Но я буду рядом с тобой, когда мир рухнет

***       Когда в 1972 году выходит очередной номер журнала Melody Maker , Римусу Люпину 12 лет. Но важно уточнить, что вообще-то ему почти 13. Его любимый цвет – зеленый, и он говорит людям, что его любимая песня – I Don't Want To Know группы The Zombies , но на самом деле это Femme Fatale группы The Velvet Underground .       I Don't Want To Know звучит немного круче. Так он кажется более взрослым.       В 12 лет его любимые сладости – батончики «Марс», а любимая книга – «Крестный отец». Само по себе это не особо популярное чтение среди двенадцатилеток, но он гордится тем, что говорит об этом громко и перед взрослыми. Технически он не выпендривается. Это просто его любимая книга, вот и все.       Он привык носить школьную форму, но она ему никогда не нравилась. И он никогда не умел собираться по утрам. В конце концов, волшебная палочка все равно была при нем, и не важно, перепутал ли он носки или неправильно застегнул пуговицы на рубашке и все такое. На самом деле, в прошлом году в Хогвартсе с него регулярно снимали баллы за неправильно завязанный галстук, который Сириусу приходилось перевязывать почти каждый день, так что он рад, что зимние каникулы избавили его от этой возни.       Большую часть времени он проводит дома со своей семьей, у теплого камина и с новыми рождественскими подарками. В настоящий момент за время каникул он четырежды превзошел своего отца во взрывающихся картах и готов вернуться в школу, чтобы в следующий раз выбить дерьмо из Джеймса.       Так что Римус сказал бы, что это обычные каникулы. До тех пор, пока он не видит… это.       Прямо там, гордо стоя на журнальной полке магазина, в котором он должен был провести всего несколько минут (в конце концов, он покупает сигареты для своей матери, а не бездельничает), стоит Melody Maker. И нет ничего необычного в том, чтобы увидеть Melody Maker в очереди на кассу – это популярный журнал, изобилующий сплетнями из мира музыки и громкими заголовками, которые сотрясают мир рок-н-ролла. Издание ничем не отличается от других по количеству анонсов или содержанию: «Группа King Crimson только что распалась».       Группа, которой, Римус, честно говоря, никогда не интересовался, но она была настоящей находкой…       Однако то, что заставляет пальцы Римуса дернуться, протянуть руку, схватить журнал и прижать его к себе, – это человек на обложке.       Он чудной, этот мужчина. Немного странный. Настолько необычных и своеобразных людей Римус видел только в комиксах о пришельцах из космоса. У него высокая прическа – такие Римус видел исключительно у женщин, и он ярко-рыжий. Его пиджак, украшенный обескураживающими геометрическими формами в тон штанам с таким же принтом, распахнут .       Полностью расстегнут.       Под ним.       Никакой.       Рубашки.       Ничего.       – Следующий.       Римус чувствует, как его голова медленно поворачивается в сторону журнала, и он с любопытством начинает таращиться на него. Он старается не пялиться слишком очевидно, но что ж, Римус двенадцатилетний мальчик. У двенадцатилеток соблюдать тонкости получается не очень хорошо. На самом деле он уверен, что его рот слегка приоткрыт. Из него течет слюна. Подергивания пальцев убедили его протянуть руку.       – Следующий!       Римус взвизгивает и бросается к прилавку с пачкой сигарет, вытирая уголок рта и кидая отчаянные взгляды на странного полуголого мужчину с женской прической, одновременно пытаясь сосредоточить свое внимание на кассире.       Он не часть King Crimson. Он не причастен к тем причинам, которые привели к трагическому распаду группы. Римус знает это наверняка. Он знал бы о King Crimson немного больше, если бы рыжеволосый-без-рубашки был в группе.       Поэтому… Вопрос остается.       Кто он?       Загипнотизированный странным костюмом, странной прической, откровенной наготой, Римус достает из кармана пенс и, бросив на журнал последний взгляд украдкой, направляется домой.       ***      Позже, прислушиваясь из своей комнаты к приглушенным звукам проигрывателя внизу, он вспоминает сцену, которую видел тысячи раз. Пластинка крутиться, игла все царапает и царапает, а его мать танцует с отцом в гостиной, сдвинув мебель. В песне есть что-то милое. И кажется, поют американцы. Возможно, это одна из тех расовых пластинок , которые так сложно продать далеко от Штатов, с фантастической музыкой, которую люди, похоже, не понимают. Такую музыку чувствуешь всем телом.       Музыка просачивается со светом, проникающим через щель в двери, и когда он лежит в постели, свет и звуки обычно убаюкивали его мечтами о падающем снеге и обещаниях покататься на санках по утрам. Но сегодня вечером разум Римуса пуст, и мысли о странном человеке с обложки Melody Maker возвращаются.       Римус не знает его имени, но ему интересно, что он мог сказать на этих страницах, чтобы сделать свой имидж более значимым, чем заголовок о распаде группы. Римус хмурится.       Серьезно, кем этот позер себя возомнил? Настолько революционный, что отодвинул на второй план распад группы. Римус до сих пор не может вспомнить ни одной песни King Crimson, но дело не в этом. Суть в высокомерии и очаровании.       Он переворачивается на бок, спиной к двери, к проникающему сквозь нее свету и музыке, доносящейся снизу, и пытается уснуть.       Этот человек, вероятно, какой-то перспективный актер, о котором Римус забудет через несколько недель, как только снова погрузится в привычную музыку любимой пластинки Литтл Ричарда .       Никого примечательного, о ком стоило бы снова подумать.       Римус зарывается лицом в подушку.       Это долгая ночь.       ***      Благодаря своей бабушке Римус получил немного денег на Рождество и через несколько дней снова отправился в магазин. Все, что он хотел, – это купить что-нибудь вкусненькое, но, пройдя дальше, он снова увидел журнал.       Само по себе это не является чем-то необычным или особенно примечательным. Вполне нормально дважды увидеть один и тот же журнал в магазине, более того, дважды увидеть один и тот же журнал в принципе. Например, он уверен, что это та же самая копия, которую он видел всего несколько дней назад, когда пришел в первый раз. Возможно, это звучит неубедительно, и возможно, он просто хочет, чтобы это была та самая копия. Хочет жить в мире, где он единственный, кто видел странного человека со странными длинными волосами.       И вот он стоит у стойки с журналами, лукаво наблюдая, как они крутятся, пока он крутит их, время от времени бросая взгляд по сторонам, чтобы понять, есть ли кому-нибудь еще дело до него и до того, что он делает. Они не интересуются. Остальные новости на стенде не очень интересны. Скучная информация успокаивает его сердцебиение.       Немного волнительно, как его сердце подскакивает при виде мужчины на обложке и как успокаивается вместе с обыденностью жизни.       На четвертом или пятом обороте (шестой был бы нелепым и чрезмерным) он быстро хватает журнал, прежде чем успевает отговорить себя. Он сует его в руку вместе с леденцом, так что никто, кроме него, не может сказать, какой журнал он выбрал, а затем неуклюжей походкой устремляется к очереди во второй раз за столько дней.       Когда он подумает об этом позже, то поймет, что ходит не очень быстро. Ничего примечательного, скажет он себе. На самом деле он никогда в жизни так не двигался. Единственный раз был на четвертом курсе, когда он улепетывал после неудачного розыгрыша.       Он избегает смотреть кассиру в глаза, когда подсчитывает сумму, выкладывает деньги, прежде чем пробормотать короткое «спасибо» и выйти из магазина.       Римус не сделал ничего плохого. В этом нет ничего необычного. Ради всего святого, он купил журнал, а не украл его в Букингемском дворце! Так почему же покупка кажется такой значимой и немного смущающей?       