем отправил короткое сообщение: «Нашёл кое-что. Буду у тебя через час.». Адресат — «Идиот». Впервые за долгое время Драко чувствовал не раздражение от необходимости обращаться к Поттеру, а странное облегчение. В этой игре ему как никогда нужен был партнёр. Даже если этим партнёром был тот, кого он всю жизнь ненавидел.

***

Дверь в кабинет Поттера Драко распахнул с таким чувством, будто нёс под мантией взрывное устройство. В голове уже выстраивались аргументы, подкрепленные холодной яростью от их профессиональной слепоты. Но слова застряли в горле. В центре кабинета, у той самой карты с булавками, стояла Гермиона Грейнджер. Но не та, что являлась ему в кошмарах - не с растрёпанными волосами и глазами, пустыми от усталости. Перед ним была идеальная копия той женщины из Косого переулка: деловой костюм, уложенные волосы и лёгкая, уверенная улыбка. Она выглядела так, будто только что сошла со страниц журнала «Ведьмин Досуг», а не рылась в древних фолиантах в поисках ответов о тёмной магии. Рядом с ней, с глуповато-восторженным выражением лица, топтался Маклагген. Гарри, стоя у своего стола, поднял взгляд на вошедшего Драко. — А, Малфой, отлично. Экономим время, — он жестом указал на Гермиону, — Знакомься с новым членом команды. Гермиона Грейнджер будет нашим экспертом по алхимии и сложным ядам. Её знания как нельзя кстати. В ушах у Драко зазвенело. Экспертом. Её - сразу экспертом. А он, прорвавшийся сквозь годы подозрений и унижений, так и оставался консультантом. Кислая волна горечи подкатила к горлу. Он видел, как взгляд Гермионы скользнул по нему — вежливый, узнающий, но абсолютно ничем не выдающий того напряжения, что висело между ними в морге. — Поздравляю, — проронил Драко, и его голос прозвучал ровнее, чем он ожидал, — Как раз к моменту, когда мы наконец-то нашли первую настоящую улику. Все взгляды прилипли к нему. Гарри нахмурился. — Какую улику? — На теле Эмилии Лаусон, — Драко медленно вынул свою записную книжку, наслаждаясь внезапно воцарившейся тишиной, — я обнаружил микроскопические частицы косметического средства. Вероятно, крема для рук. Специфического, маслянистой текстуры. — Он перевёл взгляд на Гермиону, встречая её спокойный, внимательный взгляд, — Странно, что предыдущие осмотры его упустили. Видимо, не хватило... компетенции. Маклагген покраснел, но Драко его игнорировал. — И как раз кстати, у нас теперь есть эксперт, — он сделал паузу, глядя прямо на Гермиону, — Мисс Грейнджер, возможно, вы сможете проанализировать состав? Определить происхождение? Ведь это ваша область, не так ли? Алхимия и яды. Иногда самая опасная отрава скрывается за безобидным ароматом. Он видел, как на долю секунды её веки дрогнули. Мельчайшая, почти невидимая трещина в идеальном фасаде. Но голос её остался тёплым и собранным. — Конечно, — она вежливо улыбнулась, обращаясь больше к Гарри, чем к нему, — Я с удовольствием изучу образцы. Возможно, это действительно поможет выйти на след. Спасибо, что доверяете мне эту задачу. Она приняла вызов. Спокойно и грациозно. И в этот момент Драко с новой силой почувствовал ту пропасть, что лежала между ними. Он стоял по одну сторону, облепленный грязью подозрений и прошлого, с одной единственной крошечной уликой в руках. А она - по другую, сияющая, принятая в круг героев с распростертыми объятиями. И его единственная зацепка, его козырь, теперь переходила в её руки. Еще пара фраз с поздравлениями от остальных коллег, вежливые улыбки Гермионы и такие же вежливые ответы. Постепенно все начали расходиться к своим рабочим местам. Маклагген и Робардс продолжали переговариваться, скрываясь за дверью. Драко, отступая от стола Поттера, отвернулся, чтобы получить пространство. Его взгляд безучастно скользнул по стеллажам с архивными папками — обычная деловая суета после совещания. Он не собирался ничего слушать, но их голоса доносились сами собой, тихие и лишённые всякой официальности. — Ладно, признавайся, — сказал Поттер, и его голос внезапно стал другим. Не начальника, а старого друга, — Как на самом деле дела? Гермиона, чья улыбка мгновение назад была безупречно вежливой, позволила ей стать проще, уставшей. — Спится паршиво, — ответила