Часть 2: Вежливость

Алем выключил воду, поставил тарелку в сушилку и только тогда повернулся полностью. Никакой агрессии, никакой смущённости — будто ему такие комплименты каждое утро выдают соседи по подъезду. — Серьёзно, спасибо, Маха. А то я думал, что зря начал тренироваться снова, — сказал он всё так же спокойно, чуть наклоняя голову, будто наблюдая, что ещё хочет выкинуть его лучший друг. Маха застыл. Разум начал перегреваться. Система дала сбой. Т-это… что сейчас было? Где привычное: «Ты чё, дурак?» Где ожиданное «заткнись»? Где нормальная пацанская реакция?! Он почувствовал, как у него вспотели ладони. От лапши? От жары? От Алема, который почему-то стоял слишком близко? От жизни? Маха судорожно сглотнул и выдал: — Э-э… ну… Просто… эм… Стандартная… э… вежливость, бро. Вежливость. Алем приподнял уголок губ. Это была улыбка человека, который вроде вникал в ситуацию, но решил промолчать и больше ничего не спрашивать. — Ага. Вежливость. Значит, ты стал вежливым. Нужно в календарь записать. Маха хотел утонуть в тарелке. Или в кастрюле с лапшой. Он решительно встал, будто от этого зависела судьба всей страны. — Слушай… я… э… пойду… воды налить. Он открыл шкаф. Смотрел туда. На лапшу. Минуту. Пытался налить воду из шкафа. Алем подошёл сзади — тихо, мягко, как будто не хотел его спугнуть, как кот, подходящий к сильно глупой птице. — Это шкаф, Маха. — Я знаю! — взвыл тот. — Я просто… проверял… запасы. Бдительность — важна. В мире… эм… лапши. Молчание. Когда Маха наконец повернулся, он заметил: Алем стоит ближе, чем обычно. Намного ближе. На расстоянии вытянутой руки — но это была не та дистанция, где просто разговаривают. Это была дистанция, где либо дерутся, либо… делают что-то намного более опасное. Глаза Алема внимательно изучали его лицо — так, как будто он впервые видит настоящего Маху, а не версию, которую тот всегда показывает. — Ты точно в порядке? — спросил он уже не лениво, а мягко, уверенно, серьёзнее, чем Маха привык видеть. — Я?.. Да. Конечно. Я просто… просто… Что «просто»? Маха выдохнул, но слова не пришли. И Алем это заметил. Его лучшему другу понадобилась ровно одна секунда, чтобы принять решение. — Пойдём на балкон, — сказал он спокойно. — Зачем? — чуть пискнул Маха. — Хочу посмотреть на тебя при нормальном свете. Ты какой-то красный. Или мне кажется? Заболел? — Маха чуть не сполз по шкафу. Но Алем уже открыл дверь. Ждал. И Маха понял — что-то меняется. Лето в небольшом городке стояло жаркое и медленное. Улицы дышали солнечным теплом, а окна квартир отражали лёгкий золотой свет. В просторной квартире Махи было тихо, почти слишком тихо, если не считать едва слышного шума с кухни. Но балкон, на который Алем только что вызвал Маху, казался сейчас теснее любого коридора, как будто архитектор заранее решил: «пусть здесь помещается ровно один тупой парень». — Ну вот, наконец-то, — сказал Алем, облокотившись о перила, с мягкой улыбкой. — Я уже начал думать, что ты сгоришь прямо на кухне. Маха прошёл на балкон, стараясь выглядеть уверенно. Он понимал, что красный цвет лица выдаёт его сильнее, чем слова. Но внутри он держался спокойно. — Я в порядке, — сказал он ровно. — Просто… жарко, наверное. Алем наклонил голову, скрестив руки: — Жарко? Ты краснеешь так, будто ел не сырный рамен, а сразу проглотил тонну острого перца. Твои шутки уже не смешные, чувак. — Нет, — Маха шагнул ближе, держа голос твёрдым, — я не шутил. Алем моргнул и улыбнулся, всё ещё не понимая серьёзности момента: — Ладно, бот, принимаю как шутку, но ты реально порой заходишь далеко. Маха тихо пробурчал, раздражённо улыбаясь: пусть думает, что это шутка. Пока что. Телефон в кармане завибрировал так настойчиво, будто хотел сломать ему бедро. На экране — Сая. — Да твою же… — Маха выругался и открыл сообщение. Сая: «Маха, ты жив? Ты опять игноришь? Я же просто хотела спросить, что ты делал сегодня, это важно!» И ещё какой-то ужасно несмешной и кринжовый мем. Он закатил глаза так сильно, что почти увидел свой мозг. Сая была его подругой два года, но при этом умудрялась писать чаще, чем его мать и военкомат вместе взятые. Маха быстро набрал: «Я занят.» Спустя секунду пришёл ответ: Ну так чем занят? — Охренеть… — прошептал он. — Я один раз ответил, и то зря —, он спрятал телефон, будто боялся, что Сая материализуется через экран. Алем наклонил голову и улыбнулся: — Кто это? Навязчивая подруга? Ты реально выглядишь так, будто её сообщение только что сожгло тебе мозг. — Именно она, — пробормотал Маха, слегка усмехнувшись. — Мы дружим два года, но иногда я её просто ненавижу. Алем фыркнул, и в его глазах плеснулась та самая ленивая усмешка, из-за которой Маха чувствовал себя то ли лабораторной крысой, то ли персонажем особенно забавного ролика. —Ненавидишь? Сильно. А она тебе всё картинки с котиками шлёт? Или опять напрашивается на встречу с тобой в Lanzhou? — Хуже, — мрачно буркнул Маха, утыкаясь взглядом в трещинку на балконном полу. — Она прислала мем. Кринжовый. У меня от него глаза кровоточат. Мне плохо. — Покажи, — Алем лениво протянул руку, но Маха лишь судорожно хлопнул по карману, будто там была граната. — Ни за что. Это нарушение конвенции о правах человека. Мои глаза и так уже пострадали, я не позволю, чтобы пострадали и твои. Наступила пауза, густая и звонкая, как мёд. Жара висела в воздухе, обволакивая их, делая каждый вздох слишком громким. Маха чувствовал, как капли пота скатываются по спине, и отчаянно пытался не думать о том, что Алем стоит так близко, что можно разглядеть каждую ресницу на его сонных глазах. — Ну так что? — не унимался Алем, мягко возвращаясь к прерванному допросу. Его голос прозвучал тише, почти интимно. Он снова облокотился о перила, но теперь его плечо почти касалось плеча Махи. Мозг Махи, и так перегруженный до критической отметки, выдал экстренную систему охлаждения — отчаянную попытку вернуться в безопасное русло абсурда. — Э… думал, — выдавил он. —О чём? — Алем приподнял бровь. — О лапше, — солгал Маха, глядя в стену напротив. — О том, что она сегодня и правда божественная. Может, я гений? — Может, — согласился Алем, и в его согласии было столько снисходительной нежности, что Маху аж передёрнуло. — Но гении обычно не путают шкаф с краном. — Это был стратегический осмотр! Ещё одна пауза. Более тягучая. Более опасная. Алем отодвинулся на полшага, чтобы посмотреть на него прямо, и его взгляд стал пристальным, изучающим. Таким, от которого не спрятаться. — Ладно, хватит, — сказал он наконец, и лень куда-то испарилась, сменившись тихой, но непререкаемой серьёзностью. — Думаешь я совсем глупый и не понимаю всей ситуации? Маха замер. Его гениальный мозг, способный порождать вселенные за секунду, теперь был пуст, как космос. Все пути к отступлению были отрезаны.