Часть I.XIII Вместе сквозь испытания

      Тело юноши стремительно приближалось ко дну каньона, кишащего неистовой и концентрированной злобной энергией. Лишь за пару метров до столкновения он замедлился. Вэй Ин почувствовал, как к руке прикоснулся леденящий душу холод, а затем землю, которая по сравнению с руками спасителя казалась теплой.       «Он все-таки остался рядом», — подумал Вэй Усянь.       Его грудь часто поднималась и опадала, он дышал быстро, рвано. Порой захлебывался воздухом. Он чувствовал выворачивающую меридианы боль из-за последствий операции. Саднил и кровоточил свежий порез на груди. Липкий страх заволакивал сознание. Его такой привычной и родной силы больше не было. Ощущать пустоту на месте золотого ядра… Осознавать, что его больше нет… Понимать, что сейчас он не сильнее обычного человека, было невыносимо. Он сам себе казался слабым-слабым существом, совсем как новорожденный младенец. Думать об этом не хотелось.       — Вэй Ин? Вэй Ин, ты слышишь меня?       Дыхание постепенно приходило в норму. Юноша неохотно приоткрыл глаза. Они так и слипались от усталости. Невыносимо хотелось спать. Он вымученно попытался улыбнуться, но не вышло. Только уголок его покусанных в агонии губ слегка дернулся. Лулян беспомощно сидела около Вэй Ина и пыталась что-нибудь придумать.       — Слышу-слышу, — просипел юноша, приподнявшись на локтях и усевшись на земле. Закашлялся — вокруг поднялась пыль.       — Мне не хватит сил вытащить тебя отсюда, — тихо сказала Лулян, сжимая в кулаках края накидки. — Тебе придется столкнутся с темной Ци.       — Мгм, — вяло отозвался Вэй Ин, как-то отрешенно наблюдая за нечистью. Он видел, как Лулян последними крохами своих сил старалась дать ему возможность перевести дух, сдерживая порывы темной энергии. Но с каждой секундой эманации злобной Ци ослабляли Лулян, кажется, нечисть держалась до сих пор исключительно на чистом упрямстве. У них осталось совсем немного времени, прежде чем у нечисти закончатся и те крохи энергии. — Лулян, будь осторожней… на тебя эта Ци тоже может напасть.       — Не страшно, — отозвалась девушка, качнув головой. — Я всего лишь стану классической нечистью в глазах других.       Юноша нахмурился. Он не хотел, чтобы из-за него Лулян испытывал трудности. Вэй Ин знал, что именно эта «светлость» давала тому шанс на принятие обществом и более-менее нормальную жизнь. Мизерный, но шанс. Нельзя его упускать. Тем более ради него — полумертвого смертного.       — Лулян, отойди. Тебе нельзя становиться «темным».       — Это практически ничего не изменит.       — Изменит, — заупрямился Вэй Ин, подобравшись ближе к еле заметному силуэту юноши. Секунда, и силуэт пропал. — Лулян?       — Я здесь. Мои силы для поддержания видимости закончились.       Как и силы для защиты от темной Ци. Энергия хлынула бурным потоком, жадно впиваясь в тело юноши, который стремительным рывком закрыл собой предполагаемое местонахождение спутника.       — Вэй Ин! Черт, зачем?! — Привычно устрашающий голос разошёлся по каньону жутким эхом.       Бывший заклинатель упал на колени, хватаясь за грудь. Тёмная энергия раздирала его изнутри, бесновалась в его теле. Вэй Ин был рад, что ему удалось подавить вскрик. Пугать Луляна ещё больше не хотелось. Но разум туманила боль. Он слышал… Сквозь шум крови в ушах, он слышал, как стенали злобные духи, прося отмщения. Вэй Ин не хотел их слышать. Он всеми силами цеплялся за реальность, стараясь укротить бушующую Ци. Ему нужен был якорь. Якорь, который не дал бы погрузиться в чужую ненависть, который не дал бы ему потерять себя в этой нахлынувшей тьме. Вдруг он слышит чужой крик. Отчаянно и с надломом этот голос что-то спрашивает у него. Он не понимает, что от него хотят, но этот жуткий родной голос вытаскивает Вэй Усяня из цепких лап тьмы.       — Н-не замолкай…       — Не молчать?..       — Говори, ч-что угодно. Только не молчи…       И Лулян говорит. Много, бессвязно, взволнованно… Как сумасшедшая пытается говорить хоть о чем-нибудь. Голос предательски дрожит. Она несла полнейший бред, ерунду: успокаивающие слова, перескакивала на воспоминания из Гусу, затем вспоминала какие-то интересные факты о человеке и мире вокруг, иногда говорила о своих увлечениях, переходила на сбивчивые цитирования стихотворений и тексты песен. Бегло и сумбурно, дрожащим и мягким голосом она не переставала что-то напевать и рассказывать, поняв, что юноше нужно держаться в сознании, а она — единственный якорь. Лулян даже перескакивала с языка на язык, совершенно не замечая этого порой. Говорила утешающие слова на китайском, напевая песни на русском и английском. Она, кажется, совсем перестала что-либо замечать, стараясь не повторяться и хоть как-то держать внимание юноши на себе.       Темная энергия яростно кружила вокруг Вэй Ина, выбрав его своей главной целью. Прошло совсем немного времени, но он уже упал на спину — не смог устоять даже на коленях. На теле юноши то и дело проступали темные сети вен, напоминая такие же у Лютых мертвецов. Его кожа побледнела, местами приобретая пепельный оттенок, под глазами залегли тёмные тени. Лулян с содроганием поняла, что сейчас Вэй Ин напоминает ей труп. Юноша зарывался пальцами в грубую землю, ломая ногти, до хруста выгибался дугой, до крови кусал губы, глотая слишком громкие стоны, но потом все равно срывался на крик.       Лулян не могла к нему прикоснуться — боялась последствий. Она могла своим холодом сделать только хуже. Девушка крепко сжала кулаки. Она даже не могла поправить одежду Вэй Ина — у нее совсем не осталось сил для взаимодействия с окружающим миром. Она совсем ничего не могла сделать. Казалось, что дни повторяют друг друга, ведь совсем недавно юноша так же мучился во время долгой операции. Изменилось лишь одно — она теперь уж точно ничего не могла сделать для Вэй Усяня, чтобы облегчить его страдания. Кажется, по щекам потекли слезы.       Она знала, что Вэй выживет. Она знала, что он станет сильнее. А еще она знала, что эта сила будет сводить его с ума. Лулян обязательно что-нибудь придумает. Она сможет найти выход из этой ситуации. Вэй Ин не будет страдать от потери контроля и приступов безумия. Не будет.       — Не путь выбирает себе самурая, а сердце, не зная иного пути… Найди свою веру, не бойся быть первым… Другого удела себе не проси… — всхлипывая, напевала Лулян одну из песен, сразу переводя ее на китайский. Выходило так себе, да и вспомнила она только припев, но это лучше, чем ничего.       Вдруг она замерла. Юноша будто перешагнул какую-то черту. Он постепенно расслаблялся, тяжко хрипя и тихо кашляя. Пальцы разжались, выпуская землю, напряженная спина больше не выгибалась. Темная Ци внезапно прекратила свое движение, рассеявшись по периметру и исчезнув с глаз. Она не ушла полностью, а будто бы перешла в режим ожидания, потеряв свою яркость.       Юноша не мог шевельнуться, но всеми оставшимися силами подавлял агрессивную субстанцию.       — Вэй Ин, ты смог получить контроль? — Дрожащим голосом спросила девушка.       — Мгм… — тихо угукнул Вэй Ин, не открывая глаз. Он постепенно приводил дыхание в норму и не шевелился, вызывая беспокойство у девушки.       Но Лулян быстро поняла, что юноша просто уснул после долгого испытания на прочность. Усянь оказался крепким орешком.       