Часть 2

С этого дня началась их тайна. Украденные встречи. Взгляды, полные страха и желания, на школьных переменах. Сообщения, которые он тут же стирал. Марк Сергеевич снял маленькую квартиру на окраине, куда они приходили как в убежище. Именно там, в той постели с простым серым бельем, происходило самое главное и самое страшное. Для Артема это было посвящением, овеянным ореолом запретности и интеллектуального родства. Каждое прикосновение казалось ему откровением. В тот вечер, едва переступив порог, они набросились друг на друга. Губы слились в жадном поцелуе, руки рвали с себя одежду. Вот пальцы Марка Сергеевича расстегивают ширинку Артема, проникают внутрь, обхватывают его возбуждение. Юноша стонет, запрокидывая голову, его тело выгибается навстречу прикосновениям. — Я хочу тебя, — хрипло прошептал Марк Сергеевич, переворачивая Артема на живот. — Сейчас. Он смазал свои пальцы и его напряженное отверстие лубрикантом, который всегда был наготове. Первый палец вошел туго, вызывая у Артема тихий стон, смешанный с болью. Но боль быстро сменилась нарастающим давлением, переходящим в непривычное, пьянящее наслаждение. Второй палец, растягивающий, готовящий. — Готовься, — прорычал учитель, и Артем почувствовал, как на входе упирается что-то большее, горячее и твердое. Медленно, с трудом, Марк Сергеевич вошел в него. Мир сузился до этой точки невероятного трения, до этого чувства полного заполнения. Артем вскрикнул, впиваясь пальцами в простыню. Затем учитель начал двигаться – сначала медленно, выверяя каждый толчок, потом все быстрее и жестче. Его руки держали Артема за бедра, шлепая по упругой плоти, его глухое рычание было единственным звуком, кроме их тяжелого дыхания и влажных шлепков плоти о плоть. Артем полностью отдался этому вихрю, этому животному, чистому сексу, чувствуя, как внутри него нарастает знакомый, неудержимый спазм. Он кончил, бессвязно крича, беззвучно, в подушку, а следом, с глухим стоном, его наполнила горячая пульсация Марка Сергеевича.