она без прикрас, — Но держусь. А ты? Джинни в последнем письме жаловалась, что ты снова работаешь до ночи. Гарри с знакомой гримасой провёл рукой по затылку. — Преувеличивает. Просто дел много. — Она заботится, — Гермиона шагнула к нему и поправила воротник его мантии. Быстро, не задумываясь. И Поттер даже не обратил на это внимания, как на что-то само собой разумеющееся, — И я тоже. Не взваливай всё на себя. — А кто, если не я? — он улыбнулся, и в уголках его глаз собрались лучики морщин, — Здесь без тебя слишком тихо. Некому читать мне лекции за опоздания. Она фыркнула, и на секунду стала той самой Грейнджер из школьных лет - умной и стремительной. — О, будь уверен, я ещё наверстаю упущенное. Как разберусь с этим... кремом. Драко, стоявший к ним спиной, почувствовал, как напряглись его плечи. Он не оборачивался, делая вид, что изучает корешок очередной папки, но каждый звук, каждый оттенок их голосов врезался в сознание. Эта лёгкость. Эта привычная близость, которую не нужно афишировать, но которую и не скроешь. Поправленный воротник. Шутка про лекции. Он услышал, как Гермиона тихо добавила: — Спасибо, кстати. За то, что позвал. — Всегда, — просто сказал Поттер. Один только звук этого слова обжёг Малфоя сильнее, чем любое открытое презрение. В нём была вся глубина их связи, всего общего прошлого, всей той истории, в которой ему отвели роль карикатурного злодея. Он был здесь посторонним. Человеком со стороны, наблюдающим за чужой жизнью, в которой все роли были давно распределены. И эта простая, обыденная сцена дружбы ранила куда больнее, чем любое профессиональное унижение.

***

Вечер затягивал Лондон в серо-синие сумерки, а Драко стоял у панорамного окна своей безупречной, безликой квартиры, с бокалом виски в руке. В напитке не было ни наслаждения, ни расслабления — лишь горьковатая, обжигающая глотку необходимость заглушить внутреннюю дрожь. День, начавшийся с леденящей душу находки в морге, закончился унизительным спектаклем в кабинете Поттера. Эксперт Грейнджер. Слова жгли изнутри, как дешёвый огненный виски. Тишину разрезал тихий хлопок крыльев. На подоконник, отряхиваясь, села уставшая сова со знакомым рыжевато-белым окрасом. Драко отвязал аккуратный конверт от лапки и вскрыл печать. Письмо было выдержано в безупречном, ледяном стиле, знакомом до боли. Тонкие, выведенные с математической точностью строки, идеальная каллиграфия. Ни пятнышка, ни намёка на эмоции. “Дорогой Драко, Надеюсь, это письмо не слишком обременит посреди твоих, без сомнения, многочисленных занятий на службе. Позволь мне воспользоваться этим случаем, дабы напомнить тебе, что завтра истекает ровно год с момента начала твоего испытательного срока в Министерстве Магии. Поздравляю тебя с этой формальной, но, несомненно, важной вехой на пути к восстановлению должного положения нашего рода в обществе. Я не сомневаюсь, что ты прилагаешь все возможные усилия, дабы оправдать оказанное доверие. В свете последних событий, леди Эйвери упоминала за чаем, что видела тебя в обществе мисс Грейнджер. Осмелюсь напомнить, что любое публичное взаимодействие требует особой осмотрительности. Наше имя, сколь бы ни было оно запятнано в прошлом, всё ещё является объектом пристального внимания, и любые связи, какими мимолётными они ни были, могут быть истолкованы превратно. Что касается семейных дел, я ожидаю тебя на еженедельный ужин в поместье в пятницу, ровно в семь часов вечера. Не опаздывай. Повар приготовит фазана по старому рецепту, дабы почтить память твоего деда, в день рождения которого мы, увы, не смогли собраться должным образом в прошлом месяце. Также, в продолжение нашего прошлого разговора, я считаю своим долгом вновь поднять вопрос, имеющий первостепенное значение для будущего нашей фамилии. Ты сейчас в том возрасте, когда мужчина обязан подумать о продолжении рода. Положение обязывает нас быть особенно разборчивыми, однако дальнейшее промедление может быть воспринято как пренебрежение долгом. Наличие законного наследника не только укрепит нашу позицию в глазах определённых кругов, но и положит начало новому, более светлому этапу в истории нашего дома. Я буду рада обсудить с тобой возможные