Глава 29

Я просыпаюсь ночью от бесконечной боли во всём теле. У меня болит буквально каждый нерв. Кажется, я сильно заболела. Голова гудит, тело оледенело, зубы стучат, а горло нещадно режет. На глаза сразу наворачиваются слёзы. Мне тяжело даже сесть в кровати, и я протяжно стону, прикрывая глаза. Мне нужны лекарства, чтобы не было так больно. С трудом усаживаюсь в кровати и концентрирую взгляд на своём окружении. В комнате темно, шторы зашторены, за окном явно ночь или очень раннее утро. Я обвожу комнату взглядом — Драко здесь нет. Сначала эта мысль медленно прокрадывается в сознание. Я не даю ей в полной мере завладеть мной, но постепенно мне становится всё тревожнее. Я испытываю буквально паническую потребность увидеть его. С трудом поднимаюсь с кровати. По телу пробегает дрожь, когда я скидываю одеяло и ощущаю ночную прохладу на ознобшей коже. Я обхватываю себя руками, но это почти не помогает. Я выглядываю в коридор. В соседних комнатах темно, а на первом этаже горит свет. Может быть, Драко в гостиной или на кухне? Хотя что он делает там ночью? Я быстро пробегаю по первому этажу, но его нигде нет — только включённый свет. А я настолько растеряна, что даже не взяла с собой палочку. О, Мерлин, я оставила её у кровати… А что, если в дом кто-то пробрался? Да, с нервами у меня явно не всё в порядке. Холодный пол буквально обжигает босые ноги, но я продолжаю ходить по дому в поисках Драко. Может, он спит? Я начинаю подниматься по лестнице, когда он буквально слетает сверху на меня. — Салазар, Гермиона! — он нервно осматривает меня с ног до головы, но не прикасается ко мне, как и обещал. — Ты меня до чёртиков напугала! Я услышал шаги внизу и кинулся к тебе, но тебя нет, а палочка у кровати. — Он указывает на древко у себя в руках. — Я уже подумал, что что-то случилось. Мы оба облегчённо выдыхаем, увидев друг друга. Да, наши нервы сильно пострадали в этой больнице. Потеряться в удалённом от волшебного мира, защищённом доме и впасть в панику — это в высшей степени не похоже на меня. Я понимаю, что мне нужно видеть Драко рядом, иначе мне очень неспокойно. — Я проснулась из-за озноба. Кажется, я заболела. Всё тело ноет, и я чувствую, что у меня температура. Ты случайно не купил какие-нибудь лекарства? — совершенно без надежды спрашиваю я, понимая, что вряд ли Драко Малфой разбирается в магловских медикаментах. — Температура? — он долго изучает моё лицо, что-то обдумывая. — Я могу сварить бодроперцовое и обезболивающее зелья. Они быстро тебе помогут. Возвращайся в кровать, а я всё сделаю. — Нет! — слишком резко останавливаю его я, когда он хочет проводить меня обратно в комнату. Мне стыдно это признавать — мне же не пять лет. — Мне страшно спать одной в комнате… без тебя, — дрожащими губами говорю я. Он замирает, напрягается, потом осторожно смотрит на меня. — Тогда, может быть, посидишь на диване, пока я буду готовить? Я коротко киваю и спускаюсь вниз, усаживаясь в гостиной так, чтобы было видно кухню, где Драко быстро варит зелья из подручных ингредиентов. Я отмечаю про себя, что он действительно очень хорош в зельеварении. Его движения точные, он отмеряет на глаз сложные количества ингредиентов, строго следуя рецептуре, которая, по всей видимости, записана у него в голове. Изредка он бросает на меня взгляды, понимая, что я наблюдаю за ним, но никак это не комментирует, хотя я буквально пялюсь на него. Наконец он заканчивает и приносит мне два зелья в пузырьках. — Выпей и скорее ложись спать, — он зевает. — Ого, уже четыре утра, — устало потирает глаза и ждёт, пока я осушу оба флакончика. — Мы можем спать в большой комнате вместе, — несмело говорю я. Он удивлённо смотрит на меня. — Но ты же сказала, что… — Да, — быстро подтверждаю я. — Но мы можем спать под разными одеялами. Кровать же большая, — добавляю я, и в голове всплывает забытое воспоминание о том, в какой позе мы проснулись в медпункте, когда решили спать вместе пару недель назад. Едва ли сейчас я допущу такое. — Хорошо. Я принесу одеяло. Мы укладываемся под разные одеяла, но даже так мне становится морально легче. Я чувствую его тепло рядом, кровать под ним слегка проминается, его запах обволакивает, а зелье даёт о себе знать — и я почти сразу засыпаю глубоким сном.