Только сейчас она поняла, что на ее щеках сохли слезы. Она поспешно вытерла влажные дорожки с кожи и тихо шмыгнула, глубоко вздохнув. Вдох отозвался тянущим дискомфортом. Она обычно старалась не дышать, но эта привычка живого человека иногда проскальзывала, принося неудобства.       Казалось, что самое страшное позади. Она хотела бы перетащить тело юноши с влажного места на более сухое, уложить поровнее, может быть даже найти сухую пещеру.       Но у нее не было сил, чтобы прикоснуться и не было сил защищаться от темной Ци во время исследования каньона на наличие пещер. Злобная энергия не приближалась к ней, пока она была рядом с Усянем. Стоило только ей отойти от него на несколько метров, как темная Ци начинала концентрироваться, приобретать яркую черную окраску и опасно надвигаться, подобно ядовитому туману.       Лулян боялась уходить из относительно безопасного места.       Молодой человек спал весь оставшийся вечер, всю ночь и большую часть светового дня, прежде чем нахмуриться и тихонько шевельнуться. Он болезненно замычал, медленно просыпаясь от долгого сна. В его теле не было ни грамма Ци, но та, что раннее была им «приручена», стимулировала заживление послеоперационных ран и ран, нанесенных Вэнь Чао. Лулян заметила, что от некоторых порезов оставались лишь наполовину затянувшиеся рубцовые корочки, а большая рана на груди, опоясывающая шрам от ожога, не кровоточила и выглядела лишь слегка воспаленной.       С тихим мычанием Усянь двинул головой, открыв ясные светлые глаза. Он потянул сначала одну руку, затем другую, разминая затекшие мышцы. Парень кривился от легкой тянущей боли, но не проронил ни звука. Он размял ноги, еще немного шею, и только после этого медленно поднялся с сырой земли, покрутив телом в разные стороны, вызывая хруст позвонков.       — Тебе легче? — Негромко спросила девушка, что прежде безмолвно наблюдала за разминкой Вэй Ина.       — Лулян?.. Кхм-кхм, — у юноши пересохло горло. Он несколько раз сглотнул, прежде чем заговорив вновь. — Мне лучше.       — Хорошо, — вздохнула девушка. — Я не смог осмотреть территорию и найти что-то нужное, извини.       — Как… твои силы? Темная Ци тебя не затронула?       — Я немного восстановился, но не решаюсь принимать физическую форму. И темная Ци не касалась меня.       — Хорошо, — повторил фразу девушки Вэй Ин. Он пошатнулся, удержавшись за стену позади себя.       — Ты не ел и не пил более суток. Если сможешь удержать в узде энергию, то я смогу облететь каньон, — сказала Лулян после недолгого молчания.       — Мм, давай.       Юноша сложил перед собой ручную печать, пародируя управление светлой Ци, но результатов это не дало. Усянь нахмурился. Не уж то его контроль над темной энергии был лишь предобморочной галлюцинацией?.. Но он точно помнил, как заставил энергию утихомириться и покинуть его тело. Вэй Усянь решил не складывать ручную печать — все-таки это был принцип работы с внутренней энергией человека, а не с внешней темной.       Путем проб и ошибок он смог оттянуть большую часть энергии далеко в сторону, освобождая Лулян место для маневра. Девушка резво облетела каньон, наполненный разложившимися телами зверей и их костными останками. Было немного сухих мертвых деревьев и кустов, что сгодятся для разведения костра. Дальше каньон смыкался, образуя тупик. В другой стороне девушка смогла отыскать глубокую яму, на дне которой плескались грунтовые воды. Она могла лишь надеяться на то, что в ней не было никаких токсинов… или она могла надеяться отыскать где-нибудь бамбук и сделать чашки для кипячения воды, как проделала это для Лань Сиченя. Немногим далее найденной ямы нечисть заметила углубление в отвесной скале, что могло сойти за место для недолгого ночлега.       