Это просто Melody Maker, который он, кстати, уже покупал в прошлом. В последнем было что-то про «Где сейчас The Beatles», а до этого – что-то обыденное о группе, которая его не интересовала. Но в журналах нет ничего постыдного. Он любит музыку, и покупка музыкального журнала – обычное дело для меломанов! В самом деле, кто бы не хотел услышать о распаде King Crimson? Возможно, Римусу они нравятся как группа. Теперь, когда он действительно думает об этом, ему, наверное, все-таки грустно видеть их конец. Ну, в общем, как обычно. Грустно.       Он продолжает путь домой в своем обычном темпе, очень ровными шагами – они совершенно нормальные, спасибо большое! Он даже делает вид, что медленно ест леденец, чтобы все знали, какой спокойный у него выдался день.       Когда он все-таки возвращается домой, а это занимает некоторое время, он идет в свою комнату неспешно, как ни в чем не бывало. Он обычный парень, и всё, опять же, очень обычное. Пока он не добегает до верхней ступеньки, после чего пробегает остаток пути, захлопывая за собой дверь и растягиваясь на кровати как кот, который поймал канарейку.       В отрывке с внутренней стороны обложки упоминается имя этого человека: Дэвид Боуи.       И его недавние хитовые синглы: Changes и Space Oddity. Римус не знает, слышал ли он их раньше по радио, но теперь он посвятит себя религиозному сидению у приемника.       Пока Римус наполовину настраивает волну на радио, он углубляется в чтение статьи дальше: «Дэвид довольно часто использует такие слова, как «варда» и «супер». Он говорит, что он гей. М-м-м-м-м-м-м-м» .       «М-м-м-м-м-м-м-м»? Лицо Римуса искривляется. Что это вообще значит? «М-м-м-м-м-м-м-м»? Интервьюер произносит «м-м-м-м-м-м-м-м», чтобы выразить свое мнение, или это цитата Боуи?       Римус стряхивает смущение, его сердцебиение слегка учащается, потому что он не хочет думать о том, что подразумевается под «м-м-м-м-м-м-м-м» после разговора о гомосексуальности. Он продолжает читать, дойдя лишь по половины статьи после этого откровения.       «Несколько месяцев назад, когда он играл в загородном клубе Хэмпстедта» ...        ***      Позже в этом году Боуи выступает с волнующим номером на Top of the Pops со Starman . Дэвид закидывает руку на плечо своего гитариста Мика Ронсона, и они вместе поют. На следующий же день журналы пестрят заголовками, но, к счастью, когда выступление выходит в эфир, Римус один, и он тщательно записывает все в длинном письме для Сириуса. От того, как Боуи произносит «…если мы сумеем блеснуть », у Римуса сводит живот, и он думает, что если бы ему пришлось кому-то позвонить, он бы выбрал Сириуса, как поется в песне.       Вернувшись в Хогвартс, Сириус нашёл Melody Maker под подушкой Римуса, когда ищет последнюю прошлогоднюю заначку из «Зонко», и очаровывается им почти так же, как и Римус.       – Есть что-то такое в этой фотке… – делится с ним Сириус, лежа на кровати под балдахином. Римус выразительно кивает, прежде чем спросить, читал ли он статью. Сириус не читал.       «Парадокс в том, что у него все еще, по его словам, «хорошие отношения» с женой. И его маленьким сыном Зоуи. Он считает себя тем, кого люди называют бисексуалом…»       Римус молится о том, чтобы ему удалось еще раз увидеть это выступление, а затем копирует свое письмо Сириусу, чтобы не забыть ни одной детали, и сохраняет копию для себя. Он прячет запись на развороте журнала и достает ее каждые несколько вечеров, чтобы попытаться пережить первый опыт заново.       Когда они встречаются в коттедже Поттеров несколько недель спустя, Римус приносит новый журнал с похожим интервью и рецензиями на новый альбом Зигги Стардаста , который он никак не может достать. Они просматривают фотографии, и даже Джеймс и Питер проявляют интерес к мужчине, который говорит, что ему нравится носить «мужские платья» .       Чтобы это не значило.       ***      К 1974 году страницы выпуска Melody Maker истрепались по краям, истерлись под руками мальчишек, листавших теперь уже пожелтевшие странички. Корешок журнала заклеен скотчем, чтобы листы просто не выпали. Дэвид Боуи утверждает, что он «будет грандиозным, и в каком-то смысле это даже пугает» в неоново-желтом цвете – кто-то взял фломастер и выделил лучшие моменты.       В течение нескольких месяцев 1972 года не было ни одного места, где бы этот журнал не упоминался. Римус уверен, что выучил статьи наизусть. Он может процитировать по памяти, что «его предпоследний альбом The Man Who Sold The World разошелся тиражом в 50 000 экземпляров в Штатах. Здесь было продано около пяти экземпляров, и Боуи купил их», и однажды процитировал статью в эссе по трансфигурации. Конечно, оценку он получил заниженную, потому что МакГонагалл имела очень слабое представление о том, что такое «звезда рок-н-ролла», но, тем не менее, собой он очень гордился.       В этом году для Римуса все меняется. Например, он чувствует, что ему нравятся люди в романтическом плане, что оказалось совершенно обескураживающим.       Первой, конечно, была Грейс Пейли. Она на год младше их и любила сидеть на трибунах рядом с Римусом во время матчей по квиддичу. Она всегда делилась с ним своими закусками и была красивой. Время от времени их руки соприкасались, чтобы взять еще что-нибудь из того, что она приносила, и его желудок сжимался так, что ему было трудно это объяснить. Это было сродни тому, как если бы он впервые купил новую пластинку и почувствовал волнение от первого прикосновения иглы к канавкам . В конце концов, она перестала приходить на игры – Римус думает, что ее подруга из команды бросила квиддич, – и на этом все закончилось.       Затем Римус часто встречал Марту Грин по пути в подземелья, когда она возвращалась с репетиций хора. Они шли в противоположных направлениях, и каждый раз, когда их взгляды встречались, он краснел. Все это было к большому огорчению Джеймса, который стал называть Марту «возлюбленной Римуса», что, как был уверен Римус, она не оценила бы, а его ставило в неловкое положение. Джеймсу нравилось называть это победой. Римусу нравилось называть Джеймса надоедливым мерзавцем.       Рост этого «чувства» был в некотором роде пугающим, и когда возникли опасения по поводу «пригласить девушку на свидание», он заглушил их новым Aladdin Sane , который, по мнению Римуса, был единственным проповедником, которому нужно было посвятить себя. Вместо того чтобы пригласить девушку на свидание, как Джеймс почти маниакально поступил с Лили, он остался в общежитии, пытаясь выбрать время для записи так, чтобы снова услышать Cracked Actor и Боуи, напевающего: «…соси, детка, соси» .       Вульгарность была почти такой же шокирующей и интригующей, как и девушки, поэтому он старался распределять свое время между своим непристойным певцом и быстро развивающейся личной жизнью поровну, хотя никто не мог обвинить его в том, что он больше времени уделял Боуи.       Боуи понимал то, чего не понимали девчонки. Не было нужды глубоко задумываться об этом, пока Кристин Фарс не пригласила его в Хогсмид. Во время прогулки Римус нервничал и дважды чуть не упал лицом в снег. Если судить по тому, как Кристин хихикала над ним, то ему улыбнулся какой-то ангел, и он выглядел очаровательным, а не полным идиотом, который так и не научился отличать хорошее от плохого. Это было великолепное свидание, и он вспомнил, что девушка ему действительно очень понравилась. Пока она не начала рассказывать о Визжащей хижине, которая, по-видимому, очаровала ее со времени первого похода в Хогсмид.       Это было их первое и последние свидание.       То, что его ликантропия всплыла во время свидания с Кристин, заставило его осознать, что, возможно, волк всегда будет мешать ему. Что, если всю оставшуюся жизнь волка будет невозможно игнорировать? Что, если он навсегда останется одиноким и странным?       Естественно, после свидания он купил Diamond Dogs . Боуи всегда знает, что сказать, особенно когда Римус не находит слов.       