***

Три недели проходят как в забытье. Я постепенно выздоравливаю, понемногу прихожу в себя, но всё ещё не хочу, чтобы Драко или кто-либо ещё прикасался ко мне. Следы от Рика на моём теле почти исчезли, за исключением одного. Он очень глубоко укусил меня за плечо, и, видимо, там останется шрам. Ещё один шрам, оставленный на моём теле против моей воли при ужасных обстоятельствах. Пока мы тут, я стараюсь ни о чём не думать и не беспокоиться, а просто жить и восстанавливаться. С Драко мы почти не разговариваем, за исключением бытовых тем, зато постоянно проводим время вместе. Спим мы тоже вместе. Вернее, в одной кровати, но не переходя эту черту. Где-то спустя неделю нашего пребывания здесь, я проснулась и обнаружила, что вцепилась в предплечье Драко, где всё ещё красовалась его Чёрная метка. Я крепко сжала пальцы вокруг неё и прижалась носом к его руке. Но стоило мне открыть глаза и сфокусировать взгляд, как я с ужасом отпрянула. И только потом заметила, что он смотрит на меня озадаченно, с тенью боли. Тогда он быстро встал, накинул рубашку и с тех пор больше не спал в футболке, всегда надевая что-нибудь с длинным рукавом, за что меня немного мучила совесть. Я понимала, что он не хочет показывать мне Чёрную метку и его беспокоит, что я пугаюсь её вида на его руке. Жаль, что её нельзя удалить так же, как и мои шрамы. Оказалось, что Драко отлично варит зелья, но готовит не очень хорошо, хотя и очень старается. — Я просто никогда не готовил сам. Мне всегда готовил кто-то, — оправдывался он себе под нос, когда сжёг очередную яичницу. В течение первой недели мы приводим дом в порядок, словно собираемся жить в нём годами: убираемся, покупаем всё необходимое, делаем запасы провизии. Мы даже выбираемся в магазин вместе — хотя до этого Драко ходил один и, надо сказать, уже неплохо там освоился. По дороге я рассказываю ему про несколько магловских приспособлений, о которых он не знал. Оказывается, он очень хочет научиться водить машину. Его глаза загораются, когда он видит дорогой гоночный автомобиль. Это впервые за несколько недель вызывает во мне живой интерес. — Я умею, — кротко говорю я. — Правда? — его восторгу нет предела. — Научишь меня? Ну… как-нибудь потом? — неуверенно добавляет он. Я неопределённо пожимаю плечами, и он расстраивается, но быстро делает вид, что это не так, и продолжает что-то спрашивать у меня, цепляясь за возможность поговорить, пока я хоть немного разговорчива. Всё идёт своим чередом. По вечерам мы долго читаем книги вместе, иногда просто смотрим друг на друга, но почти не ведём диалог. Он выжидающе молчит, а я не готова ничего спрашивать. Постепенно я понимаю, что начинаю чувствовать себя лучше — не в физическом плане, а в моральном. Я больше не ощущаю полного отчуждения, мне хочется узнавать что-то новое. Становится интересно, что происходит сейчас в Британии: о чём пишет «Пророк», разыскивают ли нас, прошёл ли суд над нами, что с Гарри и Джинни. Мы ведь не можем жить здесь вечно. Рано или поздно у нас закончатся деньги. И хотя местные неплохо говорят по-английски, без документов и знания финского языка устроиться на работу будет достаточно проблематично. С каждым днём в голове появляется всё больше вопросов, но очень сложно перейти этот барьер