Кратко изложив находки, она сопроводила Усяня сначала к деревьям и кустам, где юноша набрал хвороста. Её сил все еще будет недостаточно для того, чтобы поднять юношу и свалить из этого страшного места, но она могла попробовать развести огонь с помощью одного талисмана, оставшегося от Лань Сиченя. Она была той, кто поддерживал тогда в пещере огонь. Иногда она отвлекалась, и пламя тухло. Ей приходилось использовать свои силы и расписанную заклинанием бумажку для разведения огня. У нее остался лишь один, и это означало, что завтра она обязана суметь вытащить Вэй Ина отсюда.       Вэй Ин заглянул в яму, проверяя наличие в воде злобной энергии. К его удивлению, вода оказалась чиста.       — Я… слетаю наверх, поищу бамбук или что-то еще, — сказала Лулян, но не сразу двинулась в путь. — Ты будешь в порядке?       — Буду, — кивнул Вэй Ин, — спасибо, Лулян.       — Мгм, — она взлетела.       Рядом с обрывом были лишь голые скалы да острые пики невысоких гор, вся зелень начиналась лишь спустя полкилометра пути. Ей повезло отыскать небольшую поляну с растущим там толстым бамбуком, но, кажется, доставить его к Усяню будет не так просто. Ее силы восстанавливались на дне каньона медленно и она боялась потратить на перемещение ствола больше половины накопленного резерва.       Лулян, спуская бамбук по направлению к обрыву, благодарила Небеса за то, что наклон возвышенности был в ее пользу. Уже внизу она разрезала бамбук для Вэй Ина и строго настрого наказала пить теплую кипяченую воду, дабы избежать каких-нибудь болячек. Услышав такой тон, юноша не мог отказать своему другу и послушно прогрел воду. Теплая вода приглушила чувство голода. На сухих ветвях жарилась какая-то не слишком большая птица, пойманная призраком.       Он не мог не благодарить Луляна за каждый его жест заботы. Но по голосу нечисти он слышал, как тот все больше и больше раздражается от его любезности, но Вэй Ин… просто не мог не сказать спасибо за доставленный бамбук, за то, что Лулян набрал для него воды, за пищу, за заботу о ранах, за… за все.       Обычно Вэй был тем, кто первым опускал все любезности и заводил разговор, похожий своим неформальным тоном на разговор двух закадычных людей. Он был тем, кто первым проявлял тактильный контакт и поддерживал его для сближения с человеком.       Но с Луляном… он ощущал острое чувство благодарности за каждое слово, за каждое действие. Даже на привычный вопрос «как ты себя чувствуешь?» Усянь не мог не прибавить к своему ответу «спасибо за беспокойство», или «благодарю», или что-то еще. Он вовремя прикусил язык, когда снова хотел сказать «спасибо» Луляну за то, что он предложил пару вариантов дальнейшего развития событий.       Вэй Ин ощущал, что Луляну не нравится его излишняя благодарность, и что с каждой его любезной фразой собеседник начинает раздражаться сильнее. Он и сам понимал, что его поведение выглядит абсурдно и… чересчур. Просто чересчур, без дополнений. Но он совсем ничего не мог с собой поделать! Совсем! Эти слова вырываются быстрее, чем он начинает мысленно формулировать грамотный ответ.       — Еще одно «спасибо» или «благодарю» — и я тебя укушу, — пригрозила Лулян, когда помогла раздуть пламя посильнее.       — Понял-понял, больше не буду! — зачастил Усянь, на секунду поверив в серьезность нечисти. Он неосознанно сжался, услышав такой тон, но затем расслабился и даже хихикнул, представив себе сцену, как его кусает взбешенный излишней благодарностью Лулян. Его потряхивало от сдерживаемого смеха до тех пор, пока он не заметил недовольный взгляд нечисти. Только тогда он наконец затих.

