Часть I.XV Невысказанные вслух опасения

      В придорожной лавочке разыгрался спор. Юноша говорил о недостатке сычуанского перца в его порции лапши, а владелец уверял, что истратил на заказ юноши весь остаток перца. В конце концов, после ревизии склада, которая произошла после фразы владельца «да сами посмотрите!», Вэй Усяню пришлось принять жестокую реальность. Он так мечтал поесть в этой лавочке острой-острой лапши, что прожужжал мне все уши по пути сюда. Я не знала куда себя деть, чтобы в очередной раз не услышать его уже приевшееся «лапша с острым перцем».       Он улыбался широко-широко. Как будто я вернулась в Гусу к нашим посиделкам у пруда или в библиотеке. У него всегда было весёлое настроение и только при «деле» он становился серьёзным. Только тогда он становился по-настоящему повзрослевшим и устрашающим своей силой Вэй Усянем. Казалось, что все шло хорошо. Уже четвертая неделя после того инцидента подходила к концу. Совсем скоро Вэй присоединится к союзной армии, объявив себя живым и вполне дееспособным. Мы держим путь к месту, где находится Вэнь Чао. Осталось не так много — ещё двое суток, и мы будем на месте.       С того момента я ни разу не наблюдала смерть человека. Это в некотором роде успокаивало меня, и я даже реже думала о том, чтобы найти себе личного психолога и вывалить на него всё то, что я успела пережить и увидеть в этой жизни.       Вэй Ин вышел из лавочки сытый, но всё ещё недовольный слабой остротой лапши.       — Будь аккуратен с количеством острого. Ты можешь заработать язву — заболевание пищеварительной системы, — слегка нудно говорила я юноше, идущему по неприметной узкой тропе.       — Все будет хорошо, — улыбнулся Усянь, сложив руки за спиной. — Я похож на странствующего мастера?       Он принял горделивый вид. Приподнял голову, вытянулся и сурово посмотрел на кустарник с иголками на его пути.       — Похож, ещё как похож, — покивала я, улыбаясь в ответ.       Он расчистил себе путь и возобновил «прогулку». Погода была пасмурной, а следующий поселок ещё в пяти часах ходьбы. Смутные тучи стали кучковаться и набирать вес.       — Я посмотрю, есть ли впереди место, чтобы укрыться от дождя.       — Спасибо, — кивнул мне юноша.       Я, став эфемерной, подлетела и устремилась вперёд. К сожалению, я не нашла ничего, что можно было классифицировать, как укрытие от дождя. Единственное, что внушало доверие — большое дерево с пышной и широкой кроной. Возможно, это не самый худший вариант.       Возвращалась я в том же состоянии, что и уходила, а потому Вэй Ин заметил меня не сразу. Он стоял, прислонившись к дереву. В руке он держал Тигриную печать, хмуро всматриваясь в узор заклинаний. В его взгляде не было ни намека на ту улыбку, что он обычно мне показывал. Он перевернул печать другой стороной, исследуя уже десятки раз изученные линии. Воздух вокруг него похолодел, будто в мыслях он прокручивал страшные вещи.       — Там в ли пути есть раскидистое дерево с плотной листвой. К сожалению, больше ничего.       — Хорошо. Спасибо, сестрица, — он в миг переменился, когда услышал мой голос. Та мрачность, что была видна мне всего мгновение назад, сменилась весельем и озорством.       «Его что-то гложет. Он не хочет мне об этом говорить. Если бы это была проблема с печатью, он бы точно обратился, он обещал мне. Но если проблема не в печати, то в чём?»       Вэй Ин сидел под деревом и смотрел на играющие в костре языки пламени. Он держал на вытянутой руке ветку и поджигал ее кончик. Яркий уголёк на ветке в руках юноши выписывал в воздухе понятные только ему узоры. Было слышно потрескивание горящего хвороста, шум дождя и шелест листьев, с которыми играл озорной ветерок непогоды. Дождь был монотонным и юноша, вслушивающийся в шум падающих капель, стал чувствовать сонливость. Он коротко предупредил меня о своем желании и прилёг на покрывале у корней дерева, почти сразу погружаясь в дремоту.       Я заставила его взять себе сумку и набить ее нужными предметами вроде ножа, сменной одежды, покрывала, медленно тлеющих бумажек для разведения огня и других мелочей. Он сначала противился, не хотел себя нагружать и клятвенно заверял, что для заклинателя это неважные вещи. Но, как оказалось, нужные и находящие применение. Он осознал практичность сумки и больше не возникал, наоборот, думал о том, чтобы набить ее специями в дорогу. Но в попавшейся лавочке не было нужных ему специй, план не удался.       Мирно спящий юноша совсем не был похож на того, кого я увидела недавно. В голову лезли странные мысли о его притворстве передо мной. К сожалению, я не находила аргументов против, и эти мысли укоренились сильнее. До тех пор, пока я не решила провести с Вэй Ином разговор.       Если есть какая-то проблема, то она должна иметь решение. И если он не смог найти решение самостоятельно, то я могла бы ему помочь. Хоть чем-то.