между мной и Драко и снова начать делиться с ним своими переживаниями. Как будто не хватает какой-то капли воды, чтобы все эмоции вылились наружу, как из переполненного ведра. Возможно, не хватает какого-то толчка. Мне хочется подольше задержаться в этом спокойном состоянии стазиса, когда ничего не нужно решать. В реальности, где мы просто живём — пусть даже как соседи по дому. В реальности, где мы не убийцы в бегах, за которыми охотится Магическая Британия и Пожиратели Смерти в придачу. Благодаря тому, что Драко каждый день варит мне зелье сна без сновидений, я сплю очень хорошо. Надо будет потом сказать ему за это спасибо, когда я наконец решусь заговорить с ним нормально, ведь готовить это зелье ежедневно — достаточно трудоёмко. Тот самый толчок, которого я ждала всё это время, происходит примерно через три недели после того, как мы начали жить вместе в нашем уютном домике. Мы вместе отправляемся в большой магазин, как называет его Драко. На самом деле это торговый центр. Обычно мы ходили в небольшой продуктовый магазин рядом с домом, но сегодня Малфой настаивает пойти сюда. Он говорит, что мы должны купить в торговом центре что-то очень нам необходимое. Я неохотно соглашаюсь, потому что перспектива остаться дома без Драко пугает меня куда больше, чем вероятность того, что в этом далёком городе кто-то узнает нас — тем более под чарами, меняющими внешность. Зайдя в магазин, я ахаю, понимая, что он весь украшен к Рождеству. Точно. Мы прибыли сюда в конце ноября, а прошло около трёх недель — значит, скоро Рождество. Малфой смотрит на меня и слегка улыбается, заметив, в какой восторг я прихожу. — Нравится? — ухмыляется он. — Скоро Рождество. — Я забыла, — отвечаю я, рассматривая новогодние украшения, ёлки, фонарики и всё то, что вызывает восторг у людей по всему миру в это волшебное время. — Купим ёлку домой? — со сдержанным восторгом спрашивает он. — Честно говоря, я ни разу не выбирал ёлку сам. Всегда это делала мама. В Хогвартсе ёлка уже стояла, а когда я стал взрослым, мне было не до ёлок, — грустно заканчивает он. — Давай, — достаточно бодро отвечаю я. Интересно, чем это закончится. Помнится, когда мы выбирали ёлку с Роном, он стонал, что ему лень, а потом никак не мог успокоиться и хотел выбрать именно ту ёлку, которая нравилась мне меньше всего — будто назло. Мы обходим все ёлки в магазине, у меня уже начинают болеть ноги. Драко хочется купить ёлку сразу с украшениями, но я говорю ему, что вся соль как раз в том, чтобы выбирать игрушки по одной самому. — Но здесь практически не продают игрушки по одной, — озадаченно поднимает он брови и берёт в руки набор из двадцати игрушек. — Только наборами. Я забираю у него набор и кладу обратно на полку, стараясь всё так же не нарушать наше негласное правило — не касаться друг друга. — Зато продают в другом месте. Обычно в торговых центрах есть отдельные магазинчики с ёлочными игрушками, — я медлю, понимая, что совсем не знаю, как у нас обстоят дела с финансами. — Правда, я не знаю, на какую сумму ты рассчитываешь. Конечно, бюджетнее будет купить всё набором. — Всё в порядке. Мы можем позволить себе хоть сотню игрушек, — игриво усмехается Драко. — Ты забыла, что с тобой наследник Древнего рода с огромным состоянием? Он улыбается, но я тушуюсь, понимая, что и его, и мой статус сейчас — убийцы в бегах, а всё, чем мы располагаем, — это его деньги, подготовленные для побега, и я даже не знаю, сколько их. — Нет. Ты был прав. Давай возьмём набор, — я снова тянусь к коробке, которую только что отложила. — Гермиона, — Драко перехватывает этот несчастный набор. Он наклоняется чуть ближе, но всё равно держит дистанцию. — У нас денег столько, что мы можем купить ещё десять таких же домов, как наш. Так что пошли