Вскоре после Кристин, ближе к концу семестра, произошло еще одно событие.       Ужасающие.       Римусу нравился Сириус.       Типо нравился.       Когда звучала Зигги Стардаст, Римус прекрасно понимал, что Сириус – это «парень с длинными черными волосами и звериной грацией». Парень в «ярко-синих джинсах, который пел песни о тьме и низости». Он был Леди Стардаст в том, как с важным видом расхаживал по залам и бунтовал так, как мало кто мог, не показавшись простодушным или безвкусным.       И когда он слушал Diamond Dogs, в глубине души он считал Сириуса тем, кто «завел твою мамочку в тупик, потому что она не уверена, мальчик ты или девочка» . Римус действительно хотел пойти куда-нибудь вечером, как велел ему его кумир, и он знал, что Сириус умеет танцевать как чертовка.       И в те ночи, свернувшись калачиком в постели и размышляя, он понимал, что это нечто большее, чем красота и восхищение. Римус не знал, кому сказать и что делать, но, что ж, раз Боуи сказал, что это будет весело и захватывающе, то Римус собирался продолжать.       Боуи всегда нес благие вести, и когда Римус не мог справиться с трудностями, когда реальность подавляла, появлялся Melody Maker.       Melody Maker, пахнущий краской, заклеенный скотчем и с подчеркиванием в интересных местах, всегда знал, как помочь Римусу и поддержать его.        ***      К 1976 году Melody Maker лежит на прикроватном столике Римуса вместе с журналами Rolling Stones и NME за последние несколько лет. Римусу даже удалось раздобыть номер нового журнала Playboy, в котором Боуи давал интервью, хотя ему пришлось заплатить за него баснословную цену после того, как он отправил кузену в Штаты сову. Они с Сириусом, наверное, раз восемьдесят просмотрели все журналы, и теперь у Римуса были все пластинки, упомянутые в оригинальной статье, от неуловимого The Man Who Sold the World , который, казалось, никто не хотел продавать Римусу, до «долгожданного нового альбома», упомянутого в журнале. Римус думает, что, если он заведет еще одну пластинку Боуи, Джеймс выбросит всю его фантастику в окно. Но это нормально, поскольку Римус испытывает схожие чувства ко всем альбомам The Doors, которые Джеймс продолжает приносить.       Римус примерно на 80% уверен, что сладкоречивый маггл обвел Джеймса вокруг пальца, выпустив на каникулах новый альбом L.A.Women . Справедливости ради, Лили в конце концов убедила Джеймса купить ее, сказав, что 200 фунтов за такую пластинку – неплохая сделка. Римус думал, что это был ее способ отомстить Джеймсу, но настоящей жертвой был он, которому пришлось слушать пластинку 24 часа в сутки 7 дней в неделю в течение первой недели после праздников, пока он не использовал магию, чтобы альбом парил под потолком и падал на Джеймса каждый раз, когда тот пытался его достать.       Все беспорядочно сложенные журналы вписываются в интерьер остальной части спальни Римуса. У его кровати сложены книги. Среди них старый экземпляр «Крестного отца», более новый «Кэрри» , «Энциклопедия рок-н-ролла “Роллинг Стоунз”» и письма от его семьи. На полу стоят пластинки, прислоненные к его прикроватной тумбочке, а новейшее дополнение – Station to Station , альбом, от которого Римуса иногда тошнит, но он очаровывает. Это то, что Боуи воплотил в совершенно новом направлении, со странными звуками поездов и экспериментальными песнями, которые дают Римусу понять, что теперь его жизнь изменилась. Теперь их жизнь стала другой.       У его сундука сложена одежда, а из-под кровати торчат пергаментные листы. Если полностью разобрать кровать, то можно обнаружить тайник шоколада и обертки от батончиков «Марс», которые, как утверждает Джеймс, привлекают крыс. (Римус утверждает, что это Питер привлекает крыс). У Римуса над изголовьем кровати висит постер с Боуи, а вокруг него приколоты газетные вырезки с местных концертов, на которые ему удалось сходить, а также разбросаны различные корешки от билетов в кино. Он клянется, что однажды сделает с ними что-то значимое, но сомневается, что кого-то действительно заинтересует тот факт, что он восемь раз смотрел «Человека, который упал на землю» в кино.       