***

      В главной палатке снова галдеж. Цзян Чен незаметно пытался помассировать виски. Разнобой голосов — то ещё испытание после лязга мечей и предсмертных хрипов на поле боя. Благородные старейшины всех четырех кланов наперебой поздравляли его с успешным выполнением плана.       — Глава Цзян, вы внесли большой вклад в нашу победу! Благодаря вашим корректировкам союзная армия смогла отбросить Вэней назад! Я всегда знал, что у Цзян Фэнмяня прекрасный наследник.       «Лицемеры чертовы», — Цзян Чен кивал, удерживая доброжелательную улыбку. Одним богам только известно, как сильно он хотел умыть лицо. — «Надо будет написать ему новое письмо с описанием положения дел на фронте. Пусть порадуется». Юный глава ордена так и не прислушивался бы к однотипным словам, если бы тема резко не сменила вектор.       — …вырезано еще два поста псов клана Вэнь. Адепты снова говорят, что состояние трупов такое, будто их разрывали на части лютые.       — У лютых мертвецов нет столько мозгов! Если бы они там действительно были, то пострадали бы не только пост и Вэньские псы, но и прислуга с жителями городов.       — Верно, верно. Но тогда как объяснить состояние тел и трупную вонь?..       — Неужели действительно появился темный заклинатель?       Цзян Чен усердно боролся с собой, чтобы не закатить глаза. Эту тему «великие» старейшины обглодали со всех сторон и ничего нового не говорили вот уже вторую неделю. Зря только от мыслей отвлёкся. Как же ему надоело слушать одно и тоже. Но уйти сейчас будет верхом неприличия. Этот импульсивный поступок может перечеркнуть весь эффект от успешной операции. Он не имеет права испортить свою только начавшую повышаться репутацию. «Ему бы было все равно… Он бы точно усмехнулся и вышел из шатра с закинутыми за голову руками». Внезапное воспоминание об этом человеке полоснуло нутро гневом, тесно переплетенным с тоской и болью. Цзян Чен с вероятностью в пятьдесят процентов знал, кто с таким остервенением вырезает тылы Вэней. Он еле смог удержать горькую ухмылку, в последний момент замаскировав ее — нахмурил брови.       Вскоре голоса начали затихать. Видимо старейшины исчерпали свой запас однотипных слов. Воспользовавшись моментом, глава клана Не закончил собрание. Цзян Чен тихо выдохнул. Наконец-то можно расслабиться. Юноша поклонился старейшинами, главам и, чеканя шаг, удалился из палатки.       «Тем, кто рушит тылы псов, может оказаться как Вэй Ин, так и кто-то другой… Если бы мои люди нашли хотя бы его незначительный след… Но эта дурья башка ни разу не прокололась! Чертов Вэй Ин, я не желаю верить в то, что это не ты. Когда ты уже соизволишь вылезти из задницы мира, чтобы я сам смог надавать тебе затрещин!» — все больше хмурится Цзян Чен, распугивая своим видом несчастных адептов. Он, уже не заботясь о приличиях, влетел в свою палатку и спешно плеснул водой в лицо из заранее приготовленной посудины. Гаркнул прислуге, чтоб выметались. Дождавшись, когда последняя служанка вылетела прочь, тяжело оперся о края широкого таза и зажмурился. Голова пульсировала тупой болью. Он вдохнул и взглянул на свое отражение в колыхавшейся глади воды. Даже так он смог разглядеть глубоко залегшие под глазами тени.       