покупать красивые игрушки для нашей первой ёлки. Я шокирована. Это же сколько денег он держал в этом доме целых пять лет? Они что, ему не были нужны? Видимо, раньше я просто не задумывалась, насколько семья Малфоев богата. — Ты… Всё это время столько денег лежало без присмотра в этом доме? — Ну, дом под охранными чарами и под защитой от маглов. — Точно. Просто это большие деньги, Драко. — Я готовился к побегу. Думал, что придётся скрываться годами, поэтому позаботился о своём безбедном существовании. — Предусмотрительно, — отмечаю я. И мы начинаем подбирать ёлку. Мне очень нравится зелёная, пушистая, которая великолепно вписалась бы в нашу гостиную, а Малфою — белая, очень высокая. Белую ёлку я точно не хочу. Мне всегда казались такие деревья какими-то неестественными. Я уже ожидаю, что разразится наша первая ссора, вспоминая, как мы ужасно разругались с Роном в наше первое совместное Рождество из-за той же проблемы с ёлкой, когда Драко вдруг говорит: — Ну что ж. Давай попробуем найти компромисс. А потом начинает оглядываться по сторонам. Это необычно. Скорее всего, если бы Рон даже предложил нечто подобное, я бы восприняла это как личное поражение и всё равно отказалась бы уступать. Да и вряд ли он вообще предложил бы что-то подобное. Мы оба никогда не шли друг другу навстречу. А сейчас я вдруг понимаю, что, возможно, не стоит ругаться из-за ёлки, которую действительно можно выбрать совместными усилиями, постаравшись угодить обоим. — Отлично. Давай подберём что-то, что понравится и тебе, и мне, — с лёгкой улыбкой я тоже начинаю оглядываться. И вот, пожалуйста: мы покупаем зелёную ёлку, на ветках которой налеплен искусственный белый снег. Она и не белая, и не зелёная. Она наша. Средняя. Подходящая и ему, и мне. После покупки ёлки, ёлочных игрушек и оформления доставки мы молча идём домой. Я думаю о том, почему всё-таки мои отношения с Роном не сложились, а с Драко у меня, возможно, был шанс — если, конечно, мы когда-нибудь перестанем скрываться от всего света. Дело было не только в Роне. Я тоже допустила много ошибок в этих отношениях. И я впервые позволяю себе признать это. Я иду чуть поодаль от Драко и скольжу взглядом по его раскрасневшемуся от мороза лицу. Вокруг кружатся снежинки, снег хрустит под ногами. Он, как всегда, держит руку опущенной, готовый принять мою, если я только смогу к нему прикоснуться. Но я пока не могу. Зато могу выразить свои мысли словами: — Драко, спасибо, что был рядом, когда мне было плохо. Ты многое сделал для меня. Я ценю это. Он лишь слегка улыбается и кивает. Я знаю, что ему тоже было тяжело в течение этих недель. Я старалась заботиться о нём как могла, но в своём состоянии едва ли была способна оказать должную поддержку. Мой максимум — укрыть пледом, если он засыпал с книгой на диване, приготовить что-нибудь вкусное, заварить чай или кофе, когда он клевал носом, или помочь сварить зелье. Я знаю, что он хотел бы более тёплых отношений, но как можно дать то, на что я пока не способна? Иногда он замирал у окна с палочкой и что-то тревожно высматривал, иногда нервно оборачивался на какой-нибудь звук и тут же вставал передо мной, словно нас вот-вот атакуют. Но затем понимал, в какой глупой ситуации оказался, услышав всего лишь звук падающей ложки или вибрирующей от ветра двери, и его дыхание выравнивалось, а лицо расслаблялось. Мои воспоминания прерывает его тихий голос: — Мне так хорошо здесь с тобой, — говорит Малфой. — Так спокойно, — тише добавляет он, а потом смотрит на меня долгим, пронзительным взглядом серых глаз. — Я бы остался здесь вместе. «Я тоже», — хочется сказать мне, но я не уверена, что смогу восстановиться и сколько времени мне на это ещё понадобится. Я чувствую, что постепенно возвращаюсь к жизни, но