Проигрыватель надежно установлен у кровати Питера – привилегия, которую тот не заслужил. В части комнаты, которая принадлежит Питеру, меньше всего беспорядка, а проигрыватель является заветной вещью для всех них. После долгой войны розыгрышей мальчики наконец согласились уступить его. Сириус на месяц лишился бровей, у Джеймса случился короткий приступ неконтролируемой тошноты, Питер разучился писать и ему пришлось лечь в больничное крыло, а Римус несколько недель называл себя «Горацием Призраком». Однако проигрыватель всегда был в безопасности и доступен, так что в итоге все вышло как нельзя лучше.       Не считая случаев, когда проигрыватель был слишком доступен.       Сириус продолжал настаивать на том, чтобы взорвать Goodbye Yellow Brick Road , из-за чего его права на проигрывание пластинок были дважды аннулированы.       Римус клянется, что у пластинки скоро износятся канавки. Ну, или он надеется на это. Вообще, Римус не уверен в каком состоянии пластинка, но надеется, что это напугает Сириуса настолько, что ему, возможно, больше не придется слушать Benny and the Jets .       Это не работает.       По крайней мере, теперь, когда он думает о Сириусе, у него нет того чувства подавленности, выворачивающего наизнанку, бабочек в животе и ужаса, которые он испытывал вначале. Потому что сейчас его чувства совсем не подавлены.       На самом деле, когда он падает на свою кровать и краем глаза замечает Melody Maker, лежащий в самом низу стопки, это происходит только потому, что он бесстыдно пялится на кровать Сириуса рядом с ним. Копна чернильно-черных волос рассыпалась по подушке, а бледная рука крепко сжимала бульварный роман. Римусу нравится любоваться складкой на его лбу.       Сириус в последнее время очень увлекся маггловскими детективными романами, но он часто пытается разгадать их примерно на пятьдесят страниц раньше времени, получая ненужное разочарование и драматизм, так как часто, к своему удивлению, упускает важную подсказку. Однако когда тайна наконец раскрывается, Сириус заявляет, что знал об этом с самого начала. (Он почти никогда не понимает, в чем подвох, но Римус все равно позволяет ему быть самодовольным).       Сегодня вечером журнал привлек его внимание – корешок начал желтеть, как желтеют только любимые вещи. Римус осторожно вытащил его. Бумага была более хрупкой, чем в 1972 году, поэтому он не хотел рисковать и повредить ее еще больше. Какое-то время он не вспоминал о журнале, но в новом номере Playboy были опубликованы несколько подстрекательских замечаний, за которые он до конца не простил своего кумира. Однако в этом журнале, выпущенном четырьмя годами ранее, была версия Дэвида, который даже не думал высказывать подобные вещи, так что Римус открывает его.       Эта версия Боуи приветствует его так, словно ему все еще двенадцать, и он все еще нервно стоит в очереди в кассу. Как будто ему все еще нужны объятия и слова о том, что хорошо быть другим. Это то, что делает нас интересными. Это гораздо лучшая версия Боуи, чем та, что была в Playboy, и он далек от человека, который написал Station to Station.       Размышляя об этом сейчас, Римус немного больше расстроен формулировкой статьи в Melody Maker по сравнению с тем, что он чувствовал в прошлом. Боуи был не из тех, кто не мог продавать пластинки, как подразумевалось в статье. Нет, Боуи не был таким нелепым, каким его представили в статье. Но в каком-то смысле он здесь. Он сидит между кроватями Римуса и Сириуса, и комната в общей спальне исчезает, когда он смотрит в глаза Римусу, чтобы сказать ему, что он бисексуал.       Уверяет, что он будет грандиозным и что на самом деле носит мужские платья.       Конечно, физически его нет в комнате, но его присутствие ощущается во всех вещах, которые имеют значение.