***

      — Даочжан, спасибо вам за помощь, спасибо! Эти твари так долго причиняли нам вред. Мы писали в ордена, но там какая-то война, никого не посылали… нам повезло встретить вас, повезло! Сама Судьба свела нас, точно вам говорю! Как нам вам отплатить, даочжан? Поможем всем, чем только сможем.       — Ты прав, лишь судьба могла свести нас с тобой на той узкой тропе среди глуши, — с улыбкой отвечал старосте деревни молодой человек. — В уплату я бы хотел место для ночлега да горячей похлебки к ужину.       Ему и правда повезло встретить этого работящего человека, чьи руки от тяжкого труда были покрыты мозолями и небольшими шрамами. Староста активно закивал головой и распорядился разместить спасителя в своем домишке, перенеся собственный ночлег к родственнику. Вэй Ина накормили вкусной свежей едой и напоили слабым абрикосовым вином. Еда не была такой пряной, как он привык, а вино было не таким крепким и сладким, как «Улыбка Императора», но грех было жаловаться в его ситуации.       — Я бы добавил пару приправ… — пробормотал он под нос, допив последний глоток бульона.       — Только пару? — спросил привычно жуткий голос его спутника. — Может, пару десятков?       — А может и пару десятков, — кивнул Вэй Усянь, вытерев рот полотенцем. Он попросил оставить его одного до самого утра, заблаговременно приготовив бочку для купания с теплой, почти горячей водой.       Лулян осталась парить под потолком спиной к разворачивающемуся внизу действу, дабы не нарушать личные границы друга. Всплеск воды и юноша блаженно простонал. Он давно не принимал такой теплой ванны, планируя отмокать в воде до ее полного остывания.       — Думаю, на этой неделе я закончу создавать печать, — пробулькал Усянь, уйдя под воду по глаза и зная, что Лулян недалеко и точно слышит его слова.       — Если бы не я, то ты смог бы ее закончить пару дней назад… — так же пробурчала девушка, погрузившись в неприятные мысли.       Когда Вэй Ин создавал печать, в самом разгаре процесса темная Ци взбунтовалась и направилась прямиком к Луляну, парящему в трех чжанах от юного темного заклинателя. Тогда нечисть чуть не стала полноценной нечистью, а Вэй Ин получил незначительные травмы. Но заготовка оказалась взорвана взбушевавшейся энергией.       Лулян тогда хотела покинуть Вэй Ина на время создания печати. Она не могла остаться близко из-за своего искушения следить за безопасностью Вэй Ина, а потому думала удалиться подальше на пару недель. Тогда бы юноша смог создать печать и экспериментировать с ней без опасения за «чистоту» девушки. А когда она сказала это самому Вэй Ину, он будто с цепи сорвался. Они оба знали, что Лулян в это время будет лишь отвлекать и мешать. Но Вэй не мог дать своему другу отдалиться только потому, что он, Усянь, не смог контролировать силу окружающей Ци. Он так горячо и пламенно заверял нечисть в том, что она ему не мешает, в том, что не надо никуда уходить и в том, что она очень ему помогает одним своим присутствием… что у нечисти совесть разделилась на два фронта: одна часть давила на то, что она — помеха, а другая на то, что она бросит своего единственного близкого человека.       Она осталась.       А потом Вэй Ин в тот же момент вылил на нее ушат ледяной воды, предложив начать тренировать ее в использовании светлой Ци.

***

      Лулян, сидя на ветке высокого дерева:       — Нет! У тебя мало времени и тебе нужно совладать со своими силами!       — Обождет! Я не могу смотреть на то, как ты тратишь так много своей Ци впустую. У меня сердце кровью обливается! Спускайся и давай начнем занятие!       — Нет!       — Да!       — Не упрямься и иди работать, Вэй Ин.       — Кто из нас тут упрямится?!       — Очевидно, что это ты, — нечисть раздраженно махала ногами взад-вперед сидя на ветке, походя на капризного ребенка. Однако дующийся на поляне Усянь, сложивший на груди руки, выглядел точно так же. Он даже топнул ногой от досады!       — Спускайся уже. Чем дольше упрямишься, тем больше времени мы потеряем!       — Я не спущусь и не буду заниматься! — Твердо прикрикнула девушка, в самом деле волнующаяся за прогресс молодого человека. Эти тренировки с ней… только затратят и без того небольшое количество времени.       — Тогда я не сдвинусь отсюда, пока ты не приготовишься к тренировке! — Усянь уселся на траву, нахмурившись. Он совершенно точно не хотел упускать шанс научить Луляна более эффективной самообороне.       