сдвиги слишком медленные. Готов ли он ждать так долго? Мы продолжаем путь в сладких мечтах о возможном будущем, когда я замираю и с ужасом хватаю Малфоя за рукав. Он смотрит на мою руку так, будто его взял под ручку Снейп. А я даже не осознаю, что сделала, потому что стою как громом поражённая. На столбе висит магическое объявление с нашими фотографиями и надписью: «Разыскиваются опасные преступники. Вознаграждение — 10 000 галлеонов за любую информацию о местоположении». Малфой переводит взгляд туда, куда смотрю я, и, громко выругавшись, тащит меня в сторону дома. Кажется, нашему спокойствию пришёл конец. Оказавшись в доме, Драко захлопывает дверь и зачем-то накладывает на неё запирающее заклинание, хотя раньше никогда этого не делал. Дом ведь под охранными чарами, ведь так? — Зачем ты наложил запирающее? — На всякий случай, — тихо говорит он и садится на диван, сжимая виски. Я в растерянности стою в дверях. Но чувствую в себе силы действовать. Мне пора выходить из оцепенения. Драко тоже нужна опора. Стул не может долго стоять только на двух ножках. Я осторожно присаживаюсь в кресло, но тут же понимаю, что дом успел остыть, пока нас не было. Я поднимаюсь и собираюсь разжечь камин, когда Драко вдруг останавливает меня: — Давай не будем рисковать. Можно включить обогреватель. — Драко, — неожиданно твёрдо говорю я, и он с удивлением смотрит на меня. Давно он не слышал от меня такого уверенного тона. — Мы здесь больше трёх недель, и до сих пор нас не заметили. В этом городе одни маглы, ты сам говорил. Объявления магические — едва ли они вообще могут их увидеть. К тому же мы меняли внешность, когда выходили, и… — Всё могло измениться за пять лет, — неожиданно прерывает он мои аргументы. — Что ты имеешь в виду? — За пять лет здесь могли поселиться волшебники. Иначе кто развесил эти объявления? И для кого, если тут только маглы? Я обдумываю эту информацию минуту. Чувствую, как мой мозг, будто после долгой спячки, начинает бешено набирать скорость. — Здесь бывают туристы. И достаточно много. К тому же мы на границе со Швецией. Возможно, здесь проезжают волшебники. Три недели — достаточно большой срок, чтобы в Великобритании нас не нашли и переключились на более отдалённые страны. Моё заключение вызывает в Малфое живой интерес. Он оживает и смотрит на меня с неприкрытой надеждой и теплотой. — Я об этом не подумал, — слегка улыбается он и даже расслабляет напряжённые спину и плечи. — Но лучше убедиться, что здесь нет волшебников. И нужно быть осторожными. — Думаю, что огонь в камине — это точно не повод обнаружить нас. Не думаю, что из трубы будут вылетать наши имена, написанные дымом, — шучу я в первый раз с тех пор, как мы оказались здесь. Лицо Драко озаряет широкая улыбка. — Я разведу камин. — Спасибо. Я сделаю чай, — я направляюсь в сторону кухни, но останавливаюсь. — И мы могли бы поговорить… — неуверенно добавляю я. Он замирает и оборачивается ко мне, настороженно глядя. — …обсудить всё, — заканчиваю я, хотя ни на секунду не сомневаюсь, что он только и ждал, когда я наконец начну нормально разговаривать с ним. — Я ждал, когда ты это скажешь, — улыбается он, и я даже ощущаю лёгкий трепет внутри от этого признания. Оставшийся вечер мы проводим за разговорами. В основном — ни о чём, но иногда осторожно затрагиваем сложные темы: наш побег и то, что будет дальше. — Я думаю, мы можем пробыть здесь ещё какое-то время. Я всё жду, когда Блейз нас найдёт. У меня есть ещё несколько домов, тоже оформленных на третьих лиц. Но чтобы туда добраться, нужны портключи. — Ты хочешь всё время скрываться? — Нет. Только какое-то время. Пока мы не придём в себя. Ведь чтобы бороться за справедливость, нужны силы. Я обеспокоенно смотрю на него. Он сказал «мы». Это подтверждает