Он устал.       «Чертов Вэй Ин… Где тебя носит, когда ты так нужен…» — как-то обреченно подумал Цзян Чен, отходя от бедной посудины. Глаза зацепились за поблескивающий на столе предмет. ///       Когда он очнулся, то не понял где находится. Мысли со скрипом ворочались в гудящей голове, а тело будто придавило тяжелой каменной плитой. Шевелиться было трудно. Цзян Чен глубоко вдохнул. В воздухе витал едва уловимый запах трав.       — Ещё один бесполезный день…       Еще чуть полежав, юноша все же попытался встать. Он ожидал, что тело, с недавнего времени неповоротливое и грузное, подведёт его. Но вопреки всему, Цзян Чен буквально подскочил со своего места. Он удивлённо приподнял брови и в этот миг почувствовал его. Дыхание перехватило и рука сама собой сжала ткань. Под ладонью стабильно пульсировало золотое ядро, разгоняя Ци по меридианам. Из глотки сам по себе вырвался смешок, а потом ещё и ещё. В скором времени Цзян Чен безудержно смеялся, не в силах отнять руку от своей груди.       — Получилось! Вэй Ин, получилось! Ааааа, черт! Он же должен был ждать в городе.       Юноша побежал вниз по склону, не помня себя от счастья. Он снова сможет держать меч. Он сможет поднять свой орден с колен. Он сможет отомстить за своих родителей и за сожжённый дом. Он больше не бесполезен. Он больше не обуза.       С непривычки он запыхался, останавливаясь у подхода в город — он довольно давно не двигался так активно. Цзян Чен, прислонившись к дереву, опустил голову и вытер рукавом пот со лба. Впереди, на солнце, внезапно что-то блеснуло. Юноша озадаченно нахмурился и подобрал с земли серебряный колокольчик. Фиолетовая кисточка.       — Вэй Ин… — шепнули губы, и Цзян Чен сорвался с места. Беспокойство душащей верёвкой обвило шею.       Когда он прибыл в город, было уже поздно. Вэни вместе с юношей, по описанию местных до боли похожим на Вэй Ина, улетели в сторону мёртвого нагорья ещё две палочки благовоний назад.       На закате, когда солнце окрасило деревья в алый, Цзян Чен стоял на одном из холмов близ города и смотрел на чужой колокольчик в своей руке. В глотке стоял удушливый ком. Юноша перевёл взгляд с ладони на гору Луаньцзан и сжал кулак.       — Я найду тебя, брат… ///       — Глава Цзян, я и глава Не хотели бы обсудить с вами некоторые детали относительно следующей контратаки. Глава Цзян?       — Да? Да, хорошо, я скоро подойду. Спасибо, что зашли лично, глава Лань, — склонил голову Цзян Чен. В руке он сжимал серебряный колокольчик.