Юноше хватило один раз увидеть то, как много энергии Луляна уходит в никуда просто из-за отсутствия формулы и ручной печати, чтобы загореться желанием научить спутника искусству заклинательства. Он давно вынашивал эту идею, но тогда было действительно не до этого — нужно было осваивать тёмную Ци. Но сейчас у Вэй Ина появилось свободное время. Он худо-бедно смог освоить контроль и не собирался упускать такой замечательный шанс. Научить контролю высвобождаемой энергии не так просто, он даётся только при длительных практиках. Теория там небольшая, поэтому он был готов пожертвовать одним днем ради своего друга.       — Усянь, там Лютый.       — Вэй Ин, я серьезно, там Лютый на тебя идет.       — Черт побери, Вэй Ин! — нечисть рванула за спину юноши, отражая атаку взбунтовавшегося мертвеца.       А затем она была поймана и окружена наставлениями Вэй Усяня, что резко подорвался и сразу стал накачивать спутника теорией контроля Ци, показывать ручные печати и рисовать на земле не пойми откуда взявшейся палкой иероглифы талисманов.       Ей казалось, что ее развели.       Очень глупо развели.       Но она не могла утверждать точно, ведь контроль над мертвецами у Усяня все еще был слабый.       А сам Усянь никогда и ни за что не признается, что он и вправду сам натравил на себя мертвеца, чтобы заставить призрака спуститься к нему и принять свою участь ученика.       Результаты были уже через неделю. Когда Лулян складывала ручную печать, то тратила на атаку намного меньше энергии, чем раньше. Это напугало девушку, ведь экономия силы была колоссальна!       — Вот, правильно! Именно так и должно быть, — важно кивал Вэй Ин, гордясь успехами нечисти.       Он заметил, что Лулян оказался не так рад своему продвижению. Каким-то десятым чутьем он смог по расплывчатому силуэту разобрать эмоционально состояние друга. Юноша забеспокоился.       — Что-то не так? Тебе больно?       — Мм, нет, — молодой человек (в понимании Усяня) покачал головой. — Просто… это странно.       — Что тебя беспокоит? — продолжил допытываться темный заклинатель, подходя к силуэту.       — Если я могу использовать методы культиваторов, не являясь человеком, то что я такое? — растерянно проговорила девушка, искренне интересуясь своей природой.       Но Усянь понял это слегка иначе.       — Плевать на то, каким существом ты являешься. Для меня важно то, что ты — это ты. И ты рядом.       — Но в самом деле! — воскликнула девушка, удивив Вэя бодрым тоном. Он думал, что сейчас тут начнется самокопание и апатия, а здесь… — Чисто научный интерес! Я точно умер, у меня не было шансов выжить. Законы этого места действуют на меня, но не все, из-за чего моя сущность просто не может классифицироваться по уже известным системам заклинателей!       Усянь на какое-то время завис, но вскоре улыбнулся, засмеявшись.       — Если ты новый вид нечисти, то я буду сражаться за право дать тебе классификацию и название!       Слегка запоздало юноша подумал, что сказанная фраза «дать тебе название» была не совсем уместной, что это могло огорчить его соратника. Но нечисть внезапно приняла его слова с юмором и тихо посмеялась, сказав что-то о том, что будет с нетерпением ждать результатов. Он выдохнул. Вэй Ин был рад, что Лулян не воспринял его слова в штыки, но все равно мысленно себя отругал за невнимательность. Теперь-то он будет осторожнее.

***

      — Мы же уже прошли этот этап, разве нет? — Блаженно протянул Вэй Усянь, полностью расслабившись в горячей воде. Он удовлетворенно простонал, опрокинув голову на борт и прикрыв глаза.       — Мм, — неопределенно промычала Лулян, покидая стены домика. Ей было неуютно от того, что она, девушка, бесстыдно влезает в личное пространство Вэй Усяня во время купания. — Я буду недалеко.       Следующим утром Вэй Ин в кои-то веки нашел себе новую чистую одежду. Он покрасовался перед Лулян, выбрав черное ханьфу с красными узорами по краям рукавов, лацканов и подолу.       Через неделю Вэй Ин и вправду смог добиться создания печати. В тот момент, когда в нефрите была запечатана мощь, девушка не могла не почувствовать отголосок удара сердца где-то в груди. Даже если ее сердце давно остановилось, в это мгновение она не могла не подумать: «Началось».       — Тебе нужно быть очень, очень, очень аккуратным с этой печатью. Как бы ты хорошо не владел ею, всегда могут возникнуть проблемы. Если они будут, пожалуйста, скажи это мне. Мы вместе решим все, что бы не случилось. Хорошо? — Медленно и четко проговорила девушка, смотря прямо в глаза Усяню, будто бы стараясь его загипнотизировать.       — Я понимаю, — сказал юноша, но в душе он посчитал, что прежде он сам постарается что-то сделать, если ситуация выйдет из-под контроля. Все-таки Лулян мало что понимал об этом мире. Не хватит года или двух, чтобы он смог разбираться в этой теме и придумать на самом деле действенный план. Он справится, обязательно справится.       — И еще момент. В этой печати — сила. Ты идешь неортодоксальным путем, но пока идет война, никто не будет против сильного союзника. Но после — уже другая история. Ты должен приготовиться к тому, что будет тогда, когда война закончится.       — Ты считаешь, что они могут не принять меня и мой путь после завершения войны? — нахмурился молодой заклинатель, рассматривая печать в своей ладони.       — Они могут не принять того, что такая сила есть только у тебя одного. Я переживаю, что они захотят захватить твою печать. Любым способом.       — Звучит невесело, — хмыкнул он, убирая нефрит в мешочек. — Я приму это к сведению. У тебя есть еще наставления для меня, о великий учитель? — Уже игриво произнес Усянь, приподняв одну бровь.       — Всей жизни не хватит, чтобы я смог предупредить обо всех опасностях, — грустно произнесла нечисть, чувствуя дискомфорт в груди из-за уже привычного давления.       «Ну, хоть без крови», — подумала Лулян, стараясь выглядеть расслабленно перед Усянем.       Прошел еще месяц, за время которого Вэй Ин успел изучить большую часть возможностей Тигриной Печати. Он умело контролировал призраков и даже устроил для Луляна представление. Все шло гладко, и они уже готовились нанести свой первый показательный удар по клану Цишань Вэнь.       В один из вечеров Лулян и Вэй Ин бурно обсуждали некоторые факты, которые однажды озвучивала девушка. Они перескакивали с темы на тему, оживленно проводя дискуссию о человеческом теле. О том, что запрет на вскрытие тел умерших лишь тормозит медицину, о том, на что способно человеческое тело, про порог боли, даже дошли до родов! И внезапно тема перескочила на половое созревание. У девочек. К этому времени Усянь выпил уже полтора сосуда с вином и был слегка пьян с виду, но трезв умом. Однако, он приврал в храбрости и бесстыдстве, спрашивая у всезнающего Луляна о месячных.       — Неужели это действительно бывает столь болезненно, что девы, не в силах терпеть, теряют сознание? — заговорщическим шепотом спросил юноша, наклонившись к расплывчатому (не из-за действия алкоголя) силуэту.       — Да, это не ложь. По себе знаю, бывала боль такая, что в глазах темнело… — ляпнула девушка, не сразу поняв, почему глаза Усяня вдруг округлились.       Лулян, увидев, как юноша резко стал трезветь, прокрутила в голове их разговор. Но все равно не смогла понять, почему Усянь был так ошарашен. Юноша дважды порывался что-то сказать. Он открывал и закрывал рот, словно выброшенная на сушу рыба. Он протер глаза, взъерошил волосы и снова приблизился к Луляну, говоря тем же шепотом, что и раньше:       — Лулян — девушка?       Она была готова провалиться на том же месте. Вот в чем дело! Она сказала о том, что у нее…       — Ха-ха, неожиданно, да?.. — неуверенно издала она смешок, отводя взгляд.       — Да не может быть! Лулян, ты же… ты… Почему?       — Сначала я не поняла, что вы неправильно поняли мой пол, но когда это случилось… было уже поздно и… неловко. Если бы в Гусу узнали, что там несколько месяцев девушка ошивалась в мужской части, то… думаю, был бы как минимум переполох. Я не могла посягнуть на честь этих юношей, — тараторила Лулян, нервно теребя кончики волос. — И я решила оставить все как есть. Дело не в том, что я пользовалась ситуацией или что-то в этом роде! — Тут же оправдалась она. — Там, откуда я родом, отношения между девушками и юношами свободнее чем здесь, и… в общем, я могла избежать недопониманий только таким образом. Это не вредило мне и не создавало неловких ситуаций…       — Кроме этой, — заметил Усянь, улыбаясь во все зубы. — И что, ни разу не подсмотрела за юношами в…       Он не договорил, потому что силуэт, как оказалось, девушки, растрепал его волосы, от чего у него по спине пробежались ледяные мурашки.       — Не мели чепуху. Я не такой человек!       — Тогда мне стоит называть тебя «сестрица»?       — Я бы хотела, чтобы этот факт все-таки остался в тайне, — проговорила нечисть.       — Если Лулян этого хочет, то ни единая душа более не узнает, что ты — девушка!