варианты, кои я сочла бы достойными нашего имени. Искренне твоя, Мама. P.S. Не забудь надеть темно-зелёные мантии с фамильным гербом. Лесли заметила на последнем приёме, что твой обычный рабочий гардероб выглядит излишне современно, что, как ты понимаешь, не идёт на пользу впечатлению.” Письмо лежало на столе, и каждый завиток каллиграфического почерка казался ещё одним витком удавки на его шее. Драко с силой провёл рукой по лицу. Каждое слово было отточенным кинжалом, завёрнутым в шёлк светских условностей. «Поздравляю с этой формальной вехой». Не «я горжусь тобой», а констатация факта. «Оправдать оказанное доверие» — чьё? Министерства? Нет. Её. Всегда только её. А этот пассаж о Гермионе... «Особая осмотрительность». «Могут быть истолкованы превратно». Он ясно слышал за этими словами ледяной укор: «Не смей приближаться к тем, кто ниже нас, даже ради работы. Ты позоришь имя». Но самым тяжёлым камнем лёг на дно его желудка последний абзац. «Вопрос, имеющий первостепенное значение». «Продолжение рода». «Законный наследник». Его мать видела в нём не сына, не человека, а функцию. Инструмент для производства нового, более «светлого» винтика для машины рода Малфоев. Его чувства, его желания, его разбитое сердце и пошатнувшуюся психику — всё это было не более чем досадными помехами на пути исполнения долга. Он откинулся на спинку кресла, глядя в потолок. Одиночество, которое он чувствовал всегда, сгустилось до физически осязаемой субстанции, тяжёлой и холодной, как мрамор в поместье. Он был главой древнего рода, окружённым призраками прошлого, заложником будущего, которое должен был создать, и совершенно одиноким в своём настоящем. Письмо матери чётко обозначило границы его мира. И даже имя Грейнджер прозвучало как напоминание: никакого отклонения от написанного много лет назад пути. А подходящей партией для него, разумеется, была бы какая-нибудь молчаливая, бесцветная чистокровка из подобающего круга, которую Нарцисса сочтёт «достойной» — девушка без прошлого, без намёка на индивидуальность, идеально вписывающаяся в генеалогическое древо. Живой портрет на стене. Ещё один призрак в его коллекции. Драко с силой выдохнул. Мысль о таком будущем вызывала не боль, а глухую, усталую ярость. Он был зажат между призраками прошлого и призраками будущего, а в настоящем у него была только работа. Он закрыл глаза. Впереди была не просто долгая ночь. Впереди была вся его жизнь — бесконечная вереница правильных, безупречных и безрадостных поступков, единственной целью которых было соответствовать роли, назначенной ему по праву рождения. Роли картинки. Роли наследника. Роли всего, чего угодно, только не просто человека.

***

Май, 1998 Золотое трио медленно вошло в замок. Несмелые шаги, взгляды по сторонам и гнетущее молчание - одновременно похоже и так отличается от их первого дня здесь. Тогда они тоже, переполненные волнением и щекочущим чувством предвкушения, входили в стены Хогвартса, казавшиеся сказочными. Думали о будущем. Мечтали. И все их мечты рассыпались на мелкие кусочки, подобно щебню от сотен взрывов. Так удивительно было видеть почти нетронутые железные двери, на которых даже орнамент не пострадал и уцелели все петли, а вокруг - полная разруха. Грязь, пыль, обломки камней и деревянных балок. Стойкий, несмотря на все открытые окна, запах гари и крови. Медленно, тягуче проникающее внутрь осознание конца войны. Такое же медленное осознание сломленности. Оно зарождается в голове, оседает внутри толстым слоем свинцовой пыли. Стекает по венам вниз, к сердцу, оплетая его, заковывая, пряча поглубже. Наконец достигает ног и те отказываются идти дальше. Гермиона замерла перед входом в большой зал и не могла заставить себя сдвинуться с места. Она одна в толпе людей, которым до неё нет дела. Гарри и Рон стояли с остальными Уизли, что-то говорили друг другу, обнимали в глупой поддержке. Умер Фред. Недалеко лежали Ремус и Тонкс, держась за руки. Гермиона невольно вспомнила про Тедди - ничего, ему расскажут, что его родители были героями, он поступит в Хогвартс, обязательно на Гриффиндор, и будет ими гордиться. Где-то на фоне слышался чей-то плач. А затем болезненный крик. Гермиона перевела