мои догадки: он тоже был не в порядке всё это время. — Извини, что повисла у тебя на шее на три недели, — вырывается у меня. Он удивлённо смотрит на меня. Всё это время он сидел на соседнем диване, но я заметила, как постепенно он придвигался чуть ближе, хотя нас всё ещё разделяли подлокотники. Теперь Драко наклоняется ещё немного и оказывается меньше чем в метре от моего лица. Это самый близкий наш контакт и разговор за последнее время. И я с наслаждением понимаю, что меня уже не бросает в дрожь от того, что он находится настолько близко. — Ты не представляешь, какой опыт я получил благодаря тому, что ты «повисла у меня на шее». Я никогда ни за кого не отвечал, а тут ты была полностью зависима от меня. Я впервые почувствовал такую ответственность за чью-то жизнь и, надо сказать, я весьма собой доволен, — самодовольно усмехается он. Я закатываю глаза и хмыкаю. Самодовольный Малфой. — Когда в первый день ты сказала, что разбита и попросила, чтобы я позаботился о тебе, я решил сделать всё, чтобы ты не пожалела, что доверилась мне. Я чувствую удовлетворение от его слов и даже не скрываю этого. За эти три недели я поняла, что он очень заботливый, когда хочет. — Ты узнавал, что происходит в Великобритании? — Нет, — быстро отвечает он. — Я отключился от этого. Я не хочу просыпаться каждый день и выискивать новые новости о нас. Мне кажется, сейчас будет огромный поток информации — и правдивой, и нет, но большинство окажется фейками. Поэтому я лучше подожду Блейза. Он точно объявится и все расскажет. Скорее всего, он выжидает подходящего момента, чтобы не привести сюда никого. Я молчу, размышляя о его уверенности в Забини. Видимо, он доверяет ему очень сильно, раз готов поставить на кон собственную жизнь. — Ты так сильно доверяешь ему? — не выдерживаю я. — Абсолютно. Ему и Тео. Мы вместе с детства. А после войны поддерживали друг друга и много времени проводили вместе. Они знают обо мне всё. У меня нет повода не доверять им. Возможно, я стала слишком мнительной, но мой мозг цепляется за фразу «они знают обо мне всё», и мне становится не по себе. Драко сильно зевает, и по его уставшим глазам я вижу, как сильно он измотан. У меня вырывается вопрос, который я держала в себе всё то время, пока сторонилась его. — Почему ты каждый день засыпаешь так поздно? Я ложусь спать, а ты всё сидишь и смотришь куда-то в пустоту. Я несколько раз пыталась тебя пересидеть, но в итоге засыпала. Тебе не спится? Он смотрит на меня, будто что-то взвешивая. — Нет. Это может показаться странным, но я… не хотел засыпать раньше тебя. Я убеждался, что ты спишь, и только потом позволял себе уснуть. — Зачем? — шокированно вырывается у меня. — Чтобы знать, что ты в безопасности. Мне так спокойнее, — пожимает он плечами. После этого откровения я незаметно тянусь в его сторону и, кажется, чуть приближаюсь. Я бросаю взгляд на его лицо и будто впервые за всё время, проведённое здесь, вижу его по-настоящему. Это не Драко Малфой. Это не может быть правдой. Как он может быть таким… милым? Мы молчим, разглядывая лица друг друга. Я на мгновение переношусь в тот день, когда мы на берегу психушки искали тайник Драко и, найдя его, так же рассматривали друг друга. Поток воспоминаний о нас в больнице прорывается в моё сознание. Хотя всё это время я старалась блокировать мысли о нём, о наших отношениях, о том, как он отчаянно защищал меня, о нашей близости и времени, проведённом вместе. — Драко… — моя рука дрожит, но я делаю над собой усилие — ради меня, ради него, ради нас — и слегка касаюсь тыльной стороны его ладони пальцами. Я давно замечала, что при каждом удобном случае он будто специально клал руки близко ко мне, словно призывая дотронуться, но никогда сам эту черту не переступал. Драко