***

      Спустя час дремавший юноша медленно открыл глаза и проморгался. Он глубоко вдохнул прохладный влажный воздух и выдохнул. Вэй Усянь поднялся, потянулся, разминая мышцы после недолгого сна.       Дождь все еще шел. Костер прогорел и в окружении камней тлели угли оранжево-малиновым цветом. Я подняла голову, осмотрела проснувшегося юношу и спросила, попытавшись придать голосу как можно больше доброжелательности:       — У тебя все хорошо?       — Да, — сонно ответил юноша. — К чему вопрос?       — Я видела, как выражение твоего лица изменилось, когда ты смотрел на Тигриную печать. Появилась какая-то проблема? Если да, то не скрывай ее, — медленно проговорила я, высматривая в лице Вэй Усяня какие-то изменения.       — Со мной все прекрасно! Особенно, после той тарелки острой лапши. Сестрица, ты преувеличиваешь, — ответил он, поправляя волосы в высоком хвосте. В недолгой тишине он распустил прическу и собрал волосы только от висков, пустив их сзади тонким хвостиком. Большая часть волос осталась распущена.       — Не притворяйся передо мной. Я же вижу, что тебя что-то гложет. Проблемы нельзя держать в себе, Усянь.       — А я ничего и не держу. Тем более, не тебе об этом говорить, — внезапно сказал Вэй Ин, заставив меня удивиться.       — Мне?..       Сердцем я чувствовала, что этот разговор не закончится хорошо. Нервно сглотнув, я успокоила свою тревожность и вернулась к диалогу.       — Прости. Давай не будем. Со мной все хорошо, правда, — он встал, стряхивая с одежды редкие капли и всмотрелся в заросли кустов, намокших из-за непрерывного дождя.       — Если проблему не решить сейчас, то в дальнейшем все пойдет по накатанной дорожке.       — Всё уже пошло по ней. И в который раз повторяю — проблемы нет. Она только у тебя в голове. Как и многие другие…       «Он говорит о моем знании будущего?»       — Это связано со мной? Если это так, то я постараюсь исправиться. Только скажи, что исправить! — Я встала перед ним, заглядывая в глаза. Только вот он решительно избегал контакта, смотря мимо.       «Он не должен отдаляться от меня в такое тяжкое время. Ему нельзя нести бремя в одиночестве.»       — Вряд ли ты сможешь исправить себя. Обо мне и говорить нечего. Ты тем более не сможешь исправить всего в этом мире. Пора бы уже смириться и оставить все, как есть.       «Не смогу исправить?»       Я опустила взгляд.       «Смириться с тем, что будет дальше?..»       Он задел за живое.       «Смотреть, как он умирает?..»       Мысли о том, что все мои попытки бесполезны, на несколько секунд затопили мой разум. Его слова проделали брешь в моей плотине, сдерживающей неуверенность, тревожность и волнение из-за будущего. Прийти в норму было не просто.       Было неприятно слышать это от него.       Я стиснула кулаки, сдерживая свою медленно растущую агрессию.       «Подозреваю, что Вэй Ин сейчас эмоционально нестабилен. Он не мог сказать мне такое. Это не в его стиле, ведь он даже перешёл на обращение «сестрица», — подумала я. Это было похоже на оправдание его поведения. Затрагивать тему обоснованности этих мыслей решительно не хотелось. Вдруг все окажется так, что я… просто оправдываю его перед собой?        — Ты прав наполовину, — признала я. — Вы хотя бы смогли спасти больше людей из своего ордена… Мои действия и правда похожи на трепыхание рыбы на суше. Это так. Но почему я должна остановиться? Даже если есть малейший результат… Разве оно того не стоит?       — Аха-ха-х, — нервный, почти истеричный смех. По моей спине пробежал липкий холодок. — Смогли спасти больше людей! Ты себя слышишь?! Практически вся взрослая часть ордена перебита! Мадам Юй и дядя Цзян мертвы! Те четверо юных адептов!.. — Он встал ко мне полубоком, зарываясь рукой в волосы.       Его взгляд мрачнел с каждой секундой. Светлые глаза сейчас были похожи на те, что смотрели на Тигриную печать.        — Но от вас хотя бы не осталась горстка людей…       Вэй Ин затих на некоторое время, пусто смотря перед собой. Вдруг пробормотал себе под нос:        — Цзян Чен потерял ядро, я пошел по темному пути… я убиваю…       — Все идёт чуточку лучше, чем могло бы идти, — тихо сказала, сдерживая неожиданно образовавшийся ком в горле.       «Я знаю, что многие погибли. И что мои действия не были эффективными».       Разжала и сжала кулаки.       «Я знаю, что это практически ничего не изменило. Но зачем говорить об этом мне? Я недостаточно старалась?»       Прикрыла глаза, борясь с неудобством из-за «моргания». Слизистую защипало, будто у меня был синдром «сухих» глаз.       «Он на нервах. Ему приходится делать ужасные вещи. Даже ярость и гнев не могут заглушить его кричащую из-за убийств совесть…»       — Я правда пытаюсь только помочь…       — Я ценю это, — внезапно ясным голосом ответил Вэй Ин поворачиваясь ко мне. Он как-будто что-то решил для себя. Его лицо застыло, а взгляд, направленный на меня, стал еще более мрачным. — Но не перегибай палку. Я не настолько беспомощный!       — Я не думаю, что ты беспомощен! Пожалуйста, и ты не думай, что мои попытки помочь — это все из-за жалости! Это не так! — я впервые повысила голос с момента начала разговора.       — Наоборот, Лулян! — громко возразил Вэй Ин, взмахнув рукой. — Ты жалеешь абсолютно всех! Меня, орден Гусу Лань, который держал тебя в заточении и заставлял рассказывать будущее, псов клана Вэнь, которые искалечили всем жизни! Кто следующий, Лулян?! Кого ты еще пожалеешь? Когда ты уже поймешь, что не каждая грязь под твоими ногами достойна твоего милосердия?! — закончив отповедь, он развернулся и встал ко мне спиной.       Тирада о жалости и милосердии будто ошпарила меня. Я удивлённо смотрела на него, медленно понимая смысл сказанных слов.       До меня доходило долго, я стояла молча не менее минуты.       «Так вся проблема… в моей доброте? В моём сострадании?.. Нет, неверно. Думая о предыдущих его словах… дело в моей мягкотелости? В том, что я не могла быть жёсткой? Этот мир и правда для меня… нет. Это не мир жесток. Я вправду слишком мягкая для этого мира, да?»       Я опустила голову. Было больно и неприятно думать об этом. Ведь Усянь прав — я не смогу изменить эту свою сторону. И не смогу заставить его отказаться от кровной мести — не имею права даже пытаться. Он был прав, стараясь завершить этот разговор еще в зародыше.       Но он уже идёт. И его нужно довести до конца.       Опустив голову, я неожиданно хриплым голосом произнесла:       — Но ты же достоин моего милосердия. И в Облачных Глубинах я каждый раз сама всё говорила. Меня не…       — Нет, — его лицо исказила кривая улыбка, — не достоин.       — Почему?       — Ты не видела, — хрипло прошептал он так, будто эти слова раздирают ему глотку — я тогда не справился… я их убил, Лулян. Я убил тех детей. Кто знает когда я снова не справлюсь?! — Закричал юноша, взмахивая рукавами одежд. Весь его вид так и кричал о боли и страхе, что он испытывал.       «Он боится причинить вред ближним? Но сейчас он куда лучше контролирует силу!»       — Это уже в прошлом! — поспешила я заверить его. — Что прошло, того уже нет. И это не была твоя воля. Ты был слишком шокирован, увидев распятых членов своего ордена! Это не то! Я не могу винить тебя за это…       — А за что сможешь? — взорвался он, резко повернувшись и крича мне в лицо. — За что сможешь меня винить?! Когда я потеряю всякий контроль и покалечу тебя?! Когда сотру с лица этого мира?! Когда сделаю «тёмной»?!       Я инстинктивно попыталась приблизиться к нему и установить тактильный контакт, но он отшатнулся.       — Не приближайся!       — Вэй Ин…       Моя рука так и повисла в воздухе, прежде чем я ее опустила.       