взгляд и с трудом различили в запекшейся крови и лохмотьях кожи чью-то руку, вывернутую под неестественным углом. Её передернуло, и она быстро увела взгляд дальше. Бинты, кровь, обломки, нескончаемые крики отчаяния вперемешку со звенящей тишиной. Никто не говорил ни слова. Везде мëртвые студенты, за одну ночь повзрослевшие подростки и прочно засевшее в груди чувство сломленности. И все эти объятия и слëзы почему-то казались Гермионе неуместными. Она, наверное, тоже должна скорбеть обо всех погибших за эти сутки, но внутри пусто. Настолько пусто, что будто бы выскребли всё чайной ложкой и убрали на полку. Она знала, что должна что-то чувствовать, но не понимала, как. Молча свернула в один из коридоров, где, как ей казалось, меньше всего людей. Постоянно смотрела по сторонам и мысленно загибала пальцы. Лаванда Браун с разорванным горлом. Колин Криви и рядом Яксли, придавленный огромной упавшей колонной. Терри Бут. Ли Джордан. Кэти Бэлл. Роули, у которого почти полностью была сожжена правая половина лица. Симус Финниган. Найджел Уолперт. Саманта Голдстейн. Младшая сестра Энтони Голдстейна была той ещё занозой, постоянно надоедала Гермионе на шестом курсе, прося устроить им с Гарри свидание. За спиной уже три или четыре поворота, когда Гермиону настиг истошный вопль. Короткий взгляд в сторону уперся в обнявшихся близняшек Патил и зацепился за красное пятно на животе Падмы. Сначала выглядело, будто это задернутый, изрезанный и неправильно свисающий свитер. В это искренне хотелось верить. Верить, что она ещё услышит их шутки и попытки уговорить Джинни примерить сари или сделать макияж поярче. Верить, что это был не огромный порез поперек живота, из которого беспорядочно торчали внутренности. Запах крови снова бьёт в ноздри. Гермиону тошнило. Она сорвалась вперёд, стараясь не обращать внимание ни на что вокруг. Лишь изредка оглядывалась, по привычке готовясь к засаде. Одной рукой сжимала в кармане джинсов палочку, а другой закрывала себе рот. Нет, только не сейчас. Она пролетала лестницы одну за другой, пока, наконец, не впечаталась в стену, не успев затормозить. Чуть ли не падая, сползла на пол, подтянула ближе колени, упираясь в них лбом. В голове стучало от прилившей крови, набатом повторялись имена тех, кого она успела разглядеть и узнать среди обломков. Колин Крови, Люпин и Тонкс, Кэти Бэлл, Фред Уизли, Саманта Голдстейн, Найджел Уолперт, Лаванда Браун, Терри Бут, Ли Джордан... Падма Патил. Живот скрутило в тугой узел, в горле комом застряла истерика, глаза начало щипать. Но слëз нет. До боли под веками жмурилась, надеялась, что сможет вырезать из памяти засевшее в ней картинки изуродованных тел. Неудачно. Тяжело дыша, подняла голову, смотря куда-то в стену. Бездумно стала вырисовывать палочкой узоры в воздухе. Поймала себя на мысли, что уже в десятый раз повторяет косую спираль. Орбис. Заклинание, которое смерчем засасывает человека под землю и фактически хоронит заживо. И вчера Гермиона использовала его на парочке пожирателей, когда они с Роном бежали из Тайной комнаты. Она не запомнила, видел ли это Рон. Уже, вроде как, её парень. Достаточно было того, что Гермиона запомнила это, а сейчас непроизвольно повторила. Из груди вырвался слабый истеричный смешок, за которым последовал долгий, надрывный хохот. Сорванные связки неприятно тянули, но Грейнджер не могла остановиться. Она вчера убила как минимум двоих людей. Да, пожирателей, но людей. Чтобы на это сказал Гарри с его святой верой в Экспеллиармус? Она снова рассмеялась собственным мыслям, откидывая голову назад. Холодные кирпичи постепенно приводили её в чувство. Плечо ссаднило, а голосовые связки всё ещё отдавали хрипотцой и требовали воды. Сколько она не пила и не ела? Сутки? Больше? Все считали только количество тел, количество выживших и количество лет в Азкабане, которое ждёт Пожирателей. У каждого был свой список тех, кого бы он отправил на поцелуй дементора. Через неделю, когда выберут временного министра Магии, все газеты будут кричать о начале слушаний. А пока Гермиона могла слушать только гулкие удары сердца по грудине, стараясь не прислушиваться к мыслям. Они её пугали. Пугали собственные мысли.