замирает и смотрит на мою руку, будто не зная, как реагировать. Его лицо меняется, он быстро переводит взгляд на меня. Его слегка потряхивает. Он поджимает губы, словно сдерживая себя. Ему тяжело — я вижу это. Он отводит взгляд к огню, а потом выдыхает. — Что-то не так? — не выдерживаю я, не понимая его реакции. Он молчит, снова уставившись на меня. Я думала, он будет рад, что я наконец смогла дотронуться до него — да ещё и сама. — Всё отлично, — на выдохе говорит он. — Просто… мне тяжело сдерживать себя. Мне хочется начать обнимать тебя, прижать к себе как можно сильнее и… — он сглатывает и усмехается. — Твоё прикосновение, даже такое, вызывает во мне бурю эмоций, которые сложно контролировать. Тем более сейчас, когда ты так близко и я чувствую твой запах. Его признание кажется таким личным, но он находит в себе силы сказать это. Он отчаянно хочет большего. Драко хочет моей близости и прямо говорит мне об этом, отчего моё сердце начинает трепетать. Я не уверена, что объятия меня не напугают. Но в то же время чувствую невероятную нежность и благодарность к этому мужчине. Это не про страсть. Это про доверие и любовь. — Хорошо. Я попробую тебя медленно обнять. Он обеспокоенно смотрит на меня, но ничего не говорит. Я пересаживаюсь к нему на диван и, положив руки ему на плечи, приближаюсь, замечая, как он всё больше волнуется. Я слегка сжимаю его в объятиях, а он кладёт руки мне на спину и прижимает к себе, упираясь носом в область шеи. Драко с громким свистом вдыхает мой запах и даже слегка стонет, что напрягает меня, но я больше не вижу перед глазами своего насильника. Теперь я вижу только Драко. Он рядом. И он явно заслужил хоть немного тепла. Драко неуверенно водит ладонями по моей спине, а потом прижимается губами к оголившейся ключице и невесомо целует. Во мне начинает просыпаться забытый жар внизу живота. Это так интимно и при этом невинно, что сносит крышу. Я не вижу его губы, но могу ясно представить как он целует ими меня. Я запускаю руки ему в волосы и, не сдержав порыв, прижимаю его к себе чуть сильнее. Он сразу улавливает это и, оторвавшись, оказывается лицом к лицу со мной. Его взгляд скользит по мне, он нежно гладит мои волосы, затем медленно приближается и невесомо касается моих губ своими — словно проверяя. А потом тут же смотрит мне в глаза и, убедившись, что в них нет страха или тревоги, снова хочет поцеловать меня, но меня это уже начинает раздражать. Хочется почувствовать его сильнее, ближе. Я подаюсь навстречу его губам, приоткрывая свои, и затягиваю его в глубокий поцелуй, от которого по телу тут же разливается жар. Он впивается в мои губы так отчаянно, словно не может напиться воды после засухи. Мы стонем в унисон, его рука сползает ниже моей спины и прижимает сильнее. Он быстро оказывается сверху, продолжая целовать меня с диким жаром. Его горячий язык проникает глубже, он не может себя контролировать и периодически стонет от удовольствия, которое отзывается во мне блаженством. Моё тело отвечает на его прикосновения. — Гермиона… Я… — произносит он сквозь поцелуи. — Ты просто потрясающая… Я изгибаюсь ему навстречу, когда он начинает целовать мою шею, и издаю стон, который окончательно сводит его с ума. — Я хочу тебя. Сейчас, — нетерпеливо говорит он, опуская руку мне на грудь и целуя в шею. — Ты сводишь меня с ума. Мой разум плывёт. Я тоже хочу его. — Не останавливайся, — прошу я. — Драко… Он усмехается мне в шею, слегка спуская рубашку с моего плеча, и начинает целовать его, намереваясь спуститься ниже. Моё дыхание замирает. Я представляю его губы на своей груди, и в голове что-то замыкает. Я обхватываю его ногами вокруг талию, прижимая к себе, протяжно постанывая и притягивая его голову сильнее. Но в этот момент он целует