Было больно это слышать, ведь даже став «тёмной», я не потеряю многого. Он мог случайно навредить мне, но в следующий раз я буду готова отразить удар. Он мог стереть меня из этого мира… и тогда все останется так, как и должно было с самого начала.       Кажется, он прочитал мои мысли, ведь его гнев нисколько не унялся. Он мог со стороны выглядеть более спокойным и отрешённым, но я видела, как он зол.       — Я так и знал. Ты слишком добрая, Лулян. Доброте и милосердию не место на войне. Тебе не место на войне. Тебе лучше покинуть меня, — его голос больше не дрожал и звучал слишком холодно и отталкивающе, что бы я попыталась найти в нем хоть один теплый тон.       — Я обещала не покидать тебя, ты уже не помнишь? — сказала ему сквозь сдавливающее горло отчаяние. Оно накатывало удушающими волнами. — Я и слова не сказала, пока дело не дошло до…       Не смогла сказать этого вслух. Для него клан Вэнь ненавистнейший враг, и в прошлом он не стал бы различать заклинателей или слуг — в оригинале сюжета он убивал всех. Только из-за меня он начал их разграничивать.       — Я не могу дать тебе остаться в одиночестве. Одиночество — самое страшное наказание. Ты не виновен, ты его не…       — Я виновен, Лулян. Виновен. Мои руки в крови, как ты этого не поймешь?! — взвыл он, делая небольшие шаги вперед, ко мне. Почему-то мне стало не по себе и я так же медленно отступала. — Я убиваю, жестоко расправляюсь со всеми заклинателями на постах ордена Цишань Вэнь! Я не жалею ни одного! Они умирают в самых страшных муках, в агонии, а их души трескаются от пережитой боли. — Каждый раз он делал шаг вперед, а я шаг назад. Медленно он вывел меня под дождь, который я не могла ощутить. — Я убил даже детей, Лулян! Я не могу быть невиновным!       Передо мной были только его глаза, горящие праведным гневом. Глаза, светящиеся темной Ци. Глаза, разгорающиеся алым с каждым словом «убил» и «умер».       Он замолчал, его грудь тяжело вздымалась и опускалась после гневной тирады. Темная Ци медленно растекалась позади него, оседая к земле и покидая своего хозяина. Я открывала и закрывала рот, не зная что должна сказать. И если бы нашла слова, то не смогла бы произнести — голос будто бы пропал.       — Уходи, — жестко припечатал Вэй Усянь, сжав кулаки.       Я могла только отчаянно вертеть головой из стороны в сторону, отказываясь принимать его, почти что приказ.       Я думала, что хуже этого уже и быть не может.       Может.       — Я не могу тебе верить.       Хуже всегда может быть.       — Я с самого начала думал о том, почему именно ты ко мне пристала.       Иногда человек даже не сразу осознает ту степень страха, боли и отчаяния, в которую может кинуть другого человека всего несколькими предложениями.       — Я пришел к выводу, что все это было спланировано тобой. Почему нет? От Гусу и до сегодняшнего дня, все это было ради того, чтобы я стал темным заклинателем. Я не могу тебе верить.       Выкарабкаться из пучины негатива очень трудно. Нет ни одной здравой мысли, что могла бы зацепиться за разум, ведь ты весь во внимании. Слушаешь то, что делает только больнее. Особенно, когда говорит человек, который тебе дорог до дрожи.       — Может, когда я стану сильнее, ты заберёшь мою душу и тем самым присвоишь силу себе. Никто не знает, что ты за нечисть. Никто не знает твоей цели, кроме вечного «помочь».       «Он делает это специально», — мелькнула и исчезла мысль.       «Не верить, не верить, не верить», — улетело вслед предыдущей.       «Это все для того, чтобы я не видела убийств и смер…» — оборвалась на полпути.       «Это ради меня!» — кануло в небытие.       «Он просто идиот, он не умеет ина…» — поглотилась собственным криком.       — Но ты же потеряешь так всех близких тебе людей!!!       Грудь сдавило так, словно я опустилась на самое дно океана.       В темнеющем окружении я видела только взволнованное лицо Вэй Ина.       В шуме дождя я слышала лишь «прекрати» и «остановись».