меня прямо в шрам, оставленный Риком. Я чувствую неприятный укол воспоминаний и лёгкую боль. Он, видимо, этого не замечает — целует с закрытыми глазами, но этого достаточно, чтобы изменить моё восприятие. Я убираю ноги с его поясницы. Несколько секунд я борюсь с собой. Как я могу отказать ему сейчас? Но не отказать будет глупо — воспоминания не дают мне расслабиться, пусть уже и не так остро, как раньше. «Я должна быть честной. Он поймёт», — повторяю я себе и упираюсь ладонями ему в грудь. Драко почти сразу реагирует и поднимает на меня вопросительный взгляд. Его волосы в беспорядке, глаза потемнели от желания, губы покраснели от поцелуев, щёки пылают румянцем. — Я… извини, — виновато говорю я. — Я не могу сейчас. Он убирает руки и поднимается, слегка встряхивая головой. Если он и расстроен, то скрывает это мастерски. Драко тяжело дышит и пересаживается в соседнее кресло. Даже отсюда я вижу, как у него выпирают брюки в области паха. Он не смотрит на меня. — Ничего, — говорит он, пытаясь выровнять дыхание. — Ты и так сегодня дала мне больше, чем я мог ожидать. Он сглатывает, встаёт и начинает ходить по комнате. — Подожди немного. Я сейчас. Он буквально убегает наверх и возвращается минут через десять с мокрыми волосами — явно был в душе. Я тревожно смотрю на него. Поймёт ли он? Он уже спокойнее садится в кресло напротив и уверенно берёт мою руку в свою. — Скажи, мы же доверяем друг другу? — внимательно смотрит он мне в глаза. — Однозначно, — не задумываясь, отвечаю я. — Тогда давай не будем больше недоговаривать. Скажи… сначала же всё было хорошо. Я что-то сделал не так? Что вызвало воспоминания о… — он запинается. — Об этом ублюдке. Я грустно отвожу взгляд, потом вздыхаю и оголяю плечо со шрамом. Драко с шумом выдыхает и, приблизившись, смотрит в упор на уродливый след от зубов. — Можно? — он поднимает руку, намереваясь коснуться кожи. Я неуверенно киваю. Он осторожно проводит пальцами, нащупывая углубления на коже, затем сжимает зубы и кулаки, закрывает глаза, сдерживая рвущуюся наружу ярость. — В следующий раз я буду осторожнее. Прости. — Ты не знал. Даже я забыла, — мой голос хриплый после поцелуев. — Ты был в душе? — Снял напряжение, чтобы не наброситься на тебя снова, — констатирует он. — Идём спать? Завтра ёлку доставят. Будем наряжать и весь день ничего не делать. Он переплетает наши пальцы. — Очень заманчивое предложение, — усмехаюсь я. — Но мне тоже нужно в душ. Он удивлённо смотрит на меня секунду, а потом самодовольно улыбается, понимая причину. — Значит, не только я хочу тебя до одури? — Очевидно, — цежу я свозь зубы, стараясь уйти от провокационной темы. Мы поднимаемся наверх. После душа я ложусь рядом с ним, как и предыдущие три недели. Но сегодня что-то меняется. У нас всё так же два одеяла, мы лежим по разные стороны большой кровати, но мне отчаянно хочется быть ближе к нему. — Выпей, — он, как всегда, приготовил для меня зелье. Я послушно пью и накрываюсь одеялом. Драко снова сидит в кровати и смотрит в стену, ожидая, пока я усну. — Ляг, пожалуйста, — не выдерживаю я. Сколько он ещё будет мучить себя? Он неуверенно ложится и отворачивается. А я тоже лежу в нерешительности несколько минут. — Драко, — зову я. — Можно мы поспим, как тогда в медпункте? В обнимку. Он удивлённо оборачивается, ничего не говорит и приподнимает руку, позволяя мне лечь ему на плечо. Мы полностью повторяем ту позу — лицом к лицу: его руки на моей пояснице, я утыкаюсь лицом ему в грудь, он носом зарывается в мои волосы. Я зажимая его ногу между своими. Сначала это кажется непривычным, но очень быстро становится тепло и уютно. Я засыпаю с мыслью, что завтра наши отношения изменятся ещё сильнее. Его запах рядом, его дыхание убаюкивает. Я хочу быть рядом всегда.